Громов: Хозяин теней – 7 - Демина Карина

Тьма подобралась поближе.

И нырнула в узкую щель, чтобы чихнуть уже там, внутри.

– Что за… – Ворон тоже зажал нос. – Вы чего творите? Вы с ума сошли?!

– Не ори, – оборвала его девица. – Саш! Ты дома?

– Ушёл.

Из комнаты выглянул помятый тип, обряженный в одни штаны. Да и те были закатаны по колени. Подтяжки врезались в распаренную красную кожу, но типу это не мешало.

– Вызвали.

– Вы… да вы ненормальные! – Ворон метнулся вглубь квартиры. – Серьёзно? Розалия! Ты-то должна понимать, насколько это опасно!

– Успокойся уже, – она упала в кресло и вытянула ноги. – Истеричка.

– Я? А ты дура! – рявкнул Ворон. – Устраивать лабораторию прямо в квартире! В жилой квартире! В центре Петербурга! [18] Да ты…

– Заткнись! – девица швырнула в Ворона подушкой. – Не твоего ума дело.

– Ну да, куда уж мне, – он подушку отбил.

– Не бузи, – мужик широко зевнул и почесал пузо. – Мы ж аккуратно. Да и Сашка процесс блюдёт.

– Это, безусловно, успокаивает… А он знает?

И сейчас Ворон спрашивал явно про неизвестного Сашку.

– Многие знания, многие печали. – Роза дёрнула плечиком. – Ты, помнится, о другом поговорить хотел? Или уже неинтересно? Кстати… Ян, принеси мой кофр, будь любезен.

– Чего?

– Сумку. Чёрную. У окна. Только аккуратно. Тебе просили передать.

Последнее уже предназначалось Ворону.

Кофр этот Ян нёс на вытянутых руках, и на лице его было такое выражение, что стало ясно – будь его воля, он бы в жизни к нему не прикоснулся. А вот Розочка взяла. Поставила на туалетный столик, сдвинув скопившиеся грязные чашки и какие-то листы.

Она прижала пальцы к широким металлическим застёжкам, и те щёлкнули.

– Вот. Он просил расходовать бережно. Возникли кое-какие… затруднения.

Коробка. Простая, деревянная. И тянет заглянуть, и прям руки чешутся отправить Тьму поближе, но нет. Она разлилась вдоль стены.

– Орлов, – я воспользовался минутой. – Там дом. И на втором этаже квартира. Сдаётся мне, что там мастерская.

– И чего мастерят?

– Бомбы.

– Серьёзно?

– Стоять, – я ухватил его за рукав. – Близко соваться не след. Но вот узнать, что там и как, надо бы.

– Я схожу. Погодь. – Метелька стащил гимназический картуз и принялся расстёгивать гимнастёрку, которую сунул Орлову. – Так… мне б пару копеек, чтоб с дворником подружиться.

– Сейчас…

Ворон не удержался и откинул крышку.

И вытащил…

Я прикусил язык, чтобы не выматериться.

В узкой колбе, заткнутой пробкой, тускло мерцала знакомая белая жидкость. Ворон поставил шкатулку на стол, поднял колбу, а потом добавил и вторую. А вот эту тёмную я сперва и не узнал.

Потом же…

Чтоб! Что-то такое было в тех банках, из лаборатории.

Вода мёртвая и… живая?

Или ещё какая?

Или не вода, но хрень алхимическая.

– Здесь хватит недели на две от силы. – Он соединил обе колбочки, проверяя уровень. – Мало.

– Потом будет ещё, – Розочка наблюдала с интересом.

– Когда?

– Когда-нибудь, да будет.

– Роза, это не смешно. Ты понимаешь, что если я…

– Покажешь людям своё настоящее личико, они испугаются? – Роза хохотнула.

– Скорее весь план пойдёт по… – Ворон убрал колбы в шкатулку. – И это не шутка.

– Какие тут шутки… – вздохнула Роза. – Что-то произошло, но, сам понимаешь, нам не скажут. Тебе рекомендовали не пользоваться закрепителем постоянно. Скажем, зачем тебе держать маску во сне?

– Хотя бы затем, что мало ли кто и с какой надобностью меня поднять может. Я всё-таки учитель.

– Да, да… конечно… учитель – народный попечитель, – отмахнулась Розалия. – Запирайся тогда. И вообще, моё дело маленькое. Велено передать? Я и передала.

Ворон провёл ладонью по крышке. И пальцы его отчётливо подрагивали. А вот Роза за ним наблюдала с немалым интересом. Я бы сказал даже с хищным.

