Непокорная жена слепого ярла (СИ) - Деева Лина

Я торопливо опоясалась и крепче сжала кинжал во вдруг вспотевшей ладони. Скомандовала Улле: — По команде, на счёт три, бежим к женскому выходу! Один, два… Но досчитать не успела. Занавеска с треском отлетела в сторону, и перед нами возник могучий «шкаф с антресолями», как называли таких мужчин во времена моего детства. Из общей картинки я выхватила заросшую бородой рожу со звериным оскалом и окровавленный топор в руке, а затем в унисон с испуганным визгом Уллы издала воинственный клич и рванула прямо на врага.

И судьба оценила мои слабоумие и отвагу. Мужик замахнулся на меня топором, однако я ухитрилась проскочить у него под рукой. Наугад ткнула кинжалом, куда-то попала и помчалась дальше — к спасительному проёму на месте выбитой двери. Чудом увернулась от одних сражающихся, от вторых, ещё раз ткнула кинжалом в спину кого-то из врагов (точно врагов, поскольку он уверенно наседал на Ивара) и уже была в шаге от свободы, как чья-то рука цапнула меня за фальшивую косу. — Стоять! От сильного рывка из глаз хлынули слёзы. И спасло меня лишь то, что заколки, которыми была приколота коса, не выдержали. Как лишившаяся хвоста ящерица, я выскочила из дома и, не разбирая дороги, рванула к лесу. — Стоя-ять! Да счас прям! Я неслась зайцем, подобрав подол хангерока и нижней рубашки и благословляя надетые под них штаны. Наконец влетела в спасительный лесной полумрак и, опасно не снижая скорости, запетляла между елями. Несколько раз получила ветками по лицу, дважды едва не грохнулась, запнувшись о корень, а на третий раз всё-таки не удержала равновесие. Кубарем скатилась в какой-то овражек и замерла, стараясь понять, точно ли ничего не сломала. А ещё — дышать тише и расслышать за шумом в ушах и буханьем сердца, далеко ли погоня.

Но сколько я ни вслушивалась, сколько ни напрягала глаза, чтобы хоть что-то разглядеть в окружавшем меня густом сумраке, опасности не замечала. Неужели меня потеряли? Неужели не станут искать? «Всё равно надо спрятаться. Где-то пересидеть до утра». Мысль была мудрой, и я осторожно зашевелилась. Села; посомневавшись, спрятала кинжал в ножны у пояса. Ещё раз всмотрелась в стенку оврага перед собой: да, вон там, справа, вроде бы можно укрыться под корнями растущей на краю ели. Всё вокруг казалось мирным, и я на четвереньках сделала перебежку к убежищу. Забилась в подобие норы, скрючившись в три погибели — ничего, зато фиг кто меня найдёт, — и наконец-то более или менее выдохнула.

Итак, что же случилось? Кто напал на пристанище? Разбойники? Выходит, они следили за ним, может, даже специально поддерживали дом в неплохом состоянии. И если бы у них получилось бесшумно снять обоих часовых, отряд перерезали бы, как кур. Впрочем, кто сказал, будто победа в итоге улыбнулась нашим? У меня не было возможности оценить силы нападавших, я вообще тревожилась только об одном: остаться в живых. А в результате осталась ещё и в одиночестве посреди леса. «Зато жива, здорова и вооружена, — хмуро подумала я, на всякий случай проверив, на месте ли кинжал. — До утра предпринимать что-либо не имеет смысла. Значит, стоит постараться отдохнуть». Три раза «ха». Отдохнёшь тут, прячась в овраге, как хоббит от назгула. К тому же я была хоть и в тёплой одежде, но без плаща. Взмокшая за «пробежку» рубаха чувствительно холодила спину; от лесной стылости и пережитого начинали постукивать зубы. И тем не менее я постаралась расслабиться и даже закрыла глаза — толку от них всё равно не было. Однако ушами ловила малейший звук и то и дело задерживала дыхание, когда казалось, будто поблизости слышался треск сломанной ветки или шорох шагов.

А ночь всё тянулась и тянулась. Перед рассветом овражек затопил туман, и тут я, уже не стесняясь, начала выбивать зубами чечётку. Тем не менее дождалась, пока тёмно-асфальтовый сумрак не посереет до перламутровости, и только тогда настороженным зверьком выбралась из укрытия. Вновь прислушалась, присмотрелась, даже принюхалась — вроде бы опасаться нечего. Поправила одежду, проверила, удобно ли выхватывать кинжал из ножен и как могла тихо направилась в ту сторону, откуда, по моим ощущениям, прибежала ночью.

