Громов: Хозяин теней – 7 - Демина Карина

– Мне… мне в-зв…

– Вернёшься. Позже. А пока просто поспи. Хорошо?

– Не… нель… нельс… Мне нл…

Он всё-таки отключился, глаза закатились, голова запрокинулась, и рот при этом раскрылся.

– Роз, что ты ему плеснула-то?

Ян, встав в дверях, скрестил руки на груди. Он наблюдал, как Роза стягивает с Ворона обувь, как бережно укладывает его на диване, укрывая грязноватым пледом.

– Опий и кое-какие травы… – она присела рядом. – И ещё один компонент. Но на тебя он не подействует. Не так, как надо, подействует.

– Думаешь, если Агнесса померла, он про тебя вспомнит?

– Вряд ли.

– Тогда зачем?

– Жалко его, дурака… Она была совсем не таким ангелом, как ему представлялось. А теперь страдать станет.

И это было до боли странно, потому что в моём представлении не походил Ворон на человека, который способен страдать, тем паче из-за женщины.

– А ты его утешь…

– Как-нибудь без тебя разберемся.

Тон её изменился, стал суше и строже. И Ян сделал шаг назад, подняв руки, мол, ничего-то этакого он в виду не имел.

Так, и вот что делать?

Дальше торчать?

Ждать, когда Ворон проспится, или возвращаться? Он ведь и пару часов может проваляться, а то и вовсе до утра.

Женщина вышла, прикрыв за собой дверь.

– Сходи погуляй, – сказала она.

Ян поморщился, но спорить не посмел. Стало быть, вот кто тут главный.

– Оденься только. Не хватало, чтоб тут вопросы начали задавать.

– Так… а если вдруг проснётся? Буянить станет? – уходить Яну категорически не хотелось.

– Иди, – она поглядела в глаза, и Ян поспешно выскочил за дверь.

Интересная женщина.

Глава 10

Розалия, дождавшись, когда в замке повернётся ключ, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. И чтоб её… Я поспешно дёрнул Тьму, заставив её расплыться тонкой полоской тени под книжным шкафом. Впрочем, нам и оттуда неплохо было видно.

Её лицо не изменилось так, как у Ворона. Разве что самую малость. Чуть припухли щёки. Чуть запали глаза. Губы стали уже, а нос – больше. И то не поручусь, что это мне не мерещится. Ноздри её раздулись. Она втягивала воздух шумно, тяжко, выдыхая через приоткрытый рот. И при том водила головой, будто и вправду принюхивалась к чему-то.

Кому-то?

Тьма замерла.

– Совсем плохо дело, – голос у неё сделался низким, мужским. – А я ведь предупреждала, что не стоит слишком уж увлекаться. Стабилизатор не выход. Но нет, кто меня слушает? Я же женщина. Всего лишь женщина. Что женщина может понимать в серьёзных вещах?

Она бормотала это тихо, под нос, и порой слова становились почти неразличимы.

– Сав? – Орлов дёрнул за руку. – Ты в порядке?

Да как сказать.

– Никита, скажи, а было такое, чтоб твари людьми притворялись?

Роза сгорбилась, голова её вытянулась вперёд, причём подбородок вывернулся почти до прямой линии.

– Сейчас, дорогая, сейчас. Потерпи немного.

Она и шла-то как-то неправильно, словно само тело стало вдруг неудобно. Вот и подёргивались руки, то растопыривая локти, то вовсе выкручивая неестественно, за спину.

– Сейчас мы всё исправим. Всё-всё. И поможем. Он ведь дурак. Сам не примет, но мы всё равно поможем.

– Ну, иногда твари вселяются в покойников, – произнёс Орлов, вытягивая меня из той реальности. – Это ещё та мерзость.

– Знаю. Видел. А так, чтобы в живых… Хотя и тут знаю.

Я вспомнил нашу повариху, одержимую сумеречником.

– Но иначе… чтоб… проклятье! Не могу описать. Так, не дёргай пока. Там такое…

Главное, чтоб не стошнило. Не знаю почему, но сам вид этой женщины вызывал во мне глубочайшее отвращение. И настолько мощное, что, будь я там, не удержался бы, убил.

