Непокорная жена слепого ярла (СИ) - Деева Лина

Мы с Иваром выждали, пока они совсем не скроются из виду, да и после этого товарищ по несчастью не спешил выходить из-за спасительной ели. Долго вслушивался и вглядывался в лес, а я смотрела на него: скрюченного на левый бок, со свежей царапиной через всю щёку, в заляпанной своей и чужой кровью одежде. Выжил ли ещё кто-нибудь из нашего отряда? И что теперь делать нам? Кто вообще эти люди — ясно же, не просто разбойники? Но место и время были откровенно не подходящими для разговора. И потому я просто ждала, пока Ивар скажет (или покажет), как действовать дальше. В конце концов, у него в подобных вещах опыта должно было быть гораздо больше.

И наконец сын Ульрика решил, что враги ушли достаточно далеко. Молча сжал мою руку и так же молча повлёк за собой в сторону, противоположную и той, откуда пришёл сам, и той, куда направились вражеские воины. Не задавая вопросов, я последовала за ним, стараясь ступать как можно тише. Ещё успеем поговорить — главное, оказаться в безопасности.

Глава 31

По одному ему видимым приметам Ивар разыскал тихий и тенистый лесной ручеёк, бежавший по дну длинного оврага. Там он знаком велел мне разуться, и мы ещё метров двести или триста прошли по ледяной воде вверх по течению. Выбрались на берег и наконец устроили привал под сенью росших близко друг к другу елей. От постороннего взгляда нас укрывали не только их развесистые лапы, но и бурелом — по сути, подойти к этому месту можно было только по ручью. — Дай посмотрю твою рану. Это были мои первые слова с момента нашей встречи, и в принципе, я не сказала ничего сверхъестественного. Почему же Ивар как-то странно на меня взглянул? Разбираться не стала, тем более что он послушался и принялся молча стаскивать куртку.

Опыт в лечении ран у меня был откровенно куций. Конечно, Агда рассказывала, какими отварами их промывать и какие повязки накладывать, да только из всех отваров сейчас я могла воспользоваться лишь водой (даже не кипячёной!), а на повязки использовать не самый чистый подол рубашки. И всё же оставлять рану без обработки казалось худшим вариантом. — По рёбрам чиркнули, — заметил Ивар, когда я замерла в раздумье, глядя на большое пятно запёкшейся крови у него на рубахе. — Заживёт. Ну да, ну да. Если какая-нибудь особо вредоносная бацилла не прицепится. Однако кровь вроде бы больше не шла, а отдирать ткань от раны означало разбередить последнюю. Стоило ли так делать в окружавшей нас полной антисанитарии? Я прикусила щеку и посмотрела Ивару в лицо. — Каков наш дальнейший план? Сын Ульрика повёл плечом. — Надо дождаться темноты. Вряд ли они станут разыскивать тебя слишком долго. А когда уйдут, можно выбираться к дороге и идти в Вестфольд. На моём лице отразился нескрываемый скепсис. Да, до резиденции ярла Ронгвальда осталось не так уж много, но уже к полудню Ивара наверняка свалит лихорадка. Чиркнули, не чиркнули — законы биологии никто не отменял. И куда ему в таком состоянии брести, тот ещё вопрос. — У меня другое предложение. Сейчас мы просто наложим повязку поверх рубашки, чтобы не дёргать рану. А когда стемнеет, отправимся в пристанище. Там есть очаг и, быть может, найдётся котелок, чтобы нагреть воды и уже как следует позаботиться о твоей ране. Глаза Ивара сверкнули: ишь, женщина! Нет бы слушаться, так она со своим лезет! Но то ли в мою пользу сработало обучение у Агды, то ли лихорадка уже подступала, то ли у сына Ульрика и впрямь в голове были мозги, а не «мужицкая гордость». Немного поиграв со мной в «кто кого переглядит», он угрюмо кивнул и отвернулся, всем видом демонстрируя спартанский стоицизм.

Отрезанные от подола полосы я прежде всего выстирала в ручье. Одну сложила своеобразной подушкой и после аккуратно, но крепко примотала второй к пострадавшему боку Ивара. Помогла раненому улечься на щедро усыпанную хвоей землю, а сама расположилась рядом. Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы ночной холод отступил даже из-под густых еловых ветвей. Лесная чаща была полна обычных, мирных звуков: едва слышного журчания ручья, шороха ветра, редкой птичьей переклички. Где-то стучал дятел, иногда раздавалось цоканье белки. Лес жил своей жизнью, не обращая внимания на чужаков, и это странным образом успокаивало. К тому же сказывалась бессонная ночь, из-за которой веки наливались чугуном, и ни пустой желудок, ни страх быть обнаруженными не могли отогнать подступавшую дрёму.

