И всё пошло не так!
Сначала я даже обрадовалась, что вместо унылой жизни уволенной с позором из школы учительницы физики, я попала в магический мир.
Я перешла из обычной школы в частную год назад, к своему огромному сожалению, погнавшись за большой зарплатой.
А оказалось, что директор укладывает в постель всех молодых учительниц.
Я, разумеется, отказалась.
Тогда этот козёл попытался меня «завоевать», оказывая мне прилюдные знаки внимания: даря цветы и выделяя на фоне коллег.
За это все на меня ополчились.
А через месяц он вызвал меня в кабинет и заявил, что либо я сейчас с ним пересплю, либо он меня уволит с позором.
Я в тот же день с высоко и гордо поднятой головой вышла из школы, даже не подозревая, какую подлость он затеял.
На следующий день по всем местным газетам нашего города прошла новость: молодая учительница уволена из школы N за аморальное поведение.
Якобы я домогалась директора, пытаясь выбить себе место завуча через постель.
Когда я с утра вышла в магазин за продуктами и увидела заголовки, я упала в обморок.
А очнулась уже тут.
И подумала: ну и к чёрту тот мир! Да здравствует новый!
Но…
Как их всех ненавижу! Этих магов, ведьм, драконов, оборотней!
Ненавижу и ничего не могу сделать, потому что я магии лишена, а значит, в этом мире я снова никто.
Пустышка, как тут говорят.
Бесправная и необразованная рабыня. И собственность Натана Санлара.
И единственный мой путь на волю — достойно отслужить по договору купли-продажи три года и попросить вольную.
Так что, придётся терпеть и побои, и унижения, и, может, потом, я, наконец, смогу обрести свободу и счастье.
Если только не случится чудо и неизвестная магия, закинувшая меня в этот мир, не вернёт меня обратно.
Если я смогу дожить до этого момента, правда.
— Эта тётя совсем бестолковая, мы тебе потом другую найдём, когда эта помрёт, — ворчание Элеоноры вырвало меня из горьких размышлений.
Ну зачем ты говоришь такое ребёнку, идиотка?! Она же уже взрослая и всё понимает!
— Няня Алекс добрая, я люблю её, — прошептала малышка сквозь слёзы.
— Не стоит к ней привязываться, моя конфетка, ты же знаешь, няни долго у нас не задерживаются. И эту, косорукую, тоже сменим, — омерзительно ласковым голосом проворковала Элеонора.
Моё сердце защемило. Виви и вправду была доброй и нежной девочкой. Хоть в этом мне повезло.
Да и старший сын, Тони, с которым, правда, мы ещё только выстраивали границы, хоть сорванец, да беззлобный.
Даже удивительно, как у такого молчаливого и холодного человека выросли такие дети. Особенно если учесть, что их мать сбежала, едва родилась Виви, а няни постоянно менялись.
И потому брошенные мимоходом Элеонорой слова были правдой.
Меня поменяют.
Точнее, как говорят остальные слуги, убьют. Как и всех моих предшественниц.
Забыла сказать: меня назначили няней, потому что никто из вольных магичек не соглашался.
Ведь каждый месяц в течение последнего года новая няня в поместье Санлар гибла при таинственных обстоятельствах.
То шею свернёт на лестнице, то крысиным ядом случайно поужинает, то с башни упадёт.
Так что про три года и вольную — это я, конечно, губу раскатала.
Но, с другой стороны, не может же мне всегда так фатально не везти?!
Должна же существовать хоть какая-то справедливость в этом мире?!
Неужто я буду следующей безымянной жертвой?
Глава 3
— Чего разлеглась, лентяйка? Вставай, я сказала, и собери игрушки! — рявкнула Элеонора и, пнув меня напоследок, унесла всё ещё ревущую Виолетту.
Вот ведь стервозная карга!
Виви наверняка не успокаивается, потому что чувствует злобу, исходящую от экономки.
Дети вообще много чувствуют и понимают того, что мы, взрослые, разучились.
— И смотри, ничего не испорти! Там одна игрушка дороже, чем ты сто́ит! — процедила через плечо экономка.
Я, кряхтя, начала вставать, напоследок взглянув на девочку, жалобно протянувшуюся ко мне ручки.
