Идеальный танк для «попаданцев» (СИ) - Савицкий Георгий

— Не дави интеллектом, говори проще и не мучай танкистов непонятными словами.

— Я к тому, что «фрицы», хоть и хорошо подготовлены, но думать будут в рамках существующей парадигмы… Виноват. В общем, например, и так умудрились свалить больше чем на 30 километров от места боя. Мы можем стрелять сходу — без коротких остановок, благодаря СУО и стабилизации оружия, быстрее и точнее наводиться. Даже разыскивая нас, из чего будут исходить гитлеровцы? Из группы партизан, или окруженных красноармейцев, прорывающихся к своим через линию фронта. Или — диверсантов. Никто и помыслить не сможет там — в штабе Вермахта, что у них тут «партизанский отряд на гусеницах»! Но есть и обратная сторона, о которой вы сейчас сказали.

— Интересно, какая?

— Со всем этим нашим распрекрасным вооружением и суперсистемами управления огнем и прицелами — не стоит заигрываться! Действительно, нужно, прежде всего, головой думать. И, в какой-то мере оставаться параноиком.

— Вот именно.

— Вопросы?

— Вопросов нет.

— Вольно, разойдись.

Над головой послышался занудный гул, майор Рыков с биноклем осторожно выглянул из-за ветвей. В синем небе на фоне пушистых белых облаков он увидел характерный силуэт.

Двухмоторный и двухбалочный самолет-разведчик «Фокке-Вульф-189» был, пожалуй, самым ненавистным для советской пехоты. Его появление над позициями красноармейцев, как правило, являлось предвестником или артобстрела, или авианалета пикировщиков «Юнкерс-87», или появления на поле угловатых серых «Панцеров» с паучьими крестами на башнях. И суровой гитлеровской пехоты, прошедшей уже почти всю Европу.

«Фокке-Вульф-189» являлся таким же символом Блицкрига, как истребитель «Мессершмитт-109» с характерным желтым носом и как бы обрезанными широкими крыльями или пикирующий бомбардировщик «Юнкерс-87» с обратным изломом крыльев и торчащими из-под фюзеляжа нелепыми обтекателями неубирающегося шасси.

Хорошо, что на сухой земле отпечатки танковых гусениц не так заметны. Но все равно — неприятно, когда тебя вот так вот, пристально, «пасут» с воздуха.

— Вот гад, все высматривает! — зло сплюнул Егор.

— Леша, ты ж говорил, что немцы уверены: расхераченная нами железнодорожная станция — дело рук советских бомбардировщиков?.. — требовательно посмотрел на подчинённого майор Рыков.

— Так точно, по радиоперехвату все так и есть. Подняли, видимо, на всякий случай.

— Ладно, вы, как знаете, а я жрать хочу! А то уже в животе бурчит. Разреши, командир?..

— Валяй.

Но прежде Егор «Вежливый» забрался на броню танка и погладил ладонью кривой оплавленный шрам от рикошета немецкого 50-миллиметрового бронебойного снаряда. Он прошел по касательной и отлетел от покатой, скругленной башни.

— Хороша же наша русская броня, ничего не скажешь!..

Вскоре на небольшом костерке уже аппетитно булькал котелок. Егор покрошил туда пару концентратов горохового супа, вывернул банку тушенки, нарезал туда найденного в лесу дикого лука. Получилось весьма неплохо и питательно. С черным хлебом суп зашел на ура! После заварили чай. С галетами вприкуску — тоже ничего.

Негромко тарахтела встроенная силовая установка танка, чтобы не сажать аккумуляторы. Основной дизель был выключен.

Даже во время обеда и отдыха один из танкистов-попаданцев все равно оставался на месте командира танка. У него под рукой всегда находилась дистанционная турель с крупнокалиберным ДШК, а перед глазами — тепловизионный панорамный прицел с широким обзором.

У остальных под рукой всегда имелись пистолеты-пулеметы Шпагина. Даже до ветру ходили с оружием, паранойя такое дело: если она у вас присутствует — то не значит, что за вами не следят…

— Послушай, командир, а ведь чисто теоретически: может же на разъе…аную нами железнодорожную станцию нагрянуть какая-нибудь комиссия с высоким начальством из Вермахта для детального расследования такого лютого разгрома?.. — поинтересовался Егор.

