Ноша Хрономанта. Книга 4 - Мясоедов Владимир

Те рабы, что нам попадались в деревне, подвергались систематическим унижениям и избиениям со стороны хозяев, а кормили их теперь сильно через раз, но все же они могли считаться большими везунчиками на фоне своих коллег, объявленных вторым сортом и запихнутым в барак. Вернее, один из бараков. Я заранее предполагал, что мы здесь найдем, а потому явился к месту заключения землян вместе со спасательной командой, у которой с собой были тюки из шкур и одеял, а в многочисленных фляжках булькал теплый мясной бульон. Но наши медики и их помощники далеко не сразу смогли приступить к освобождению соотечественников. Слишком многих из них тошнило.

– Какого черта?! Вот какого черта, а?! – Наконец-то сумевшая взять себя в руки Изабелла набросилась на старосту с кулаками, но пожилой и немного тучный мужчина достаточно ловко уклонялся от ударов испанки, вполне неплохо прокачавшейся к настоящему моменту… Причем попыток хоть как-то дать сдачи он не предпринимал. Понимал, видимо, что окружающие его люди с оружием находятся на стороне девушки и, дай им хоть малейший повод, изрубят его в капусту. – Зачем надо было такое с людьми?! Вы – звери!

– Хуже. Они – люди, чья жадность способна сподвигнуть их на такие «подвиги», которые ни одно животное никогда не совершит. – Я бы солгал, если бы сказал, что не хочу свернуть шею бывшему главе села. Но цивилизованный человек тем и отличается от варвара, что способен подавить свои инстинктивные порывы. А потому сначала мы освободим всех рабов, а потом, пока деревню до основания грабят, проведем вместе с ними суд, где дадим всем обвиняемым высказаться в свою защиту и поищем среди невольников тех, кто пожелал бы хоть за одного из ублюдков заступиться… Но у меня есть большие сомнения, что желающие праведного возмездия мстители столкнутся с достойным упоминания сопротивлением. – Знаешь, почему эти люди такие худые? Без пищи человек может продержаться месяц. А потому, когда в деревне стало мало запасов и много рабов, наименее ценных невольников решили просто не кормить. Вернее, это те, кого сочли достаточно ценными, чтобы хоть как-то о них заботиться. Остальных просто прирезали.

– Мы кормили этих рабов и холопов! – поспешно возразил мне староста, который даже не стал отрицать убийство наименее полезных невольников. Понимал, что бесполезно и что если его поймают на лжи, то могут покарать еще и за попытку обмана, тем более столь тупую. По меркам бесконечной вечной империи даже не могут, а должны. – Раз в неделю! Раньше даже два раза, пока не стало совсем плохо с припасами… А веревки – это для их же пользы! Чтобы не было каннибализма…

– В общем, они поддерживали жизнь этих людей достаточно, чтобы рабы не умерли и не получили слишком серьезных проблем со здоровьем, но недостаточно, дабы у них имелись силы для бунта, – резюмировал я, отходя в сторону от дверей барака, чтобы не мешать выводить освобожденных людей наружу. Во всем стоило искать положительные стороны, и на сей раз у меня уже получилось спасти сотни землян в этом здании и сотни в других таких же, которые стоят в других концах Серого Перекрестка. А есть еще и другие деревни, что внезапное нападение изнутри вряд ли выдержат, даже если будут к нему усиленно готовиться. – И это началось не вчера и даже не неделю назад. Посмотри, какие они худые… Их морили голодом минимум месяц, а скорее, даже больше. Вероятно, сначала просто уменьшали понемногу пайку, заставляя рабов слабеть с каждым днем, а потом нагнали сюда стражи и привязали всех к койкам, когда сопротивляться люди уже толком и не могли.

– Бальтазар, прости. – Испанка посмотрела на меня большими грустными глазами, а после потащила кинжал из ножен, висящих на ее поясе. – Бальтазар, я эту мразь сейчас прирежу. И всех пленных стражников тоже прирежу… И крестьян… Бальтазар, не допускай меня к крестьянским детям!

– Госпожа, я просто выполнял приказ! – заверещал наконец-то всерьез испугавшийся староста, мгновенно сообразивший, что теперь он рискует увидеть на земле не свои выбитые зубы, а вывалившиеся из его проткнутого брюха распоротые кишки. – Я же не мог возражать господину барону!

