Системный рыбак. Тетралогия (СИ) - Шиленко Сергей

Воспоминание угасло, и я снова почувствовал под ладонями шершавую кору Персикового Древа. В воздухе пахло гарью.

Передо мной возвышался обугленный ствол дерева, а пальцы всё ещё были перепачканы целебной грязью.

Я замер, не в силах пошевелиться. Увиденное перевернуло всё моё представление об этом месте.

Праздник урожая. Четырнадцать семей, собравшихся под куполом пирамиды. Молодые практики, ловящие в воздухе золотых рыбок. Всё это было построено на массовом захоронении.

Под корнями этого дерева покоились сотни людей. Их природный талант медленно впитывался корнями и превращался в плоды. А легенда о добром Небесном Огороднике оказалась выдумкой, попыткой напуганного очевидца забыть о резне.

Внезапно воздух вокруг стал вязким и тяжёлым, словно в него влили свинец. По коже пробежали мурашки, а холод сковал спину. Кто‑то смотрел на меня.

Я медленно поднял глаза.

Надо мной раскинулась прозрачная гладь озера, но теперь всё изменилось, вместо знакомого купола пирамиды там вспыхнули два огромных глаза.

Они заполнили половину линзы, древние и бездонные. В их холодном, равнодушном взгляде не было злобы, только пугающее безразличие существа, для которого человеческая жизнь ничего не значила.

Небесный Огородник.

Меня парализовало. Тело перестало слушаться, мышцы превратились в камень, а дыхание застряло глубоко в горле. Я чувствовал себя ничтожной букашкой под пристальным взглядом безумного старца.

В этот момент в голове прозвучал странный звук.

Это был не голос в привычном смысле, а скорее, вибрация, от которой заныли зубы и задрожали кости.

– Наконец‑то…

Слова падали в сознание тяжелыми камнями.

– Долг оплачен. Эта земля получила сполна, и теперь Небо не имеет права меня здесь удерживать.

Тело охватила дрожь. Колени подгибались, но я не мог оторвать взгляд от горящих в небе глаз.

Давление усилилось. Казалось, этот взгляд пытался просверлить во мне дыры, разобрать на атомы и изучить саму суть моей души.

– Хм… Интересно, – голос стал задумчивым, а глаза сместились. Теперь они смотрели сквозь меня. Куда‑то внутрь, где скрывалась Система. Затем в голосе послышалось легкое удивление. – Я вижу в тебе наследие…

Значит, кто‑то ещё последовал по этому пути. Любопытно будет взглянуть, чем закончится путь ещё одного Рыбака. Повторишь ли ты ошибку своего предшественника или поймёшь истинную цену силы?

Я хотел что‑то ответить, крикнуть, возразить, но язык прилип к нёбу.

– Прощай, малёк.

Глаза моргнули и начали растворяться.

Давление исчезло. Воздух снова стал лёгким, и я судорожно втянул его в лёгкие, закашлявшись с непривычки. Прозрачная гладь воды снова показывала пространство под куполом пирамиды.

Чудовище, которое уничтожило целый регион и перебило свой собственный род ради вознесения, неожиданно исчезло. Просто взяло и ушло куда‑то по своим делам. Видимо в высший мир, в который так хотело вознестись.

Поразительно.

Для культиваторов возврат долгов был не просто правилом, а основным законом их жизни. Даже столь могущественное существо не могло игнорировать это. Небо не отпускало его, пока он не расплатится с этой землёй, каким бы странным ни был способ уплаты.

Я отнял руку от дерева, огляделся по сторонам.

Кай всё ещё лежал без сознания на камнях в нескольких метрах от меня. Некоторое время смотрел на него, потом перевел взгляд на сумки с Сниперсами.

Тридцать плодов.

Тридцать звёзд таланта, которые когда‑то принадлежали людям из семьи Мерлока.

Моя рука непроизвольно потянулась к сумке. Я хотел было выбросить эти проклятые рыбки как можно дальше, но остановился.

Что толку?

Звёзды уже были вырваны из их первоначальных владельцев сотни лет назад. Ива и все остальные давным‑давно мертвы. А я стою здесь, живой и дышащий, с возможностью использовать их наследие, а точнее то, что от него осталось.

Если я откажусь от них, это не вернёт мёртвых к жизни. Это лишь потратит впустую их жертву.

