Объект - Калверт Джошуа Т.

Джим поморщился. За окнами мелькали ночные огни; автомобиль гнал на восток по тем дорогам, где обычно ездили дипломатические кортежи с важными государственными гостями.

– Не знаю, в чем причина. Говорят, проверяли данные, чтобы убедиться окончательно. Как только меня поставили в известность, я сразу же внес изменения в график «Джеймса Уэбба», и минувшей ночью мы провели расчеты. Теперь у нас есть снимок твоей находки в высоком разрешении. Кстати, в кругу коллег мы называем ее «объект Серенити» [14].

– Серенити? – с неодобрением переспросила Мелоди.

– Вперед, «Коричневые плащи» [15]! – провозгласил Джим, а когда собеседница нахмурилась, со вздохом махнул рукой. – Угол траектории по отношению к Земле заметно изменился. У Серенити действительно есть хвост, превышающий в длину два миллиона километров. При взгляде спереди объект имеет форму диска, и его скорость падает.

У Мелоди едва не вырвалось «Я так и знала!», однако она сдержалась и уточнила:

– Погоди… Объект тормозит?

Никакого столкновения астероидов! Объект по-прежнему находится гораздо дальше Сатурна, а газовый хвост на месте. Значит, причиной может быть лишь реактивное движение.

– Замедляется, – поправил Джим, прервав поток ее мыслей.

– Ни одно естественное небесное тело, летящее к Солнцу, не может двигаться таким образом!

– Вот именно.

Его краткое согласие сразило ее будто молния.

Космический корабль! Это и правда космический корабль!

Джим пролистал бумаги в папке, вытащил распечатку и протянул Мелоди. Она увидела неправильной формы диск, который утолщался к задней части. За ним по косой тянулся длинный, четко очерченный хвост. Когда она пригляделась к поверхности, ее радость немного угасла. Учитывая расстояние до объекта и его размеры, качество картинки нареканий не вызывало, хотя даже портретные снимки на заре фотографической эры выглядели четче.

– Кажется, это…

– Судя по всему, реголит [16]. Неровная поверхность, как у обычных астероидов, – подхватил Джим.

Мелоди ощутила легкую досаду и все же не стала на ней зацикливаться. В случае научных открытий подобные эмоции указывали на то, что исследователь отступил от чистой науки, позволив собственным мечтам заслонить неоспоримые факты.

– Кстати, насчет одной вещи ты ошиблась, – продолжил бывший возлюбленный Мелоди. – Объект не вращается, и его яркость неизменна. Во всяком случае, теперь.

– Как не вращается? – Одна из идей, занимавших ее в последние месяцы, рассыпалась в прах. Круглый жилой модуль, построенный пришельцами, которые, подобно людям, полагались на гравитацию… Что ж, нет так нет. – А изменил ли объект траекторию движения?

– Точно не знаем. Возможно. Первые снимки недостаточно информативны. – Джим поднял ладонь. – Предвосхищая твой вопрос: по нынешним расчетам, объект достигнет Сатурна в течение года, а еще через четыре – пересечет орбиту Марса. В обычном случае я утверждал бы, что небесное тело такого размера приблизится к Солнцу, а затем благодаря огромной скорости покинет систему с противоположной стороны, еще сильнее разогнавшись за счет гравитации нашей звезды.

– Однако наш случай особенный.

Она могла бы запросто добавить: «Наконец-то до тебя дошло!» – но зачем? Выставить себя злопамятной – а толку? Кто прав, а кто виноват, выяснять не было смысла. Речь шла о серьезном открытии. К тому же, по мнению Мелоди, потребность доказать свою правоту во что бы то ни стало, словно лакмусовая бумага, выявляла мелочных людей, к коим она себя не относила.

– Да, особенный.

Мелоди уловила тень улыбки, едва не блеснувшей на покрытом морщинами, напряженном лице. Джим оценил ее сдержанность – возможно, увидел в этом знак примирения.

– А если этот реголит – что-то вроде экрана от радиации? Или буферный слой, защищающий от микрометеоритов, межзвездного газа и пыли?

– Пока неизвестно, – ответил Джим. – Мы надеемся это выяснить.

У Мелоди загорелись глаза.

– Значит, у нас будет больше данных с «Джеймса Уэбба»? – Она не хотела уточнять, в глубине души опасаясь, что любой озвученный вопрос поставит под угрозу ее чаяния.

