Униженная жена генерала дракона (СИ) - Юраш Кристина

— Ваше величество, — произнес генерал. — У народного недовольства есть причина. И вы ее прекрасно знаете. Я уверен, что вам уже все донесли.

Причина? Ну да! Королю уже обо всем рассказали.

— К сожалению, да, — произнёс король, отводя взгляд и поправляя перстень на пальце. — Был… инцидент. Досадное недоразумение. Молодость, вспыльчивость… Вы же знаете моего сына. Горячая голова. — Он вздохнул, как будто говорил о разбитой вазе, а не о смерти женщины и ребёнка. — Но теперь… теперь главное — не дать этому слуху стать… правдой. В глазах народа. Вы меня понимаете, Аверил?

Как же сухо и цинично королевская семья называет мой позор «инцидентом». Это вполне в их стиле.

— И в этом… «инциденте», — генерал сделал паузу, словно пробуя слово на вкус, и оно показалось ему горьким, — замешан ваш сын. Принц Вальсар. Его приказ. Его… позор. — Голос генерала был ровным, как лезвие. Без эмоций. Но в этом ровном тоне чувствовалась такая ледяная ярость, что даже птицы в кустах замолчали.

— Я уже вызывал его на разговор. Я очень опечален. Долгожданный ребенок. Столько лет, — произнес король. И он действительно казался опечаленным. — Законный брак. Законный наследник. Вы сами должны понимать, как этот ребенок был важен для короны.

— Если бы ребенок был действительно важен для короны, он был бы жив, — произнес генерал.

— Да, я не умаляю вины моего сына, — вздохнул король. — Он как узнал об этом, так заперся в своих покоях. Он клялся мне, что не знал о ребенке. И что если бы знал, то никогда бы так не поступил. Сейчас он далеко не в лучшем состоянии. Новость о ребенке, который погиб в огне вместе с матерью, сильно надломила его.

Он провёл рукой по лицу. Жест был театральным. Отработанным. Как будто он репетировал эту сцену перед зеркалом.

— Он… он не ест. Не спит. Говорит, что видит её… в огне. С ребёнком на руках. — Король сделал паузу. Посмотрел на генерала. Глаза его были сухие. Совершенно сухие. — Вы ведь понимаете, Аверил… это может сломать его. Сломать… как наследника. Как будущего короля.

Он сделал шаг вперёд. Голос стал тише. Почти… умоляющим.

— Я прошу вас… как отец. Не позволяйте этому слуху стать правдой. Найдите того, кто его пустил. Остановите его. Пожалуйста. Ради… ради будущего королевства.

О, божечки ты мой! Я представляю, что творилось во дворце в этот день! И что прячется за этими словами.

Глава 28

Я прикусила губу. Так сильно, что почувствовала вкус крови. Солёный. Горький. Как мои слезы на мраморном полу. Как моя жизнь.

«Он заперся в покоях? — подумала я, сжимая пальцы до хруста. — Он 'надломлен»? А я? Я лежала на полу, а он давил мне на затылок сапогом! Он смеялся, когда Лила садилась мне на спину! Он приказал страже смотреть, как я ползу! Где был его «надлом», когда я умирала? Где была его «печаль», когда я просила воздуха?

Нет. Его «надлом» — это страх. Страх перед отцом. Страх перед троном. Страх перед тем, что теперь он — не просто жестокий принц, а… убийца. Убийца собственного ребёнка. И это… это хуже любого позора. Это — проклятие. И оно будет преследовать его до самой смерти.

— Я понимаю, что я должен был как-то повлиять на сына, но поймите меня правильно. Я не успеваю одновременно управлять государством и контролировать его.

— Я вас понимаю, — произнес генерал. — Я тоже могу не успеть.

Ничего себе! Мне прямо вот не по себе стало! Это же красивая, изящная, завуалированная угроза королю. Но как он ее преподнес! Меня сейчас просто разорвет от восхищения!

— Со своей стороны мы делаем всё, что можем, — твердо произнес король. — Сейчас пока что мы объявили траур по всей стране. Скоро я и мой сын выступим с речью о том, как сильно была дорога нам Эльдиана. И как сильно королевская семья скорбит о ее смерти. Я думаю, что, увидев принца, раздавленного горем, народ немного успокоится. Я на это надеюсь. А вы, на всякий случай, приведите части в боевую готовность.