Я сжал зубы и перекинул обе сумки через плечо.

Небесный Огородник заслуживал лишь отвращения, но его дерево возвращало звёзды таланта региону, который он когда‑то полностью разорил.

И я воспользуюсь этим шансом.

Не ради Мерлока или его искупления, а ради себя и своей сестры.

Тут я вспомнил о самом дереве, предоставившем мне этот шанс.

Обугленная рана всё ещё дымилась. Паста из сока Сниперсов покрывала только часть повреждения, остальное зияло почерневшей древесиной.

И тут я заметил, что его листья стали меняться. Их зелёные края быстро желтели, затем темнели и скручивались в сухие трубочки. Один из них, сорвавшись с ветки, плавно опустился на землю, оставляя за собой тонкий золотистый след энергии.

Следом упал второй. Третий.

Дерево умирало.

Я вспомнил слова Маргарет, что обычный урожай составляет около двадцати плодов. Сейчас их было больше сотни. В пять раз больше нормы.

Дерево отдало свои последние силы, наполнив ветви невероятным урожаем. Девятьсот лет щедро одаривало местных практиков звёздами таланта. Теперь, завершив своё предназначение, оно угасло.

Моя попытка вылечить рану с помощью пасты из сока не дала результата. Огонь причинил дереву вред не просто так, оно умирало но не из‑за ожога. Пришло время и его путь завершился.

Грустно. Я отступил на шаг и огляделся.

Ствол Персикового Древа возвышался передо мной, массивный и величественный даже в последние минуты своей долгой жизни. Его ветви раскинулись в стороны, некоторые тянулись почти горизонтально, другие изгибались причудливыми дугами.

Древесина этого дерева была поистине уникальной. За девятьсот лет оно впитывало духовную энергию и силу звёзд, накапливая их, чтобы затем щедро делиться через свои плоды.

А у меня сломалась удочка.

Я посмотрел на свою Доисторическую удочку. Её можно было бы починить, поглотив подходящие материалы, но…

Зачем чинить старое, когда можно создать новое?

Я хочу запомнить это место и всё, что здесь произошло. Сотни невинных людей заплатили страшную цену, чтобы я смог стать сильнее.

Новая удочка из ветки умирающего Персикового Древа станет напоминанием.

Обошёл ствол, разглядывая ветви.

Большинство были слишком толстыми или кривыми. Мне нужна была прямая, около двух метров длиной, достаточно тонкая, чтобы удобно лежать в руке.

Нашёл.

Ветка тянулась почти горизонтально от основания кроны. Прямая как стрела, толщиной в запястье у основания и сужающаяся к концу. То что надо.

Я подпрыгнул и ухватился за неё обеими руками.

Она была твёрдой, как сталь. Обычное дерево давно бы хрустнуло, но это сопротивлялось.

Я упёрся ногой в ствол и напряг все мышцы. Шестой уровень Закалки позволял мне гнуть железные прутья, но здесь пришлось попотеть.

– Давай же…

Ветка подалась. Раздался протяжный скрип, похожий на стон.

Я поднажал, вкладывая в рывок вес всего тела.

Трах!

Звонкий щелчок эхом разнёсся по котловине. Ветка отломилась, оставив на стволе светлый скол.

Я повертел ветку в руках, оценивая её вес и баланс. Отличная заготовка для новой удочки. Осталось только выбраться отсюда.

Тихий стон заставил меня обернуться.

Кай шевельнулся. Его веки дрогнули, пальцы прошли по камням. Сломанная рука всё ещё висела под неестественным углом, белая кость торчала из разорванной кожи.

Я подошёл ближе и остановился над ним, разглядывая поверженного противника.

Что с ним делать?

Оставить здесь означало бы заставить его карабкаться наверх с переломом и сотрясением мозга. Вести его самому было бы слишком хлопотно. Оставался третий вариант.

Магия этого места защищала участников от смерти. Стоило получить смертельную рану, и золотой свет выносил тебя на поверхность, попутно исцеляя.

Кай открыл глаза. Взгляд был мутный, но осознанный. Он посмотрел на меня, потом на свою изуродованную руку.

– Не надо, – прохрипел он, с трудом садясь и морщась от боли. – Я Саламандер. Мне не нужна помощь деревенщины, чтобы отсюда уйти.