– Да. Остальные проекты я пока приостановил. Твою книгу прочитал президент, и, когда я сообщил ему, что ты, вероятно, права и нам нужны новые исследования, он разрешил мне задействовать все ресурсы NASA, за исключением тех, что жизненно необходимы для поддержки текущих проектов.

– Что ж, это хорошо. Просто прекрасно. – Мелоди неопределенно махнула рукой в сторону лобового стекла, с которого дворники упорно смахивали воду. – Но зачем к нам приставили агентов?

– Президент хочет лично рассказать людям о Серенити, как в тот раз, когда мы получили первые снимки с «Джеймса Уэбба». – Джим ни единой ноткой в голосе не выдал личного мнения на сей счет. Прирожденный политик, ничего не скажешь. Впрочем, причина могла быть и другой: если водитель – тоже агент Секретной службы, вполне логично обдумывать каждое слово. – Перед тем как приехать к тебе, я встретился с президентом в Белом доме. Он планировал сразу отвезти меня на военно-воздушную базу.

– Но ты решил сделать крюк.

– Да, – кивнул Джим, наконец улыбнувшись. – Я настоял на твоем участии, и президент согласился – при условии, что организует нам сопровождение.

– Спасибо, Джим.

– Не стоит. Лучше прими мои извинения.

– Погоди… Неужели я и правда встречусь с президентом Броснаханом?

– И совершишь полет на Борту номер один!

Мелоди словно перенеслась на несколько лет назад – в тот момент, когда наблюдала по телевизору, как ее коллеги в соседнем помещении жмут руку действующему президенту. От этих счастливчиков ее отделяла лишь стена, и даже в этом она видела повод для гордости. А теперь ее удостоили гораздо большей чести – невероятной, с точки зрения обычного человека.

– Это так…

– Знаю. – Джим улыбнулся еще шире.

– Но, боюсь, тебе придется отвезти меня назад. Или отправить на одной из других машин.

– Что, прости?

– Меня приехали послушать пять сотен людей. Все они заплатили за лекцию и надеются, что я подпишу им книги. Если бы я нарушала слово по щелчку, то служила бы в армии, а не во флоте, – попыталась пошутить она, ведь Джим все еще числился капитаном запаса армии США.

Она отчаянно хотела, чтобы автомобили не останавливались, и все же не могла не вернуться.

– Ты всегда выбираешь не желаемое, а правильное, – вздохнул Джим.

В его серьезном взгляде Мелоди уловила сочувствие. Она не хотела, чтобы ее жалели.

– Я прилечу следующим рейсом.

2

Прислонившись лбом к иллюминатору, Мелоди глядела на проплывающий внизу ландшафт, похожий на ковер с абстрактным орнаментом в бледно-зеленых и коричневых тонах. Самолет авиакомпании «Дельта» постепенно снижался, и очертания зданий, дорог и машин становились все четче.

Последний час полета Мелоди дремала. Ей вновь снились застывшие звездные панорамы и бескрайний вакуум, поглощавший все, что лежало в основе жизни во Вселенной. Как обычно, Мелоди ощущала себя частью происходящего, осознавала свое «я», даже не обладая телом. С тех пор как она обнаружила таинственный объект, ее сны, и прежде довольно яркие, стали еще красочнее. Неудивительно, ведь теперь она только и думала, что о Госте из глубин космоса, пересекавшем Солнечную систему.

Иногда ей снились густо-синие газовые гиганты, иногда – большие астероиды, у которых, в отличие от Гостя, не было хвостов. Мысли, занимавшие Мелоди днем, сопровождали ее и ночами, когда ее мозг упорядочивал информацию и освобождал психику от ненужного балласта. Это едва ли у него получалось, поскольку наутро она помнила сны достаточно подробно, что лишь сильнее побуждало ее искать ответы на волнующие вопросы.

Единственная проблема заключалась в том, что после ночи на Мауна-Кеа ее изыскания перешли в сугубо теоретическую плоскость – разве что японцы подкинули новых данных. Без технических возможностей NASA Мелоди превратилась в мыслителя, некую противоположность своему деятельному «я». Теперь все звали ее «доктор», а не «лейтенант-коммандер», и на первый план вышла ее ипостась ученого-физика. Мелоди сама еще не понимала, подходит ли ей эта новая жизнь, когда до изнурения ломаешь над чем-то голову, прерываясь лишь на чашку-другую кофе.