Изолиум. Невозвращенцы - Небоходов Алексей

– Предложение имеет смысл при соблюдении определённых условий, – ответил полковник. – Во-первых, миссия должна быть разведывательной, а не боевой. Никаких прямых столкновений с противником. Во-вторых, группа должна получить всё необходимое оборудование, включая защитные костюмы и дыхательные аппараты. В-третьих, я настаиваю на сопровождении группы специалистами моего подразделения.

Нефёндр слегка нахмурился. Ответ был слишком рациональным, слишком профессиональным, чтобы оспорить.

– Разумные требования, – кивнул Головин. – Но я добавлю ещё одно. Девочка с белыми глазами, Маша, остаётся в Изолиуме. Ребёнок слишком ценный объект для изучения, чтобы рисковать в туннелях.

Овсянкин внутренне выдохнул с облегчением. По крайней мере, ребёнок будет в безопасности. Хотя "безопасность" в Изолиуме – понятие относительное, особенно для необычного ребёнка с неизвестными способностями.

– Итак, – Головин обвёл взглядом членов Совета, – предложение принято. Полковник Овсянкин возглавит специальную группу для исследования катакомб в поисках базы Глубинников. В группу войдут Денис Соколов, Дарья Иванова, Илья Крылов, Лиза Соболева, Фёдор Романов и Оксана Моргунова. Миссия начнётся через сорок восемь часов. Это даст время на подготовку и инструктаж.

Председатель повернулся к Овсянкину.

– Полковник, вы возглавите эту операцию. Мне нужны результаты, а не оправдания.

Овсянкин чётко отдал честь, как делал тысячи раз за свою карьеру.

– Так точно, председатель. Сделаем всё возможное.

– На этом заседание объявляю закрытым, – Головин поднялся со своего места, и все присутствующие тоже встали. – Полковник, преподобный, задержитесь.

Члены Совета покинули зал заседаний один за другим, оставив в белоснежной комнате лишь троих – Головина, Овсянкина и Нефёндра. Воздух между участниками загустел от напряжения.

– Преподобный, что случилось с лицом? – спросил Головин, когда за последним членом Совета закрылась дверь.

Нефёндр инстинктивно коснулся опухшего носа, затем опустил руку.

– Несчастный случай, председатель. Оступился на лестнице в храме.

– Вот как, – Головин перевёл взгляд на Овсянкина. – Полковник, обеспечьте безопасность наших храмов. Не хотелось бы, чтобы ещё кто-то… оступился.

– Будет сделано, председатель, – ответил Овсянкин, лицо которого оставалось абсолютно бесстрастным.

– Теперь к делу, – Головин снова сел, жестом предлагая собеседникам сделать то же самое. – Эта миссия имеет большее значение, чем было сказано на Совете. Мы не просто ищем базу Глубинников. Мы ищем доступ к древним туннелям под Изолиумом. К тем самым, о которых говорится в документации проекта «Завеса».

Нефёндр подался вперёд, в глазах вспыхнул жадный интерес.

– Вы думаете, Глубинники нашли доступ к системе S?

– Не просто доступ, – Головин покачал головой. – Я думаю, они используют систему. Отсюда и сбои в нашей энергосистеме, и помехи в связи, и странные показания датчиков в секторе B. Если это так, мы должны вернуть контроль над системой. Или уничтожить её.

Овсянкин молча слушал, понимая, что оказался в самом центре игры, правила которой не до конца известны. Но офицер был солдатом достаточно долго, чтобы знать: иногда незнание – благословение.

– Что-нибудь ещё, председатель? – спросил полковник, когда Головин замолчал.

– Да, – кивнул Головин. – Если что-то пойдёт не так, если возникнет прямая угроза для Изолиума… вы знаете, что делать. Протокол "Чёрное солнце" всё ещё в силе.

Овсянкин понимающе наклонил голову. Знал о протоколе – плане действий в случае критической угрозы для всего Изолиума. Знал и о том, что план подразумевает уничтожение всех, кто может эту угрозу представлять, включая членов экспедиции.

– Понял, председатель. Разрешите идти? Нужно начать подготовку.

– Идите, полковник.