Уходить вглубь леса было верной смертью. Потому, чего только не передумав за ночь, я решила рискнуть: попробовать вернуться к пристанищу. Наши ведь могли взять верх, а если нет — вдруг получилось бы раздобыть что-нибудь нужное для одинокой дороги. Рваный плащ, кремень и огниво, какая-то еда — мало ли что могли оставить после себя разбойники. Возможно, мне удалось бы получше разобраться в том, что случилось ночью. Возможно, даже помочь кому-нибудь из своих (кроме Дагена, конечно. Так далеко мой альтруизм не простирался). Главное, быть очень-очень внимательной. Не заплутать в лесу. Не попасться на глаза врагам. И после решить, куда же мне идти дальше.

Глава 30

Вроде бы бежала я не очень долго — по ночному лесу особенно не поносишься, и остановивший меня овражек это прекрасно подтвердил. Однако я шла и шла, а ни пристанища, ни хотя бы просто опушки впереди не видела. «Трындец. Неужели снова заплутала? А тут ни Агды, ни Гери, чтобы меня вывести…» Я грызла губы, стараясь не поддаваться отчаянию (непростая задача после бессонной ночи в земляной дыре). Однако оно постепенно и неотвратимо затапливало душу, как прилив — берег. И когда я была на волоске оттого, чтобы сдаться ему, в стороне под чьей-то ногой треснула ветка.

Миг — и я уже пряталась за стволом ближайшей ели, молясь, чтобы её широкие лапы надёжно скрыли меня от чужого взгляда. Зашуршала прошлогодняя хвоя: кто-то определённо шёл мимо. И хотя это было весьма рискованно, я всё-таки осторожно выглянула из-за дерева. Вдруг это кто-то из людей Ульрика меня разыскивает?

Однако было не похоже, чтобы этот неестественно скособоченный мужчина кого-то искал. Скорее, сам опасался быть замеченным, бросая по сторонам внимательные взгляды и не снимая ладонь с боевого топора. Он уже прошёл мимо, и я смотрела ему в широкую спину, затянутую обычной для воинов кожаной курткой. Точно не издавала ни звука, однако мужчина словно почувствовал взгляд. Резко обернулся, и я не сдержала тихое восклицание. А затем без раздумий показалась из своего укрытия. — Ивар! В руке сына Ульрика блеснул топор, однако его лезвие почти сразу опустилось — Ивар узнал меня. Нахмурился: — Ты? Не в плену? — и внезапно вскинулся, что-то услышав. Не теряя ни секунды, я юркнула обратно за ель: выяснять, что встревожило Ивара безопаснее было оттуда. Впрочем, в этом укрытии я не долго была одна — мой товарищ по несчастью тоже поспешил спрятаться. Мы с ним замерли, бог весть насколько успешно мимикрируя под два причудливых валуна, и не напрасно.

Воинов было трое, и шли они мягкими шагами охотившихся хищников. Вот тут я даже не сомневалась: это из тех, кто ночью напал на пристанище. И на всякий случай даже дышать стала через раз. — Дурная затея, — вполголоса заметил один из неприятелей, остановившись буквально напротив нашей ели. — Девка, небось, ещё ночью шею свернула или какому зверю в когти попалась. А даже если нет, всё равно не выберется сама из леса. Чего б Видару не сказать, будто девку порешили, как требовалось? — Чего-чего, — проворчал другой. — Того. Коли девку порешили, надо доказательство предъявить, да посерьёзнее тряпки с лица. Браслет обручальный или ещё чего. Вот и ищем. Хотя девка мутная. Косу вон фальшивую оставила. — Эт-точно, — согласился первый. — Хотел бы я знать, чего Видару та тира наболтала. И, видать, важного — не зря он её себе оставил, не стал делиться. Так вот что случилось с Уллой! Меньшее из зол, по-другому не назовёшь. А заплатила она за это тем, что сдала меня с потрохами. — Хорош болтать! — отрывисто бросил третий из мужчин, ушедший вперёд. — Сюда лучше гляньте: след? Спутники присоединились к нему, и мы с Иваром синхронно выглянули из-под ветвей. Примерно в дюжине шагов от нас неприятели что-то рассматривали на земле. — След, — наконец постановил тот, кто жаловался на пустые поиски. — Туда побежала. — И махнул рукой вглубь леса. — Тогда тихо и вперёд, — буркнул обнаруживший след, и мужчины заскользили между деревьями с прежней грацией стаи вышедших на охоту волков.