Нежеланный брак, или уроки любви для герцога
Глава 1. Пробуждение
Первым ощущением было то, что я лежу на чем-то прохладном и твердом. Лопатки упирались в ровную поверхность, и холод уже начал пробираться сквозь тонкую ткань. Неудобная поза заставила поморщиться — правая рука неловко подвернулась, и теперь в ней покалывало от затекших пальцев. Но хуже всего была невозможность как следует вдохнуть. Меня не отпускало странное ощущение, будто грудную клетку сдавили невидимые тиски — каждый вдох я с трудом проталкивала в легкие, ребра ни в какую не хотели расправляться, словно их сдавило железным обручем.
— Бедная моя девочка! — надрывный женский крик острой иглой вонзился в сознание. — Какой позор!
Звук отдавался в голове глухим эхом, отражался от черепной коробки и возвращался обратно волнами боли. Что-то произошло в школе? Кажется, я вела урок… Или шла по коридору? Воспоминания ускользали, как песок сквозь пальцы. Середина весны, самая гололедица — наверное, поскользнулась по пути с работы.
Нужно встать. Нельзя лежать на холодной земле — эта мысль пульсировала где-то на краю сознания, но тело отказывалось подчиняться. Даже веки казались неподъемными, будто их налили свинцом. Я попыталась сориентироваться.
В носу защекотало от тяжелой смеси запахов: духов, косметики и какой-то гари, напоминавшей свечной воск. Слишком много и слишком насыщенно. От этих ароматов к горлу подступила тошнота.
Сквозь пелену я различала звуки музыки, доносившейся откуда-то издалека. Тягучие звуки вальса, приглушённые расстоянием, казались нереальными. Как и шорох тяжёлых тканей вокруг, стук каблуков и негромкое перешептывание десятков голосов.
Надо сосредоточиться! В последний раз, когда я точно помнила себя, был обычный рабочий день. Четверг. Я проверяла тетради в учительской, готовилась к контрольной… Что случилось потом? Память упрямо отказывалась подсказывать.
— Доктора! Немедленно пошлите за доктором! — снова раздался над головой взволнованный голос. От его пронзительных ноток в висках с новой силой запульсировала боль.
— От притворных обмороков ещё никто не умирал, — прозвучал где-то рядом холодный мужской голос, в котором сквозило плохо скрываемое раздражение.
Притворных? Возмущение придало сил. Да как он смеет! Я ведь действительно… В голове всё плыло, мысли путались, но одно я знала точно: никогда в жизни не притворялась и не разыгрывала спектаклей. Негодование заставило меня наконец разлепить непослушные веки. Я должна видеть, что это за грубиян позволяет себе подобные замечания.
Надо мной нависало круглое лицо немолодой женщины. Её щёки раскраснелись от волнения, а в тщательно уложенных локонах поблескивали нити седины и какие-то странные украшения — не то жемчуг, не то стразы. Она всплеснула пухлыми руками, увидев, что я открыла глаза.
С трудом опираясь на локти, я попыталась сесть. Голова всё ещё кружилась, но хотя бы не так сильно. Машинально поправила выбившуюся прядь волос — и замерла, уставившись на свою руку. На пальцах красовались тонкие кружевные перчатки, какие я видела разве что в исторических фильмах. Я перевела взгляд ниже. Платье… Господи, что на мне за платье? Тяжёлая ткань, похожая на шелк, струилась складками, расшитыми затейливым узором. Рукава, пышные у плеч, сужались к запястьям, а юбка… Да тут, наверное, несколько метров ткани! Талия была затянута так туго, что казалось, переломится — вот откуда эта странная стесненность в груди. Корсет, сообразила я. Самый настоящий корсет, как в музейных экспозициях или костюмированных драмах.
Мысли о грубом незнакомце мигом вылетели из головы. Я с изумлением рассматривала свой наряд, пытаясь понять — может, это всё-таки сон? Маскарад? Репетиция школьного спектакля?