А вот Тьма застыла.

Роза доковыляла ещё до одной комнаты. Когда-то та была гостиной, в ней сохранились ковры, изящные кресла, сдвинутые к стене, и даже столик для игры в шахматы, с шахматами же. Правда, половина фигур отсутствовала, но это же мелочи. Зато шторы были плотно задёрнуты, но Тьме сумрак не помеха. Она потекла следом, изо всех сил стараясь держаться вне поля зрения женщины.

Или того, что женщиной притворялось.

Или…

Ладно, потом подумаю.

Роза подошла к книжному шкафу. Книги из него вытащили, бросив тут же, кучей. И сверху кучу прикрыли жёлтой скатертью. А вот на полках теперь разместились разномастные склянки – частью пустые, частью заполненные, но не очень ясно чем. Были совсем крохотные флаконы и аптечные пузырьки из тёмного стекла. Какие-то колбы. Пробирки на штативе.

Ручная мельница для приправ, но сомневаюсь, что ею перец мололи.

Пара ступок.

Она просто сдвинула содержимое в сторону, не обращая внимания на звон стекла.

– Где же… где же… сейчас, милая. Проголодалась? Мы сделаем… ему хорошо будет, и нам хорошо. Всем хорошо. И хорошо, когда хорошо.

Смешок заставил меня поёжиться.

А ведь по первому впечатлению вполне адекватной казалась.

Деревянный ящичек, скрывавшийся за колбами, Розалия прижала к груди. Локти при этом растопырились, и женщина проворчала:

– Да не рвись ты. Сама всё равно не сможешь.

Это она кому? Тени?

Или… нет. Ни Призрак, ни Тьма не пытались завладеть телом. Но в теории… в теории я слишком мало знаю, чтобы такие теории строить.

Однако она не охотник. У неё был дар. Я же видел. И сейчас вижу. Он не исчез, но будто втянулся в тело, скрылся, как огонь скрывается под шубой пепла.

Вернувшись в комнату, где храпел во весь голос Ворон, Роза нервно оглянулась, пристроила ящичек на край дивана и вышла, чтобы вернуться с парой табуреток. На одну она переставила ящик, причём пальцы Розы дрожали, как у наркоманки со стажем. И выражение лица было соответствующим.

А если она его прибьёт?

Может, пора спасать Ворона?

Нет. Убрать её успею в любой момент. Пока наблюдаем.

Из коробки, подтверждая мои догадки, появился шприц. Такой вот, серьёзных размеров с весьма солидной металлической иглой. Её Роза кое-как опалила на огне свечи, которая тоже лежала в коробке.

Как и жгут.

Рубашку с Ворона она буквально сдирала, едва ли не урча от предвкушения. Главное, что сам Ворон не шелохнулся, лежит, посвистывает.

Роза протёрла сгиб локтя ваткой, потом вполне себе профессионально затянула жгут. При этом движения её стали уверенней, чётче. То ли тварь уступила место человеку, то ли сама уже научилась. Игла вошла в синюшную вену, и в стеклянное тело шприца полилась кровь.

Вот… она реально такая чёрная?

Или это я так вижу?

Или дело в том, что у Ворона уже и кровь не совсем та, человеческая?

– Иди, давай… сюда…

Роза медленно тянула поршень, жадно облизываясь. А Ворон вдруг замер. Ноздри его дёрнулись, точно принюхиваясь.

И она замерла.

– Спи… спи…

Роза оглянулась и, сунув руку в декольте, вытащила склянку, запечатанную резиновой пробкой. Её она вынимала зубами. А потом, поднявшись, оттянула губу Ворона и вытряхнула на неё пару капель. Тот, заворочавшийся было, застыл.

– Вот так. Плохо не будет. Будет хорошо… Агнесс… трусиха… слышишь? Не слышишь. Испугалась. Тогда надо было понять, чего она стоит. Только и способна, что болтать, а на большее… простейшее дело поручили, а она… но спи, спи. Я понимаю.