— Теоретически должны, но я не в курсе, как это у «фрицев» происходит, — майор Рыков кивнул на заряжающего. — Вот Алексей, наверняка, знает. Он же у нас спец по Третьему Рейху.

— Комиссия обязательно будет, причем смешанная: от Сухопутных войск, Люфтваффе и, естественно, от Гестапо. Причем, последние — самые главные, они, собственно, и ведут расследование таких вот инцидентов.

— Дети в подвале играли в Гестапо — зверски замучен сантехник Потапов!.. — задумчиво продекламировал дурацкий детский стишок Егор. — Собственно, а что такое это Гестапо, а то я как-то не очень разбираюсь. Знаю, что они за партизанами охотились и что это — вроде контрразведки и Службы внутренней безопасности.

— Так и есть. Но с определенными нюансами…

— Мы все тебя внимательно слушаем, Леша.

Как рассказал Алексей Бугров, Geheime Staatspolizei или тайная государственная полиция входила в состав Главного управления имперской безопасности — РСХА, которое, в свою очередь, контролировалось нацистской партией и СС. Гестапо занималось расследованиями деятельности всех враждебных Третьему Рейху сил. Но имелась весьма серьезная оговорка: деятельность гестапо была неподсудна — в прямом смысле. Ни суд, ни прокуратура и так отнюдь не демократического Третьего Рейха на них не действовали, соответственно, это развязывали гестапо руки в применении различного рода пыток и казней. В то же время само гестапо обладало правом превентивного ареста — по-немецки Schutzhaft. Человека только на основании подозрения могли отправить в концлагерь! Что, собственно, и делалось.

— Милая организация! Инквизиция отдыхает, — хмыкнул Егор.

— Собственно, так оно и сесть: Гестапо — это своеобразная инквизиция Третьего Рейха, один из столпов власти бесноватого Адольфа Гитлера и его приближенных ублюдков. Но в армии всеми расследованиями и карательными акциями занимается еще более жесткая структура — Geheime Feldpolizei. «Гехайме фельдполицай» является тайной полевой или тайной военной полицией.

Алексей Бугров продолжил рассказ. Команды фельдполиции относились к комендатурам и формально подчинялись разведке и контрразведке Вермахта. Неформально же — тому самому IV управлению РСХА или гестапо. На армейском жаргоне Вермахта она так и называлась: Gestapo der Wehrmacht или Feldgestapo. «Фельдгестапо» относилось к V управлению РСХА.

— Интересно, что бессменным руководителем «фельдгестапо» был бригадефюрер СС и генерал-майор полиции Вильгельм Крихбаум по прозвищу «Вилли К.». Также Крихбаум по совместительству являлся бессменным первым заместителем начальника IV отдела РСХА — гестапо группенфюрера СС и генерал-лейтенанта полиции Генриха Мюллера, — продолжил Леша импровизированную лекцию.

— Того самого Мюллера, из «Семнадцати мгновений весны», который: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться…» — уточнил Егор.

— Да, того самого Генриха Мюллера, — кивнул Леша.

— Пощипать такую птицу дорогого стоит… — задумчиво произнес майор Рыков.

— Леша, садись на рацию и попробуй запеленговать переговоры немцев. Обо всех изменениях докладывать мне немедленно. А заодно сменишь Пашу за турельным пулеметом.

— Командир, есть радиоперехват! — крикнул из открытого башенного люка Леша.

Майор Рыков мгновенно забрался на броню и прыгнул на место заряжающего. Сразу же надел танкошлем и включился в радиосеть через коммутатор. В эфире звучали обрывки рубленных немецких фраз, из которых мало что можно понять. Вскоре передача закончилась.

— Ну, и что?..

— Послезавтра планируется прибытие комиссии по расследованию инцидента, и не просто из вышестоящего штаба Вермахта, а из Ровно — только создающегося Рейхскомиссариата «Украина».

— Что, сам рейхскомиссар Эрих Кох к нам пожалует⁈ — усмехнулся майор Рыков.

Все же военную историю он как офицер проходил и в общих чертах в ней разбирался.

— Нет, Гитлер назначит его рейхскомиссаром только в сентябре 1941 года, а сам Рейхскомиссариат «Украина» создадут в июле, — уточнил Алексей.