Только они больше не были на Роси. Именно это, насколько он мог судить, составляло большую часть проблемы. Не всю. Но точно больше половины.
- Хоу, хоу, хоу, - прогудел один из людей Катрии, догоняя его сзади. Алекс заметил его еще на камбузе. Молодой парень с носом, который временами гнули, но никогда не выпрямляли обратно. - Чё как, порядок?
- Конечно, - сказал Алекс. - Всё в порядке.
Это было неправдой, но он не собирался говорить о семейных делах за пределами семьи.
- Bist bien, - сказал парень со сломанным носом. - Просто. Мы все переживаем по поводу Холдена, да? Что угодно, что может Вольтер, выручим, да?
Алекс хлопнул сломанного носа по плечу и заглянул ему в глаза.
- Спасибо. Серьезно. Это много значит.
Парень просто был еще одним человеком, который хотел быть поближе к действию. На протяжении многих лет таких как он был миллион. Холден всегда притягивал славу и известность, потому что по большей части, этого не замечал. Он просто продолжал быть собой, и смутно удивляться, когда кто-нибудь его узнавал. Остальным приходилось выдумывать процедуры и уловки, чтобы быть вежливыми с людьми, которые хотели поучаствовать в чем-то, что делал Росинант, чтобы они могли рассказать своим друзьям и новостным лентам, что знали Джеймса Холдена. Потрясти руку Сломанного Носа и отправить его восвояси, не составляло для Алекса труда, и ничего для него не значило. Часть его хотела просто проигнорировать парня или накричать на него. Но проявить участие было проще в долгосрочной перспективе. И у Алекса было достаточно опыта, чтобы понимать это, поэтому он мог быть очень терпелив, когда требовалось именно это.
После хорошо просчитанной паузы, он отвернулся и продолжил движение к импровизированной спальне. И Наоми.
Было тяжело, когда Холден и Наоми оборвали связь, но это не было неожиданно. Часть его готовилась к такому исходу с момента второго развода. Он был готов к удару, когда эти двое собрали свои вещи и ретировались. Когда силы Дуарте прорвались через ворота и всё изменили, часть его подумала, что возвращение Холдена и Наоми станет лучиком надежды.
Однако, он выбрал не то название.
Их отношение было таким, словно Лакония единственная проблема, потому что она могла убить их всех с наибольшей вероятностью, но дело было в большем. Теперь, когда Холден был вне игры, единственным, кто оставался в строю, и был способен всё исправить, была Наоми.
Исправить всё. Что за оптимизм. Единственная, кто может исправить столько из всего этого, сколько вообще исправимо. Он надеялся, что она будет способна собраться с силами. Он надеялся, что он тоже. Но независимо от того, как плохо все будет, дела пойдут лучше с Бобби. У него все ещё оставалась Бобби.
В каюте контрабандиста было почти темно. Золотой свет лился из раскрытого набора инструментов, который они использовали для освещения в случаях, когда встроенные светильники были слишком яркими. Воздух здесь был теплее, и имел расплывчатый запах тел и старой прачечной. Они не меняли простыней с тех пор, как пришли сюда. Некоторые вещи ускользают от внимания, если вы прячетесь от полицейских отрядов авторитарного режима, и пытаетесь победить армию захватчиков. Похоже, бельё - одна из таких вещей.
Наоми сидела у дальней стены, откинувшись вместе с табуретом, чтобы облокотиться спиной о переборку. Она улыбнулась, когда он вошел, и приложила палец к губам. Алекс остановился, а Наоми кивнула в сторону койки слева от неё. Комок одеяла обрисовывал изгиб спины Клариссы. Он медленно поднимался и опадал. Спит. Алекс повернулся к Наоми, жестом указал на дверь в приглашении, но Наоми подвинула табурет в сторону, освобождая пространство, чтобы Алекс мог присесть на низкую койку рядом с ней. Присядь со мной. Я не пойду наружу.
С плохим предчувствием, Алекс присел. Спина щёлкнула, словно болт, сорвавшийся с резьбы, и боль ушла. В тени Наоми казалась человеком, который только что проснулся и ещё не отошел ото сна, или наоборот, собирается уснуть. В любом случае, на границе между двумя состояниями.
- Эй, - тихо сказал Алекс.
Наоми закопошилась немного, улыбнулась.