Сердце снова сжалось.
Своих детей у меня быть не могло, как сказал мне врач в нашем мире. Непроходимость труб.
— Мне, Александра, нужен наследник, а не дефектная жена, — вот были первые слова моего бывшего уже теперь мужа в кабинете врача, разбившие моё сердце.
А потом муж встал и ушёл, прямо сразу с приёма.
Даже лечащий врач-мужчина обалдел от такого скотского отношения.
И никакие мои слова о том, что сейчас всё лечат, были бы только деньги, не помогли удержать этого подонка.
Аж само́й стыдно за то, как я его умоляла не бросать меня.
Наследник… Пф-ф, чего у него там наследовать можно было?!
Место менеджера по продажам в крупном гипермаркете?
Тоже мне королевство, блин.
Но с судьбой бездетной старой девы я смирилась, с головой уйдя в работу.
И переложив всю свою любовь на племянников — Максима и Катюшу, детей старшего брата.
Возможно, поэтому в этом мире дети Натана Санлара нашли такой отклик в моей душе.
Со слезами на глазах я собрала игрушки и, понурив плечи, поплелась к входу в здание.
Дом у господина Санлара был роскошный.
Трёхэтажный особняк вполне соответствовал статусу советника короля и был одни из самых крупных в предместьях Драгондара, столицы королевства.
Поднявшись на второй этаж в комнату Виолетты, я ожидала увидеть там девочку, но её там не было.
Куда эта карга утащила малышку? К себе, что ли?!
Аккуратно расставив кукол на отведённую им полку, я толкнула дверь, чтобы выйти.
И на меня вылилось ведро ледяной воды.
Я не шучу. И вправду, ведро.
Которое ещё с грохотом упало на пол, оцарапав меня по лицу железной ручкой.
Ну, Тони, ну, паразит, вот я тебя когда-нибудь отлуплю!
Я от неожиданности, конечно, заорала.
Ладно, хоть цензурно, благодаря профессиональной привычке.
Потому что за десять лет работы в школе, я, как истинный джентльмен из анекдота, наступив на ежа ночью одна в пустом замке, заорала бы: «ЁЖ!».
— Ёж тебя побери! — собственно, так я и заорала.
Когда я разлепила залитые водой глаза, передо мной стоял сложившийся пополам от смеха Тони.
Вот поросёнок! Ну ничего, я тоже все эти фокусы знаю.
Тебя ещё ждут чу́дные детские лагерные приколы, мой дорогой Тонайо Санлар.
А ещё знаю, что подросткам нельзя дать почувствовать слабость, иначе сгрызут и косточки выплюнут.
А тринадцатилетний Тони — такой же подросток, как и семиклашки, только пришедшие изучать физику.
И неважно, что он маленький дракон, как и его сестричка.
Но в отличие от милашки Виви, у него уже начался тот самый замечательный период, и Тони будет проверять меня на прочность.
А значит, ни в коем случае нельзя орать и топать ногами.
Это уронит мой статус в глазах ребёнка.
В конце концов — это просто шалость. Хоть уже и не такая невинная.
Потому я собрала волю в кулак и, слегка клацая зубами от холода, проговорила:
— Молодой господин, я понимаю, что вам весело издеваться над служанкой. Но вы никогда не задумывались, что ваше поведение больше похоже на шакала, чем на дракона?
— Это почему это? — озадаченно спросил мальчишка.
— Воспитание проявляется в том, как человек обращается с людьми ниже его по статусу, — спокойно заявила я. — Вы представляете себе ситуацию, в которой ваш отец делает подобное с кучером, к примеру?
— Нет, конечно, — фыркнул Тони. — Отец вечно работает!
— Вот именно. Поэтому вы так хорошо живете, — сказала я, обводя рукой пространство. — А вы свою работу на сегодня сделали?
— Какую ещё работу, я ребёнок?! — возмутился мальчик.
— Ваша работа — учиться, молодой господин, — всё тем же ровным голосом ответила я. — Ваш отец тратит бешеные деньги на ваше образование, а всё, чему вы научились, — это ставить вручную ведро на дверь? Хоть бы механизм какой использовали!
