«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ) - Росса Ольга Геннадьевна

— Что вас конкретно интересует? — он удивлённо вскинул брови.

— Всё, Александр Митрофанович. Как будущая супруга, имею право знать, каким образом вы собираетесь использовать моё приданое.

— Хорошо, — он пожал плечами. — Я хочу запустить производство первой партии о-де-колонов. Образцы вы уже лицезрели недавно: «Виолет», «Идеал» и «Наполеон». Я всё же договорился с Феррейном о флаконах для парфюмерии. Вот только он обещал подумать над моим предложением о реализации части партии в его магазинах. Не уверен, что согласится, — старик обещал Брокару и Ралле не брать на сбыт другую парфюмерию.

— Мне нравится ваша идея, — я цокнула языком. — Откроем в доходном доме свою лавку ароматов. Давно мечтаю об этом.

— Я хотел оборудовать аптеку на первом этаже, а на втором — рецептурную, — нахмурился мужчина. — Там и буду торговать о-де-колонами и мылом. Не вижу смысла открывать отдельную лавку, пока у меня всего три парфюма. А на создание одного аромата уходит немало времени, к тому же на моих плечах ещё аптека и производство мыла.

— У вас есть мыловарня? — что ж он сразу не сказал.

— Не у меня лично. У моего компаньона Савелия Куликина небольшое производство, еле успеваем выполнять заказы. Нужно новое оборудование покупать. К тому же, если дело с о-де-колонами выгорит, придётся со временем и лабораторию расширять.

— Отлично. Значит, будем расти, — меня вдохновил план Островского, даже сердце забилось чаще. Я уже представила целую фабрику с названием «Предприятие Островского А.М.»

— Легко сказать. Для расширения нужны деньги, и немалые, — скривился Островский. — Уже не первый месяц ищу компаньонов, желающих вложиться в моё дело. Пока, увы, безрезультатно. А банки берут большой процент за кредит.

— Инвесторов найдём обязательно, — уверенность горела в моей душе надеждой и решимостью. Я затараторила на одном дыхании: — А насчёт лавки ароматов не переживайте. Ассортимент можно расширить душистым мылом, саше, подарочными наборами. И также торговать французской косметикой. Осталось только найти поставщиков. К тому же я могу помочь вам в создании новых ароматов.

— Вы?! — он округлил глаза, уставившись на меня.

— Почему нет? — я настороженно покосилась на него. — Вы против? По-моему, вы уже убедились в том, что я не профан в парфюмерии.

— Не женское это дело, Варвара Михайловна, — он резко встал, бросив полотенце в блюдо и расплескав воду. — Вы же урождённая графиня. Как я в глаза людям буду смотреть, если общество будет шептаться, что супруга сует нос в мои дела?

Он это серьёзно? Моё лицо вытянулось в недоумении.

Глава 18. Гувернантка

Александр

— То есть вы хотите, чтобы я сидела дома и варила вам борщи? — неожиданно возмутилась рыжеволосая русалка.

У меня до сих пор перед глазами стояли её наливные яблочки, которые мне посчастливилось лицезреть, за что я несправедливо поплатился собственным лбом.

— Нет. Меланья прекрасно справляется с кухней, — я не понимал, при чём тут борщи. Парфюмерная лавка… О-де-колоны… Что она там придумала себе?

— Тем более. В доме есть прислуга, которая обеспечивает порядок и уют. Гувернантки только не хватает, — Варвара сложила руки на груди. — А я чем буду заниматься? Чахнуть от тоски?

— Так вот чего вы боитесь? — ухмыльнулся я. — Уверяю, вам не придётся скучать, Варвара. Званые обеды, вечера, балы, выставки, театры — вам будет чем заняться, чтобы поддерживать статус дворянки. К тому у вас есть имение — вот и займитесь им, а то лето быстро закончится.

Девушка подскочила, упрямо поджав губы. Мне пришлось тоже встать.

— Могу я хотя бы открыть в собственном доходном доме маленькую парфюмерную лавку? — её голубые глаза светились яростью, направленной на меня. Что обидного я сказал?

— Посмотрим, — вздохнул я устало. — Давайте поговорим об этом после свадьбы, а то мы даже ещё не поженились и брачный договор не заключили.

— Хорошо, — она продолжала смотреть с вызовом, гордо подняв подбородок. — Правда поздно, уже давно пора спать. Спокойной ночи, Александр.