– Что случилось с Агнесс? – Ворон так и не сумел убрать руки от шкатулки.

– Агнесс… мне жаль, – она потупилась.

Лично я ей не поверил. И Ворон тоже.

– Как?

– Да… не знаю… не смотри так, я действительно не знаю. И запугать меня ты не сможешь, как и влезть в голову… – Розалия задрала юбку и потянула чулок. – Сползают постоянно… В общем, где-то она провалилась.

– Она не…

– А кто? Дядя Яша? Он тоже погиб, между прочим.

– На от. – Мужик принёс из комнаты алюминиевую кружку. – Жаль, конечно. Но она погибла за правое дело! И мы её не забудем.

Прозвучало пафосно и фальшиво.

– Уйди, – Ворон мотнул головой и пить не стал.

– Не срывайся. Ян дело говорит. Она знала, на что шла, когда соглашалась. И хранителя в себя подсадила добровольно. И если уж так получилось, что он сработал, то это судьба. Подумай о другом. Это была быстрая смерть. Лёгкая. Ни допросов. Ни тюрьмы. Ни каторги. На каторгу она бы точно не хотела попасть.

Никто не хочет попасть на каторгу.

– Утешаешь?

– Нет, – Розалия вздохнула. – По себе знаю, слова не успокоят, но… я о нём помню. Мы все тут о ком-нибудь да помним.

Она сунула руку под платье и вытащила цепочку с простеньким кольцом.

– А ещё помним, ради чего всё это.

– Она…

– Погоди, – Роза встала и вышла, чтобы вернуться со штофом из зелёного стекла и двумя высокими рюмками. – Это не самогон. Бальзам. На травах. Спирта в нём немного, тебе не повредит.

– Я…

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Тебе нельзя возвращаться. Не в этом состоянии. Ты сорвёшься. Даже если тебе кажется, что ты всё контролируешь.

Ворон молчал.

– И твоя смерть ничего не даст. Разве что сделает её жертву бессмысленной. А это глупо… Так что выпей. Посидишь тут. Успокоишься. А на работе скажешь, что провожал меня и задержался. Или ещё что соврёшь.

Она наполнила рюмку бальзамом и протянула Ворону.

– Мы с ней не особо ладили… и с тобой тоже. Но сейчас я тебе сочувствую, – Роза подняла свою. – Пусть душа её найдёт себя в новом мире.

– Пусть, – эхом отозвался Ворон и выпил. Зажмурился. Потом потряс головой. – Я… что за… ты что… что ты туда налила?

– То, что тебе не повредит.

Свою рюмку Роза отставила нетронутой. Так, Ворона уже спасать или погодить ещё?

– Ты… – он снова тряхнул головой и начал заваливаться. – Ты… без… согласия… ты… права не имела… ты же… она же…

Роза сморщила нос и, поднявшись, сказала:

– Пойдём, провожу в спальню.

– Что?

– Господи, у тебя, как у всех мужиков, одна дурь на уме. Просто отлежишься. А я чаю сделаю. Чай хорошо снимает напряжение. Другого не предлагаю. Знаю… ты ж у нас верный. Идее.

Это было сказано с явной насмешкой.

– Тебе… не кажется это подозрительным?

Ворон моргнул и вцепился в подлокотники кресла. Он явно пытался держаться.

– Что именно? Что Агнесса попалась? Случается. Сам знаешь, с одарёнными всегда непросто. Кто-то что-то увидел, заметил… или просто не повезло. Бывает.

А Ворона конкретно так повело. Вот он покачнулся и начал заваливаться налево. Но удержался, выпрямился с немалым усилием и сел прямо. На мгновение, потому что тотчас начал заваливаться уже направо. Надо же, с такой малости. Выпил-то всего ничего, а на ногах еле держится. И главное, быстро так… алкоголь бы и всосаться не успел.

Вот и вопрос, что за дрянь она ему плеснула.

– Давай, вот так… закрывай глаза. Потом легче станет. Придёшь в себя, и вместе мы… – Роза пересела поближе и погладила его по волосам. – Всё обсудим. Обязательно.

– Отм…

– Отомстим. За всех отомстим. Потихоньку… закрывай глаза. Засыпай. Ян!

Мужик подхватил полубеспамятного Ворона, который явно порывался свернуться калачиком прямо в кресле, и отволок его в соседнюю комнату. Там и позволил упасть на диван.

– Что ты… – в какой-то момент Ворон пришёл-таки в себя и глаза открыл. – Ты что… тв… твр… нельзя…

– Тихо, – Роза склонилась и нежно провела пальцами по щеке. – Тебе нужно отдохнуть.