Громов: Хозяин теней – 7 - Демина Карина

– Да, – признался я. – Чувствую. Но я не уверен, что смогу повторить.

– С первого раза, несомненно, не сможете. Давайте так. Я оставлю вам ограничители и концентратор. Вы ведь проживаете при школе?

Я кивнул.

– Вот и отлично. Постарайтесь тренироваться каждый день минут по десять-пятнадцать. Хотя бы перед сном.

– Спасибо, – я оторвал руки от шара. – Я… буду.

– Только не переусердствуйте, – Эразм Иннокентьевич отступил. – Десять-пятнадцать минут и не более! И не вздумайте носить ограничители постоянно!

И не собирался. Кто ж в здравом уме эти кандалы постоянно носить станет?

Я снял их с облегчением и зажмурился, до того ярким показался вдруг окружающий мир. Сила, ощутив, что я избавился от ограничений, тоже рванулась, желая пообщаться с внешним миром. Но я её придавил.

Что не осталось незамеченным.

– И контроль, – предупреждение несколько запоздало, и вот снова в том привиделся подвох. – Не забывайте о контроле. В момент снятия ограничителей возможны инерционные выбросы силы.

– Спасибо, – я успокоил теней и выдохнул-таки. – За всё.

А в четверг произошло сразу два события: утром вернулся Яр, а под вечер к Каравайцеву заявилась гостья.

Глава 8

– Привет, зараза ты этакая! – Орлов хлопнул Демидова по плечу. – Ты где был? И вообще, прогуливать занятия – это моя привилегия!

– Да… чуть приболел.

Яр покосился в сторону. В столовой было людно, шумно и в целом место не казалось подходящим для беседы.

Больным он не выглядел.

– А потом выздоровел, – Шувалов молча подвинулся, освобождая место за столом.

– Ага.

– Как дядя? – поинтересовался я.

– Спасибо. Много лучше. Послезавтра отбывает домой. Отец проконсультировался с… Николаем Степановичем. И согласился, что дома дяде будет лучше. За ним найдётся кому присмотреть.

И хорошо.

Пусть я и не так близко знаком, но то ли из-за Тимохи, то ли просто вот… Надеюсь, Демидов восстановится. Хоть сколько бы восстановится.

– Завтра Юрку переведут в госпиталь. Кузена моего.

Завтра пятница?

Чудесно.

– В субботу и наведаюсь к сестрице в гости, – сказал я. – Заодно проверю, как там ремонт идёт.

Шувалов хмыкнул.

И сказал:

– Теперь быстрее. Матушка переключила внимание на школу. Светочка попросила помощи, что-то ей там не нравится в нынешних учебниках.

Мне в них тоже многое не нравится. Особенно лишние буквы.

Ну и латынь.

– Там с текстами вроде бы ерунда какая-то. С теми, которые рекомендованы для чтения, они совсем простые, детские, а надо, чтобы были для разных возрастов [16]. А у матушки отличное образование. Она может составить своё собственное пособие с отрывками из классических произведений, рассказами, стихами, поэмами. Сделать подборку.

– И тетрадки рабочие пусть добавит, – сказал я.

– Это как?

– Ну… теперь пишут в обыкновенных? А сделать так, чтоб, скажем, сперва палочки напечатаны, которые надо поверху прочертить, потом – буквы или их части, чтоб обводить. А там уже ниже и вовсе прописать целиком. И у каждого ученика – своя. Тогда видно будет, кто как пишет. И домой задание давать проще, даже если он прийти не может, то сам дома позанимается. И в целом-то… по математике – с примерами. Чтоб решали.

– А это, пожалуй, интересно, – Шувалов задумался. – Надо будет сказать… тем паче что и у Германа мысли есть.

– Занудные.

– Не без того, – согласился Димка. – Он своеобразный, но говорит, нужно больше специальных курсов, которые готовили бы учителей. И ещё обеспечение нормальное положить, чтоб не от земств содержание, а из казны. И чины давать, даже женщинам.

Это слишком уж революционно.

– Школа – это хорошо… – Никита стащил с тарелки задумчивого Демидова сырник. – Надо будет отцу сказать. Он как-то думал, не открыть ли при заводе, чтоб детей там рабочих обучать. И самих можно, грамотные мастера нужны.

– Но не открыл?

– Побоялся. Сейчас на это смотрят… нехорошо. – Орлов тщательно подбирал слова. – Могут обвинить, что смуту поддерживаем.

– А если проект подать? На тему пользы обучения детей рабочих? Но не лишь бы как, а по единой государственной программе? Чтоб отсечь этот момент революции и, наоборот, усилить воспитание в духе любви… ну там, к государству? – предложил я. – Если собирался, то ведь расходы прикидывал?

– Было дело, – Орлов тоже задумался.

– Тогда самое оно. Скажем, подвести обоснование: что производства растут, как и нужда в образованных рабочих, которые могут создать новый класс…

– Про новый класс писать не следует, – влез с мнением Шувалов. – Это уже политика.

Ну да.

– Хорошо, тогда про трудовую преемственность, от отца к сыну. Чтоб каждый рабочий, трудясь, знал, что не только для себя, но и для детей, которые при этом заводе получат образование, возможно, врачебную помощь, если больничку открыть…

Демидов поморщился. Похоже, тема больниц и врачей до сих пор была болезненной.

– Ну и в целом с малых лет будут вникать в профессию, это, с одной стороны, откроет новые перспективы как для них, так и для фабрикантов.

– Это какие же?

– Как минимум преданность трудящихся. Вот смотри, если я знаю, что обо мне позаботятся, моих детей обучат, дадут им работу и помогут устроиться в жизни, то зачем мне бунтовать? Зачем ломать станки, портить продукцию? Стачки устраивать?

– В этом что-то есть…

– Вот! А ещё, чтоб совсем уж красиво, написать, что программа должна быть единой, от министерства…

Я запнулся, потому что забыл, как это самое министерство называется.

– Просвещения? – подсказал Орлов. – Ну да. Только отдельную надо, краткую…

– Вот! Плюс твой кузен, – я обратился к Шувалову. – Он тоже данные собирал? По грамотности, там, по тому, как оно за границей и у нас? Тоже поделится. Смотри, государству этот проект тоже будет выгоден. Ему не надо самому открывать школы, платить учителям. Расходы лягут на плечи владельцев предприятий. А им можно дать какую льготу. Ну или орден на худой конец. За участие в реформах.

– Орден, – фыркнул Демидов. – Тоже скажешь… Хотя… у нас есть школа, там, на Урале. Детей где-то учить надо, да и прав Савка. Когда о людях заботишься, то и они понимают. Не все, конечно. Всяких хватает. И пропойцы никуда не денутся, и бездельники, и горлопаны… но да. А что за проект? Не школы. В смысле, на кой он надобен?

– О! – Никита прям расцвёл. – Ты ж, Яр, в своих болезнях всё-то пропустил! Но не переживай, сейчас я тебе расскажу. В общем, всё довольно просто! Надо создать проект реформы, которая бы принесла пользу державе, но не сильно так, чтоб устои ненароком не поколебать…

На Демидова я поглядел с сочувствием.

Уже потом, после ужина, получилось поговорить в нашей беседке, где снова пахло сигаретами и Орлов, нырнувши под лавку, вытащил мятую пачку папиросок.

– Найду – уши оторву, – сказал он, разрывая пачку и содержимое её на мелкие куски. – И главное, это ж не табак! Это мусор какой-то.