Овсянкин покинул зал заседаний, оставив Головина и Нефёндра наедине. За закрытыми дверями жрец позволил себе улыбнуться – холодно и самодовольно.

– Всё идёт по плану, – пробормотал Нефёндр, поглаживая под одеждой маленькую копию Ока Далии. – Скоро мои проблемы решатся сами собой.

Жрец был уверен, что приговорил врагов к неминуемой смерти в опасных глубинных секторах. И даже не подозревал, что на самом деле запустил процесс, который мог привести к концу власти. И возможно, к концу всего Изолиума.

Вечер в Изолиуме не отличался от утра – то же искусственное освещение, та же температура воздуха, выверенная до десятых долей градуса. Просторный пентхаус, выделенный Денису и Даше, наполнялся голубоватым светом от панорамных экранов, где с математической точностью разыгрывался спектакль заката. Солнце, которого никто из присутствующих не видел уже больше года, медленно опускалось за нарисованный горизонт, окрашивая виртуальные облака в розовые и оранжевые тона. Группа собралась в гостиной, рассевшись в кругу плюшевых кресел, таких мягких и роскошных, что после месяцев выживания на поверхности мебель казалась почти оскорбительно комфортной.

Денис стоял у панорамного экрана, спиной к искусственному закату. В этом положении силуэт выглядел тёмным пятном на фоне угасающего виртуального света.

– Это ловушка, – прямо заявил Денис, не тратя времени на предисловия. – Нефёндр надеется, что мы там умрём.

Тишина, последовавшая за словами, не была тишиной страха. Скорее, это была пауза людей, привыкших оценивать риски и принимать взвешенные решения. Полковник Овсянкин, сидевший чуть в стороне от основного круга, едва заметно наклонил голову, подтверждая слова племянника.

Фёдор неожиданно рассмеялся, хрустя костяшками пальцев. Звук показался неуместно громким в стерильной тишине пентхауса.

– Это был бы не первый случай, когда кто-то пытается убить меня, – бывший следователь откинулся в кресле, вытянув длинные ноги. – В Яхроме дважды подсылали убийц, когда я занимался расследованием храмовых жертвоприношений.

Даша медленно расхаживала у экрана, тонкий силуэт отражался в стекле, накладываясь на искусственный закат, создавая призрачное двойное изображение.

– Но это может стать нашим шансом найти союзников против Головина, – задумчиво произнесла девушка, повернувшись к группе. – Глубинники явно выступают против режима руководителя. Если действительно существуют и выживают без поддержки Изолиума, значит, нашли альтернативный источник энергии. Или знают что-то, чего не знаем мы.

– Права, – неожиданно поддержал Овсянкин. – Глубинники – не просто байка, которой пугают жителей центральных секторов. Несколько месяцев назад группа инженеров отказалась подчиняться новому протоколу энергопотребления. Вместо того чтобы отправиться на принудительное «переобучение», они исчезли. Головин объявил их погибшими при обвале туннеля, но тела так и не были найдены.

– Потому что не было никакого обвала, – закончил за офицера Денис.

– Именно.

Илья, до этого молча работавший на планшете, теперь повернул экран к собравшимся. На дисплее виднелась замысловатая схема подземных коммуникаций, напоминающая трёхмерную паутину.

– Составил карту катакомб, взломав системы технического обслуживания Изолиума, – пояснил Илья, увеличивая определённый участок карты. – Здесь есть целые секторы, недоступные официальной сети. Смотрите, – палец указал на разветвлённую систему туннелей под Сырым Поясом, – коридоры не подключены к общей системе вентиляции и энергоснабжения, но датчики показывают периодическое потребление ресурсов. Кто-то там живёт и использует технологии.

Профессор Самолётов подался вперёд, щурясь через толстые стёкла очков.

– Интересно, – проговорил учёный с особой интонацией, для которой абстрактное знание стоит любого риска. – Но как решили проблему кислорода? На такой глубине без искусственной циркуляции воздуха…

– У Глубинников должна быть собственная система, – перебил Фёдор. – Может, нашли доступ к старым бункерам Холодной войны. Или прорыли туннели до поверхности. Или создали что-то своё, используя технологии, о которых мы даже не догадываемся.