Лакей открыл дверь, и король вернулся в карету. Она тут же покатилась по дороге, словно и не останавливалась возле генерала.

Генерал не двинулся с места. Стоял. Как статуя. Как скала.

И я понимала, что он знает. Знает о том празднике. О моем позоре. Ему наверняка все донесли. И он осуждает. Я вижу это в его глазах. И народ уже тоже знает. Он тоже осуждает.

Я отошла к фургону, оперлась рукой на его стену… и… рассмеялась. Тихо. Сначала. Потом — громче. Пока смех не перешёл в рыдания. Я смеялась, потому что победила. Потому что мой слух — мой яд — работает. Потому что король… испугался. По-настоящему испугался.

Но потом… я почувствовала что-то другое. Не триумф. Не месть.

Надежду.

Генерал Моравиа… он не просто спас меня из огня. Он… защищает мою память. Мою честь. Он один… один во всём этом проклятом королевстве… кто видит во мне не «инцидент», а человека.

Я посмотрела на свой фургон. На вывеску «Как у мамы!». На зелёные волосы, отражающиеся в луже.

Может, не все драконы одинаковы?

Я вернулась и выдвинула прилавок, поскребла лопаткой блин от сковородки, напоминавший сгоревшие угли. Потом почистила ее и снова поставила на огонь.

Я только что поставила сковородки на огонь, когда услышала — зашуршали кусты.

Не ветер. Не зверь. Не медведь-соискатель вакансии повара.

— Кто здесь? — спросила я, хватая половник, как оружие. Готова была отбиваться им, если придётся.

Глава 29

— Два блина с грибами! — раздался голос, и на прилавок, как по волшебству, легли три блестящие монетки. — Уж больно вкусные были!

Я подняла глаза.

Передо мной стоял солдат. Молодой. С широкой, как у щенка, улыбкой, веснушками и глазами, полными надежды. Прямо предположить не могу, кто ему больше понравился, я или блины? Или я с блинами?

— А вы замужем? — игриво спросил он, облокотившись на прилавок так, будто это барная стойка в таверне, а не моя блинная на краю леса.

Я чуть не поперхнулась.

— Эм… Ну как бы… нет, — ответила я, стараясь улыбнуться, а не выглядеть, как женщина, которая только что пережила «живой трон» и теперь боится любого мужчины.

— Принца ждете? — не отставал он, явно решив, что сегодня — его день. — Может, у вас тайный жених из знати? Красавец, с мечом и конём?

Я посмотрела на него. Потом — на сковородку. Потом — снова на него.

«Уж кого-кого, а принца я точно не жду, — подумала я, переворачивая блин. — Я уже была замужем за принцем. Ничего хорошего. Не рекомендую. Особенно если он дракон. И особенно если у него есть любовница с животом и претензиями на трон!»

— Ну да, жду принца, — ответила я то, что обычно отвечают девушки.

Солдат замер. Его улыбка дрогнула.

— Ого… — протянул он. — Вы… Вы это серьёзно?

— Ну… Можно сказать и так, — уклонилась я, вспоминая, что теперь я — Дора Шелти, торговка блинами, а не несчастная принцесса.

— Ну, пока принц прискачет… — начал он снова, уже с более скромной, но всё ещё надеющейся улыбкой, пока я ловко заворачивала грибы в румяный блин, — может, прогуляемся вечерочком? Под луной? Я вам песню спою! Я, между прочим, в хоре пел! До того, как меня забрали в армию!

— Та ты же женат! — раздался голос справа, и на прилавок шмякнулись еще деньги. — Недавно женился! У тебя даже кольцо на пальце! Или что? Снял? Опять?

Солдат-романтик мгновенно нахмурился, как будто его только что поймали за воровством пайков.

— Вот нужно тебе обязательно вставить свои пять лорноров! — прошипел он, бросая злобный взгляд на товарища.

— А нечего обманывать честных женщин! — рассмеялся второй, высокий, с усами, как у кота-разбойника. — Мне с мёдом! Три штуки! — Он подмигнул мне. — А вы часто здесь бываете? Или так, проездом? А то я боюсь, вы уедете, а я без блинов останусь. Жизнь потеряет смысл!

— Ну, теперь буду каждый день, — пообещала я, чувствуя, как внутри всё поёт. Они нашли меня! Они хотят мои блины! Они… флиртуют! Это лучше, чем аплодисменты!