- Я сижу с ней последние пару часов. Амос пытается достать что-то, что нужно, чтобы отодвинуть время, когда станет совсем плохо в краткосрочной перспективе, но мы должны доставить её в мед-отсек. Дрянь в крови накапливается. А она от этого нервничает.
- Скоро, когда мы уйдем отсюда, - сказал Алекс. - Первым же делом. Как вы тут держитесь вместе?
Она жестом изобразила пожатие плечами.
- Да, - сказал он.
- Ты пришел сказать мне, что пора бы мне уже надевать ботинки большой девочки? Прекратить прятаться в своей палатке, и присоединиться к битве, раньше, чем Патрокл сделает что-нибудь опрометчивое? - В её голосе сквозила теплота и юмор, которых он не ожидал. Он почти затмили ожидаемую печаль.
- Да, но на самом деле я без понятия, кто такой Патрокл, - сказал Алекс.
- Один греческий парнишка, прыгнул выше головы, - сказала Наоми, отмахиваясь. - Я буду в порядке, Алекс. Я буду там, где надо. Просто мне нужно было отойти от всего этого ненадолго. Нисходящий цикл.
Он пересмотрел все, что собирался сказать, все аргументы, которые приготовил. Ни один из них, похоже, не соответствовал ситуации.
- Ладно, хорошо, - сказал он вместо этого. И затем, спустя мгновение, спросил: - Нисходящий цикл?
- Та часть, в которой я не знаю, жив он или нет. В которой я не знаю, увижу ли я его снова. Часть, в которой я думаю, насколько сильно я хочу, чтобы он был здесь, в безопасности, и не страдал. И сказал мне, чтобы я не страдала тоже.
- Я знаю, как это... это должно быть...
- Алекс, я живу с этим, - сказала Наоми. - Я не могу сказать, сколько раз он ставил меня в такую ситуацию. Сколько раз он видел, что нужно делать, и мчался, чтобы сделать это, не задумываясь о цене. Не позволяя мне, или тебе, или Роси напугать его до такой степени, чтобы он стал кем-то меньшим, чем требует его совесть. Он даже не знает, что он это делает. Это его натура. То, кто он есть. Это единственное в нем, что меня страшно злит. - Звонкие нотки в её голосе не были печалью.
Алекс глубоко вздохнул и медленно выдохнул.
- Возможно, я действительно не способен понять всю ситуацию.
- Помнишь Ио? Когда он отправился на корабль с активной протомолекулой, потому что, может быть, смог бы спасти Марс? Или Илос, когда он пропал с какой-то странной версией Миллера, потому что, может быть, он сможет удержать тебя и меня от падения с орбиты? Или на Марэ, когда он пошел в скалы, чтобы у нас не закончилась вода? И вот на этот раз он пошел, чтобы проследить, чтобы Амос и Катрия смогли сработать вместе, а вместо этого он спас всю операцию и, похоже, дал нам возможность безопасно уйти. За все пришлось платить ему. И он заплатил, не колеблясь. Так же, как и всегда.
Слеза покатилась по её щеке, и он почувствовал, как защипало его собственные глаза.
- Мы вернем его, - сказал Алекс. - Мы всегда будем его возвращать.
- Конечно, вернем. До тех пор, пока однажды этого не получится. - сказала она. - Так происходит с каждым. В конце концов, всегда наступает последний раз. Я просто очень хочу, чтобы у нас с Джимом был только один последний раз, а не каждый раз, снова, и снова, и снова.
Он взял её за руку. Пальцы теплые и тонкие, тоньше чем он помнил. Он чувствовал маленькие кости под кожей, а сама кожа была сухой.
- С ним это так изнурительно, - сказала она.
- Но мы его любим.
Она вздохнула.
- Любим.
Они посидели так молча, а потом она убрала свою руку из-под его руки, и вытерла щеки. Она наклонилась вперед, прижав ноги к табурету. Ее вздох пришел из далекого далека, за тысячу кликов отсюда.
- Дай мне время привести себя в порядок, и я снова примусь за дело, - сказала она.
Она встала, и Алекс тоже поднялся, и остался ждать позади, когда она ушла. Он много лет путешествовал с Наоми. Удивительно, как легко было забыть, насколько хорошо она понимает себя. Говорило ли это больше о нем, чем о ней, он не знал.
