Измена. Попаданка в законе (СИ) - Нильская Тереза

Эти заключенные выводятся на прогулки и для работы в течение дня. Группами, бригадами. Участвуют в строительстве домов, в строительстве лодок. Пытались строить с их участием даже корабли, но получились грубые баркасы.

Корабледелы — это все-таки очень высокого уровня специальность. А заключенные к этому не стремятся и не умеют.

На четвертом этаже с отдельным входом-лестницей сбоку здания находятся службы тюрьмы. Комнаты начальника тюрьмы, лорда Рочестера Данау.

Говорят, король лично просил его возглавить здесь тюрьму и пресечь коррупцию. Это кабинет, комната отдыха и приемная с секретарем.

Три комнаты — судебный зал, комната судьи для работы и отдыха, комната секретаря — для единственного на всю тюрьму судьи Тора Хитроу, который единолично рассматривает дело заключённого и выносит решение о наказании.

Эти комнаты оформлены красиво, но строго. Ничего помпезного. Судебный зал вообще напоминает мне небольшой зал суда в нашем мире.

Из окон этих комнат открывается чудесный вид на океан и два острова.

Есть комнаты для отдыха персонала тюрьмы, когда дежурят посменно, столовая для них, а также зал для встреч со всем гарнизоном охраны. Остальные помещения гарнизона тюрьмы находятся отдельно, рядом с тюрьмой, и рабочая комната Дэба находится там.

Все это я узнала, работая два месяца в госпитале и тюремном лазарете при нем. Упаси, Боже, женщине сунуться в тюрьму. В госпитале висели схемы тюрьмы и порядок поведения. Ну, а сиделки и охрана иногда рассказывали что-то.

А я умею слушать. И умею анализировать.

Тюремный лазарет находится также отдельно. Он является частью общего госпиталя, где работаю я, и на дню приходится бывать в обеих частях. Палаты тюремного лазарета больше камер, для больных есть сменное белье.

Но решетки и общее отношение к больному заключенному мало отличается от тюремного. А это не способствует их выздоровлению.

Начальник тюрьмы сейчас новый, прошлого убрали за коррупцию. После северного прорыва чернородцев и гибели в полном составе гарнизона, охранявшего тюрьму, были проверки королевских служб. И вскрылись мощные финансовые хищения.

Поэтому начальник тюрьмы теперь — господин Рочестер Данау. Высший дракон по совместительству. Известно, что он друг и ставленник короля.

Я его ни разу не видела, только слышала о нем от Дэба и нашего лекаря.

Именно к нему мне и надо будет обратиться, понимаю, просматривая дело Тимми и дела других заключенных, обнаруженные на лекарском столе.

Дело моего родного Тимми.

Из него я узнаю то, что просто переворачивает мне душу. Наизнанку. Мне. Не Ларике. Мне, Ларисе Антоновне, в миру этом Лариссе Вэлби. Бедный Тимми.

Все это время он искал меня. Точнее, Ларику.

Я пробираюсь в палату лазарета под предлогом осмотра. Смотрю на спящего Тима. Совсем ведь мальчишка еще. Эх, ты, юный любовник. Глажу его вихры, провожу пальцами по щекам.

И шепчу обещающе:

— Тим, Тимми! Я тебя вытащу отсюда, я тебе обещаю…

Глава 19

Судьбы арестантов

Просматривая дела заключенных в день операции Тимми, я открываю для себя жестокий мир «перевоспитания» заключенных. Дело в том, что местный судья, господин Тор Хитроу, как следует из дел заключенных, выносит решения, на мой взгляд, очень своебразно, не делая разницы в сроках заключения. Видимо, считает, что раз камеры разные, этажи разные, то этого достаточно. А сидеть они должны одинаковые сроки.

И вот я обнаруживаю, со своим-то более чем тридцатилетним опытом в системе правосудия в нашем мире, что господин Хитроу не делает разницы между заключёнными по срокам.

В тюрьме есть особо жестокий маньяк, надругавшийся и убивший семь девочек. Старшей не было даже одиннадцати лет, младшей всего пять. Это была очень громкая, оказывается история, в Западных землях, десять лет назад. Его едва не изрешетили на куски родители девочек на месте, когда преступление вскрылось.