— И вам добрых снов, Варвара, — я улыбнулся, провожая взглядом невесту. Даже не думал, что под строгими платьями скрывается настоящая русалка.

Я убрал со стола блюдо с водой, повесил полотенце сушиться на верёвку и отправился спать. Ну и день выдался! Чуть жив остался. Лоб до сих пор болел, точно синяк будет.

Утром еле проснулся от стука в дверь. Значит, уже восемь часов и горничная по обыкновению пришла меня будить.

— Барин, я вам кофею принесла, — она поставила на комод поднос. Ноздрей тут же коснулся бодрящий аромат.

— Спасибо, Евдокия, — я зевнул, потягиваясь. — Что барышня? Спит ещё? — решил спросить про Варвару.

— Никак нет, проснулась час назад. Тоже кофею попросила, как учуяла аромат. Пойду вот сделаю. А что у вас со лбом? Синяк? — женщина удивлённо смотрела на меня.

— Нечаянно в ванной на ковш наткнулся, — сморщил я лоб и почувствовал, что моя травма никуда не делась. — Можешь идти.

— Ковш? Как же так? — ахнула горничная, но вовремя спохватилась, вспомнив, что ей велено было уйти, и покинула комнату.

Я встал с постели, отпил пару глотков бодрящего напитка и начал упражняться, чтобы окончательно проснуться. Затем быстро принял прохладный душ, стоя в ванной. На этот раз внутри никого не оказалось. Придётся договариваться с Варварой о времени, когда принимать водные процедуры. Эх, надо было две ванны ставить, да слишком накладно. И так целую комнату пришлось выделить для этих целей, а дом далеко не дворец.

Подумал об отце, что пора написать ему письмо. Помещик Островский Митрофан Михайлович давно отрекся от светской жизни, продал имение, чтобы я получил образование и начал своё дело, а сам ушёл в монастырь. Он так и не смог смириться с потерей любимой жены. Дождался, когда выполнит отцовский долг, вырастил меня и покинул мирскую жизнь.

Мы редко с ним виделись, но регулярно переписывались. Даже не знаю, писать ему о том, что я женюсь, или нет? Врать не хочется, но он не поймёт, если узнает, что брак фиктивный.

С этими мыслями я отправился в комнату к сыну и застал Григория умывающимся над тазом. Евдокия поливала его ладони из кувшина, и тот бодро растирал лицо. Сын, конечно, тоже заметил мой налитый синяк посреди лба. Пришлось опять говорить о случайной встрече с ковшом. Мы пожелали друг другу доброго утра, а потом я отправился в кабинет. Пока есть время до завтрака, напишу отцу письмо.

Когда я вошёл в столовую, Варвара и Григорий уже сидели за столом, дожидаясь меня.

— Простите, задержался немного, — улыбнулся я, заняв место во главе трапезы. После короткой молитвы мы принялись за еду.

— Гриша, как прошёл вчера день? — я обратился к сыну, решив начать обыденный разговор. Его глаза вдруг забегали, он покосился на будущую мачеху, сжав губы в тонкую линию.

— Хорошо, — промямлил сын, ковыряя ложкой кашу.

— Что-то ты немногословен сегодня, — я прищурился, чувствуя подвох.

— Александр Митрофанович, я ведь говорила вам, что мы вчера чудесно провели время. Григорий рисовал, играл, а перед сном я почитала ему сказки, — вклинилась в беседу Варвара.

— Да, помню, — я перевёл взгляд на барышню. — Хотел услышать это от сына, но он, видимо, ещё не проснулся.

Теперь Гриша удивлённо распахнул глаза, смотря то на меня, то на будущую мачеху. Такое ощущение, что под моим носом зреет заговор, а я об этом ни сном ни духом.

Мы уже допивали чай, когда со стороны холла послышался звон колокольчика. Евдокия сразу сорвалась с места, торопясь открыть дверь нежданному гостю.

— Кто это? Почтальон? — полюбопытствовала Варвара.

— Посмотрим, — я бросил взгляд на стену, часы показывали без четверти десять.

— Александр Митрофанович, к вам барышня. Говорит, объявление прочитала в газете, что гувернантка требуется, — скоро вернулась горничная в столовую. — Отвела её в гостиную.

— Замечательно, — я поспешил поставить чашку на стол. — Варвара, приведите, пожалуйста, Гришу в комнату через десять минут.