Тем не менее я крепилась. То и дело проверяла, как там Ивар, и если в первый раз он дёрнулся, почувствовав прикосновение ко лбу, и едва ли не схватился за топор, то позже перестал реагировать на мои осторожные прикосновения. Как и следовало ожидать, температура у него подскочила. Я пожертвовала ещё один лоскут на компресс и периодически ходила к ручью, чтобы охладить его в ледяной воде. Обтирала Ивару лицо, смачивала обмётанные лихорадкой губы, хмурилась: что бы ещё придумать? Ни антибиотиков, ни жаропонижающих, ни просто возможности напоить его тёплым питьём. Во время одного из походов к воде мне повезло заметить несколько кустиков брусники и, ободрав с них все ягоды до последней, я отнесла добычу раненому. По ягодке скормила ему — всё-таки витамин С, антиоксиданты и прочие полезности.

Впрочем, Ивар отнёсся к моему поступку без особенной благодарности. На автомате сжевав несколько брусничен, вдруг перехватил меня за запястье и прохрипел: — Дальше ручья не ходи, слышишь? — Слышу, — хладнокровно подтвердила я. — Это с кустов у самой воды. Ешь, тебе сейчас нужно. Ещё пару секунд Ивар сжимал мою руку — и отпустил. Доел ягоды и вновь погрузился в забытьё. Я же переложила компресс у него на лбу прохладной стороной вниз и устало прилегла рядом. Подушка из елового корня была откровенно так себе, однако выбирать не приходилось. Я смотрела на сплетение ветвей над головой, на затерянные в нём редкие клочки синевы и вновь перебирала в уме то, что успела узнать у раненого.

Глава 32

— Не скажу, сколько их было. Пара дюжин? Да, пожалуй. Двое на одного. Я положил троих — помню, ты помогла. Спасибо за это. Так вот, положил троих, а четвёртый достал меня. Потом удар по голове. Очнулся, когда их главарь ходил между трупов и бранил остальных, что поймали не ту девку. Тут рассказчик замолчал — долго говорить не получалось, нужно было перевести дыхание. Я терпеливо ждала, пока наконец не услышала продолжение. — Я понял, что если покажу, что жив, — умру наверняка. Притворился мёртвым. Меня вместе с остальными вытащили из пристанища, отволокли в лес. Сбросили в овраг, закидали ветками. Дождался, пока враги уйдут, и выбрался из оврага. Ночью бродить по лесу опасно, потому нашёл себе укрытие под деревьями. До утра. Собирался выйти на дорогу, но не около пристанища, а дальше. Встретил тебя. Вновь возникла пауза: история была завершена, пришло время вопросов. — Ты знаешь, кто они? И зачем им я? Рассказчик ответил не сразу. — Сначала думал — разбойники. Злился, что разведка никого не заметила. Потом понял: ловушка. Кто-то не хотел, чтобы свадьба ярла Ронгвальда состоялась. А может, собирался взять выкуп. И с ярла, и с отца. В целом, логично. — Кто-то из Вестфольда? — Потому что откуда иначе ему могли быть известны подробности? Вряд ли каждая собака на полуострове знала, какой дорогой и с какой охраной везут дочь Ульрика Серого Лиса. — Наверное. — Рассказчик устало прикрыл глаза, и я поспешила задать новый и немаловажный вопрос. — Погоди! Почему ты думаешь, что к вечеру они уйдут от пристанища? — Главарь обмолвился, что времени мало. Им надо скорее возвращаться. Куда не сказал. Я покусала губу. В принципе, важное узнала, вот только напоследок стоило спросить ещё кое о чём. — Как думаешь, кроме тебя кто-то выжил? Раненый молчал так долго, что стало казаться: впал в забытье и не ответит. Однако, в конце концов, он разлепил бескровные губы. — В овраге было шестеро, не считая меня. Может быть, остальным удалось спастись. Тогда я подумала: возможно, в этом разгадка? Разбойники спешат убраться, потому что опасаются возмездия? Очень хотелось бы верить. Поскольку в какую сторону ни покрути, а возвращаться в пристанище придётся. Иначе слишком уж велика вероятность, что в скором времени тело Ивара вновь окажется в каком-нибудь овраге. Только теперь навсегда.