Его отправили в северную тюрьму на пожизненное заключение. Маньяк просил пересмотра, и вот Хитроу пересмотрел его. Пятнадцать лет, с учетом уже отсиженного. То есть через пять лет маньяк, насильник и убийца, и все в одном лице, выйдет на свободу. И я об узнаю случайно, из документов лекаря, потому что у маньяка многодневный, пардон, понос.

— Да жрать не надо все подряд, — невольно думаю я.

И в противовес дело другого заключенного, тщедушного паренька из городка в Северных землях. Он украл книгу у своего отца, по магической истории. Не понимаю, как отец мог заявить на него, но он заявил. Хитроу дал ему…. те же пятнадцать лет.

Над пареньком в тюрьме явно издеваются, он часто получает от сокамерников по голове и уже производит впечатление слабоумного. К нам он попал с жаром и высокой температурой, поскольку сокамерники не пускали его на лавку, и он несколько дней провел на холодном полу. Заболел, конечно.

История Тимми была не менее странная, чем история парня, укравшего книгу по мистической истории у своего же родного отца. А какие сволочи отцы бывают, оказывается.

Исходя из документов дела Тимми Далси, из которых я впервые услышала фамилию Тимми, приложенных к медицинским документам, Тимми был задержан за дезертирство.

Было описано, что Тимми поступил на южную границу по личному распоряжению верховного начальника совета всех гарнизонов границы Южных земель, хозяина Южных земель лорда Маркуса Эшбори. Месяц назад, после лечения спины и ног, с признанием «годным к службе». Поступил с припиской о необходимости «строгого контроля к служащему в виду вольнодумства и черт безответственности в характере».

Далее следовало, что за солдатом Тимми Далси контроль осуществлялся руководителем тамошнего гарнизона и его служащими. Но Тимми был сильным и послушным солдатом, только каждый выходной он пытался добраться до отдаленных сел и имений на южной границе, дважды опоздав на службу.

На вопросы, что он делает в иных местах, отдаленных от места службы, солдат не мог связно ответить. Соответственно, он что-то скрывал. В итоге Тимми едва не заподозрили в государственной измене. Но сошлись на дезертирстве.

В итоге, когда в третий раз Тимми не вернулся в гарнизон, на него объявили почти охоту, тщательно отыскивая следы его присутствия. Его нашли недалеко от гарнизона с повреждённой ногой, из-за которой он не мог дойти. Но это уже мало кого волновало.

Наличие приписки от лорда о строгом контроле, удалённые отлучки, недомолвки и отказы от объяснений, подозрения, всего лишь подозрения, сделали свое черное дело. Никто не принял во внимание, что у него открылась рана на ноге, и он физически не смог дойти до места службы. Его ведь искали и нашли, а значит — дезертир.

В условиях службы на границе это было уже серьёзное преступление.

Тимми обвинили в дезертирстве.

Лорд Эшбори, чтобы не было никакого его личного влияния и предвзятости, он как-то опасался этого, посчитал правильным рассматривать дело не в тюрьме при южной границе, а с совершенно ином месте.

Наверное, это было правильно и красиво для лорда Эшбори, не быть причастным к дальнейшим наказаниям Тимми.

Так Тимми был направлен в северную Королевскую тюрьму, где, по сути, попал под особенности характера судьи Тора Хитроу. Который влепил Тимми… да, конечно, его любимый приговор — «пятнадцать лет за злостное дезертирство».

Ужас происходящего просто физически давил на меня. Бедный Тимми… Влюблённый и любящий Ларику. Лишенный невесты. Жестоко избитый драконом за проявление этой любви. Сосланный служить на границу с невылеченными ранами. Строго и предвзято контролируемый.

Он искал любимую, используя для этого любую возможность. И был обвинен в дезертирстве, когда не смог из-за раны вовремя вернуться в строй.

А далее — сомнения и честолюбие лорда, не дай Бог обвинят в предвзятости. И Тимми оказался в самой дальней тюрьме страны без малейшего шанса на защиту при особенностях ведения дела таким судьей.

Я понимала, что Тимми станет первым моим подзащитным в этом государстве. Я сама себя назначаю его адвокатом. Боже мой, Ларика и Тимми, они же как дети. Их надо, надо защищать.