– Выполнение приказов не снимает с тебя ответственности, – с ласковой и доброй улыбкой, от которой у старосты по штанам стало расплываться мокрое пятно, объяснил я этой мрази, придерживая девушку. В принципе, можно было бы позволить ей свершить правосудие прямо здесь и сейчас, но если старосту повесят при большом стечении народа, то эффект будет куда выше. Особенно для тех, кого сейчас из барака выпускают. Страх перед людьми барона сменится ненавистью, а та – вполне себе хороший мотиватор для развития. И направлять в нужную сторону гнев землян, вкусивших вражеской крови, мне будет проще. Это цинично, но это нельзя отрицать. – И потом, приказ можно было выполнять по-разному, а я готов поставить сундук с золотом против обрезанной медной монетки – барон дал лишь общие указания, а всякие мелочи решали его слуги на местах. Вроде тебя, решившего упростить себе работу.

– Я… Я не… – Староста затравленно озирался по сторонам, похоже, понимая: ему не жить. – Господин, помилуйте! Я буду вам полезен! У меня почти пятьдесят уровней в редком классе «Управляющий деревней»! Я пригожусь!

– Воду этим людям наверняка ограничивали по твоему указанию, ведь она дефицитом быть ну никак не могла. Общение с другими землянами свели на нет, чтобы те их не подкармливали и чтобы не портить образ барона в глазах новых потенциальных холопов… – продолжил я не столько для главы деревни, который уже скоро станет покойником, сколько для тех, кто меня окружал. – Ну и дабы не озлоблять тех из них, кто действительно чего-то достиг и мог представлять угрозу если и не для всей деревни, то по крайней мере для отдельных стражников или того же старосты. Пребывание же в собственных нечистотах, которые позволяли отчистить не каждый день, служило скорейшей психологической ломке и привитию покорности… Да, это был весьма эффективный план, без сомнения, чудовищно жестокий, но позволяющий добиться максимального результата с минимальными затратами. Процентов десять рабов, как я вижу по пустым койкам, все же подохли от жажды, холода, голода и скотского обращения, а новички к тому моменту уже пообвыклись и протягивали шею под ошейник в обмен на миску похлебки… Но слуги барона ведь решили подобные потери считать приемлемыми? Или ты сделал это сам?

Изабеллу я держал крепко, а окружавшие нас бойцы скрипели зубами, но держались, однако тут мимо проводили того самого негра, который в прошлом был атлетом. Он, несмотря на свое истощение, как-то смог найти в себе силы и хорошо поставленным ударом сзади под коленку повалил старосту на землю, а после принялся пинать. Босая ступня рвалась в кровь и чуть ли не в лоскуты, но освобожденному узнику, судя по всему, оказалось на это плевать, настолько сильно он хотел выплеснуть свою ярость. Пришлось спасать… Чернокожего. Будущий покойник наверняка обладал достаточно прокачанными характеристиками, и бедолага, если бы продолжил в том же духе, об него бы как минимум покалечился, а то и вообще самоубился.

Другие бараки с рабами я инспектировать не стал, перепоручив освобождение людей и заботу о них своим офицерам. Отличия в этих складах для живого товара все равно были минимальные, а в захваченной деревне и без того хватало важных дел. Беседу с теми землянами, кто все еще крутился рядом с Серым Перекрестком и мог быть завербован, лучше было отложить на потом, когда освобожденные рабы смогут поделиться со всеми желающими историей своих злоключений, а староста и его пособники отправятся на тот свет. Тогда те, кто мог бы колебаться, получат наглядные доказательства, которые истолкуют либо в мою пользу, либо против сотрудничества с таким кровожадным психом, готовым ради спасения землян и собственного обогащения устроить настоящую резню. А вот сманивать к себе местных специалистов, лишними сантиментами обычно не страдающих, следовало уже сейчас. Первыми будут торговцы и ремесленники. Их лавки и мастерские никто покуда не грабил, и те, кто согласится сменить сторону, избегнут потери нажитого имущества, ну а к смене места обитания коренные жители бесконечной вечной империи, при помощи обелисков всегда способные уйти в какой-нибудь другой мир, относятся достаточно спокойно. Это владеющие землей аристократы на одном месте сидят, ибо поместье с собой не утащишь, да всякие крепостные с рабами, у которых при всем желании не найдется денег на перенос подальше от старых проблем, а вот средний класс достаточно мобилен. Вторыми на очереди будут обитатели башни мага, благо шапочно знакомый мне мэтр Лассо в бою остался жив, хоть и не совсем невредим. Однако отделаться всего лишь десятком ожогов и переломов, будучи выброшенным взрывом с горящей верхушки башни, – уже немалый показатель его квалификации, хотя, конечно, из-за своих старших учеников, не переживших пламени дракиды, он может оказаться сильно обижен…