Я попыталась сфокусировать взгляд на окружающих. Перед глазами всё плыло, лица собравшихся расплывались в неясные пятна — бледные овалы на фоне тёмных сюртуков и пестрых платьев. Люди теснились вокруг, не скрывая любопытства, перешептываясь и обмахиваясь веерами. Обрывки их разговоров долетали до меня, путаясь и накладываясь друг на друга:
— Какой скандал! В её возрасте и такой промах…
— Бедняжка леди Уилмор, как она это переживёт…
— Репутация безнадежно испорчена…
— В её положении только в монастырь…
Я не понимала, о чем они говорят, но даже сквозь туман в голове осознавала: что-то здесь не сходится. В прошлом месяце мы с третьим классом готовили постановку к весеннему концерту, и я прекрасно помню, как мы экономили каждую копейку, шили платья из старых штор и клеили картонные короны. А здесь… Я прищурилась, пытаясь разглядеть детали сквозь пелену перед глазами. Пышные платья из дорогих тканей, драгоценности, поблескивающие в полумраке… Нет, такое нашей школе точно не по карману.
К тому же эти люди… В их силуэтах, в том, как они держались, было что-то странное, непривычное. Совсем не похоже на наших учителей и родителей учеников. Голова снова закружилась, и я на миг зажмурилась, пытаясь справиться с подступающей тошнотой.
— Да помогите же ей подняться! — пронзительный возглас пухлой дамы вырвал меня из размышлений. — Не пристало молодой леди сидеть на полу!
Я услышала тяжелый вздох и шорох шагов. Краем глаза уловила движение — кто-то шагнул ближе, заставив расступиться перешёптывающихся зрителей. Сильные пальцы сомкнулись на моём локте, причиняя боль. Рывок вверх был таким резким, что в глазах потемнело. Я возмущенно зашипела и выдернула руку. По крайней мере, попыталась — хватка была железной.
— Не нужно… — начала я, но тут же осеклась.
Комната качнулась, пол поплыл куда-то в сторону. Ноги подкосились, и я покачнулась, теряя равновесие. Проклятые юбки спутались вокруг лодыжек, делая каждое движение неловким. Я уже приготовилась к позорному падению, но мужчина резко дернул меня на себя, и я врезалась в его грудь. От неожиданности едва не задохнулась — казалось, я налетела не на живого человека, а каменную стену. Под тканью сюртука перекатывались мышцы, твердые как камень. И что это такое? Может, накладки какие-то? Как-то наш трудовик играл Геракла в школьном спектакле, напихав под тунику поролона. Но нет, эта твердость была слишком… настоящей. Господи, неужели у этого невыносимого типа и правда под одеждой булыжники вместо мышц?
— Если вы сейчас же не прекратите вырываться, — прошипел он мне на ухо так тихо, что никто больше не мог услышать, — то окажетесь на полу. И поверьте, второй раз я не стану вам помогать.
Возмущение захлестнуло меня с такой силой, что я решила немедленно дать мужлану отпор, подняла взгляд на своего мучителя. И тут же пожалела об этом.
Его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего — точеный профиль, словно высеченный рукой умелого скульптора, темные волосы, небрежно падающие на лоб, и глаза… Серые, холодные, как предрассветный туман. Он был красив — этого нельзя было не признать. Та особенная, породистая красота, которую не портил даже злой прищур глаз. Скорее наоборот — резкие черты, волевой подбородок и эта надменная складка у губ придавали его лицу какое-то хищное очарование. Не будь в нём столько высокомерия и холода, он мог бы показаться притягательным. Но сейчас, ощущая его стальной захват и глядя в эти ледяные глаза, я испытывала только желание оказаться как можно дальше.
— Розали, милая, — пухлая дама взяла меня за свободную руку, и её голос стал укоряющим. — Я ведь предупреждала тебя, сколько раз говорила — нельзя оставаться наедине с мужчинами, даже если это сам герцог! Я знаю, как он тебе нравится, но репутация превыше всего…
Что еще за Розали? Меня зовут Ольга… и я понятия не имею, о каком герцоге идет речь! В висках застучало от абсурдности происходящего. Может, я просто брежу? Ударилась головой, и теперь мне чудится весь этот маскарад с герцогами и бальными платьями?
А может… В памяти всплыли любовные романы, которые я порой читала по вечерам, удобно устроившись на диване в своей маленькой, уютной квартирке. Они были увлекательными, волнующими и слегка порочными — не пристало же учительнице младших классов увлекаться подобной литературой. Так вот, в них героини частенько умирали и перерождались в других мирах. Я нервно усмехнулась собственным мыслям. Отлично, Ольга Сергеевна, докатились — ищем объяснения в бульварных романах. Хотя, если подумать, эта версия уже не кажется такой уж безумной на фоне происходящего…
