Последние опасные видения - Эллисон Харлан

1. Сниженная потребность в сне;

2. «Скачки» мыслей и ускоренная речь;

3. Возбужденность и нетерпеливость;

4. Самоуверенность;

5. Импульсивное и рискованное поведение;

6. Гиперсексуальность.

Следующая фаза биполярного расстройства начинается во второй половине жизни человека; больному все сложнее поддерживать в себе состояние мании, которое он и окружающие стали считать нормой; попытки сохранять высокий уровень энергии вызывают ощущение истощенности и делают человека раздражительным. Мания не столько угасает, сколько мутирует; эйфория уступает место гневу. Похожий уровень громкости, но частоты уже другие. Моменты нормальности все еще возникают, но реже, и их продолжительность тоже уменьшается. Главную роль начинает играть депрессия. Иногда человек пытается поддерживать свой имидж и ведет себя так же энергично, как и раньше, но поскольку путь к приятным мыслям поглощен депрессией, юмор и обаяние часто превращаются в непредсказуемость, иррациональность, импульсивность и гнев. В попытке вызвать «мощную реакцию», которую человек получал ранее, он может вести себя неподобающе, не понимая, что теперь «мощная реакция» вызвана оскорбительным поведением, а не юмором. Постепенно действия этого человека становятся все более неуместными и в конце концов приводят его к саморазрушению.

В число ключевых симптомов на втором этапе входят:

1. Чувство подавленности, безнадежности, отчаяния и депрессии.

2. Отдаление от друзей и родных.

3. Отсутствие интереса к работе и хобби.

4. Изменение аппетита и сна (часто человек слишком много спит или целыми днями лежит в постели).

5. Проблемы с памятью, концентрацией и способностью принимать решения.

6. Навязчивые мысли о смерти и самоубийстве.

Мне совсем не хотелось становиться частью «ближнего круга», поскольку мне казалось, что все остальные постоянно сражаются за место в нем. Я просто хотел рассказать Эллисону о том, что значат для меня его работы, что он стал для меня источником вдохновения, что я в огромном долгу перед ним и готов сделать все, чтобы вернуть ему этот долг. Но возможности сделать это никак не возникало. Я посещал его лекции и мероприятия, на которых Харлан раздавал автографы, я здоровался с ним и благодарил его, когда он подписывал мои книги, но не более того.

Но каждый раз, когда я видел его, мне становилось все более очевидно, что с ним что-то не так, и в моей голове постоянно вспыхивали слова «биполярное расстройство».

Оставь эту тему в покое. Ты его не знаешь, и это не твое дело. Возможно, он уже пытается решить эту проблему.

Кроме того, мне нужно было заниматься своей собственной карьерой. Все мои знакомые писали сценарии для анимационных фильмов, и, когда моя карьера в журналистике полетела под откос, я тоже решил попробовать себя на новом поприще и вскоре оказался в съемочной группе «Хи-Мена и властелинов вселенной», а затем «Непобедимой принцессы Ши-Ра». В феврале 1986-го я уже перешел в группу, которая работала над «Настоящими охотниками за привидениями». Дела шли хорошо.

Но для Харлана 1986-й был жутким годом.

В декабре 1985-го он в знак протеста против цензуры ушел с поста творческого консультанта в возрожденном сериале «Сумеречная зона», который выходил на канале CBS. В результате его доходы резко сократились; ситуация осложнялась тем, что он не смог написать оригинальные сценарии для сериала. Из трех сюжетов Эллисона, которые вышли в том сезоне, только один, «Паладин потерянного часа», был создан специально для шоу; остальные были адаптациями его рассказов, написанными Аланом Бреннертом. Чтобы объяснить снизившуюся производительность, Эллисон начал говорить людям, что страдает от синдрома хронической усталости, хотя этот диагноз ему никогда не ставили. Он выбрал данное заболевание, потому что оно позволяло при необходимости снять с себя ответственность, не было связано с серьезными психическими проблемами и, кроме того, оставалось абсолютной загадкой для знакомых Эллисона.

Еще один удар он получил пять месяцев спустя: 6 мая от рака умер его близкий друг – Майк Ходел, ведущий радиошоу «25-й час». Болезнь развивалась так стремительно, что 47-летнего Ходела не стало всего через несколько недель после того, как ему поставили диагноз.

Когда Майк внезапно умер, Харлан словно снова оказался в квартире дома 89 по Хармон-драйв, где умер его отец. 6 июня, когда он появился на писательской конференции в Лейк-Эрроухед, было ясно, что он все еще горюет.

Мы с Кэтрин почти никого не знали из присутствующих, поэтому в ходе той конференции мы часто общались с Сьюзен Тот – новой (а также последней) возлюбленной Харлана. Она была потрясающе юморной и умной и во всем идеально подходила ему. Мы приехали посмотреть на Харлана, но пока Харлан был занят, мы познакомились с Сьюзан, и в результате между нами завязалась дружба, которая длилась несколько десятилетий.

В конце той недели Харлан вернулся в Лос-Анджелес, чтобы участвовать в судебном процессе: в одном из интервью он пошутил про другого писателя, и тот, оскорбившись, подал на него в суд за клевету. Разбирательство затянулось на несколько месяцев; все это время Эллисон был вынужден платить адвокатам, и деньги на его банковском счете стремительно таяли.

Однажды один из наших общих друзей сказал, что ситуация накаляется.

– У Харлана почти закончились деньги. Он боится потерять дом.

Я не мог этого допустить, и поэтому под руководством Кэтрин мы организовали для Харлана «прожарку», которая прошла в Пресс-клубе Лос-Анджелеса 12 июля 1986 года. Рекламный плакат для мероприятия создал знаменитый художник комиксов Фрэнк Миллер. Среди тех, кто пришел туда прославить (или проклясть) Харлана, были Роберт Блох, Роберт Силверберг, Рэй Брэдбери, Стэн Ли и Робин Уильямс. Используя собранные средства, Харлан сумел не только спасти дом, но и в итоге одержать победу в суде.

Через несколько дней после «прожарки» Харлан пригласил нас поужинать у него дома. В тот день я впервые увидел «Страну чудес Эллисона», архитектурное произведение, которое является столь же эксцентричным и колоритным, как и сам Харлан. В начале вечера он играл роль Эллисона-Шоумена, но, поняв, что шоу нам не нужно и что мы можем просто по-дружески болтать, эта часть его личности отошла в тень, позволяя ему быть собой. Кажется, он был благодарен нам за то, что мы избавили его от необходимости быть Тем Самым Эллисоном.

Когда ужин был в самом разгаре, зазвонил телефон и тот, кто был на другом конце провода, передал некие неприятные слова, которые якобы сказал один из участников того судебного процесса, и Харлан за долю секунды разогнался с нуля до ста. Раздражение не усиливалось медленно, постепенно, – в голове Харлана просто щелкнул выключатель, и внезапно он заорал, побелев от ярости. Затем он повесил трубку, и его настроение также резко переключилось в режим депрессии. Все безнадежно, говорил он, все – полное говно и ситуация никогда не улучшится. Он жалел о том, что взял трубку. Он сказал, что люди часто звонят ему с подобными новостями или слухами – просто чтобы послушать, как он выходит из себя.

Возможно, именно потому, что мы никогда не брали у него в долг и не просили его об услугах, Харлан начал все чаще приглашать нас к себе. Иногда мы приходили просто пообщаться, иногда приносили из «Дюпарс» любимый ужин его отца – ростбиф на хрустящем поджаренном белом хлебе с подливой, а также картошку фри из Макдоналдса. Иногда нас встречал гиперактивный Харлан, иногда – депрессивный Харлан, а время от времени – обычный Харлан, скромный, очаровательный, смешной малый, который любил поиграть на бильярде и поболтать о всякой чепухе.

В один из более спокойных вечеров у меня наконец появился шанс объяснить, что я в долгу перед ним и что он может считать меня своим личным странствующим рыцарем. Если возникнет задача, миссия или поручение, я сделаю все, что нужно – без колебаний, без вопросов. Наша дружба все еще находилась на раннем этапе развития, и поэтому мне кажется, что он не вполне мне поверил, поскольку уже слышал подобные обещания от других. Но в итоге мне удалось убедить его в своей искренности.