Хозяйка северных земель (СИ) - Эмбер Натали

Слышу шум во дворе, шаги, чей-то голос, но не могу разобрать слова. Затем наступает настороженная тишина.

Медленно выдыхаю и сажусь, проводя ладонями по лицу. Сон уходит окончательно. Руки сами находят меховую накидку. Я кутаюсь в неё, подтягиваю к себе, словно в ней есть хоть какая-то защита. Смешно. Тонкий слой меха не остановит ни стрелу, ни меч, но почему-то становится чуть легче.

Поднимаюсь, босыми ступнями ощущая холод пола, и подхожу к окну.

Снаружи тёмная ночь. Во дворе снова раздаются шаги. Мимо проходят дозорные, переговариваются вполголоса и идут дальше не задерживаясь. Их силуэты исчезают за углом, и двор снова пустеет.

Ожидание выматывает сильнее, чем сама опасность. Я закрываю глаза, прислоняясь к холодному стеклу. Мысли цепляются одна за другую, не давая покоя.

Эрику, должно быть, тоже сейчас непросто. Он всё ещё там, с людьми. Стоит на страже поселения, невзирая на холод и ветер. Ведь Эрик – сын конунга. Даже будучи раненым, он не может позволить себе слабость.

Вздрагиваю, когда за спиной раздаётся тихий скрип двери. На пороге стоит Эрик. Тень в проёме, широкие плечи. Узнаю его силуэт раньше, чем различаю лицо в темноте.

– Эрик… – выдыхаю почти беззвучно.

Он проходит в комнату, закрывает за собой дверь. На секунду опирается на неё плечом. Затем идёт к столу, не глядя на меня. Медленно отстёгивает ножны с мечом, кладёт их на столешницу. Металл тихо звякает о дерево. Когда он пытается снять доспех, я вижу, что ему тяжело.

– Давай помогу, – спохватившись, подхожу к нему.

Эрик качает головой, даже не оборачиваясь. Вот упрямый.

– К чему геройство? – вздыхаю я, – Я же вижу, как ты устал.

Он замирает, его руки на мгновение останавливаются. Потом он медленно поворачивает голову. Смотрит на меня. От этого взгляда внутри всё сжимается.

– Думал, ты спишь, – показывает он жестами.

– Нет, – я качаю головой. – Не могу уснуть.

Тянусь к застёжке на его доспехе. На этот раз он не останавливает меня. Осторожно касаюсь ремня на его плече, расстёгиваю пряжку. Пальцы немного дрожат, но я заставляю себя сосредоточиться. Это просто помощь.

Расстёгиваю кожаные ремешки один за другим. Осторожно снимаю тяжёлые пластины. Под ними – напряжённые мышцы, тёплая кожа. Случайно касаюсь его плеча и отдёргиваю руку.

Он напряжён от моего прикосновения? Или мне кажется?

Сердце бьётся быстрее, чем нужно. Я стараюсь не думать об этом. Снимаю остатки защиты, откладываю в сторону.

– Что снаружи? – спрашиваю тихо, чтобы не думать о другом. – Враги всё ещё в горах?

Эрик коротко кивает.

– Как люди, держатся?

Ещё один кивок.

– Значит, у них хороший ярл. – улыбаюсь я.

Вижу, как уголки его губ слегка приподнимаются. Он делает короткий жест. Затем указывает на меня. Я хмурюсь, пытаясь понять.

– Неужели, ты бы не справился без меня?

Эрик качает головой. Едва заметно морщится.

– Болит? – спрашиваю я.

Он не отвечает. Только проводит рукой по шее, там, где повязка. Значит, болит.

– Садись на кровать, – говорю я чуть строже, чем собиралась. – Я посмотрю.

Он задерживается на секунду. Смотрит на меня, будто хочет возразить. Но потом всё же садится на край кровати.

Обхожу его, становлюсь за спиной. На секунду зависаю, прежде чем коснуться повязки. Почему я так волнуюсь?

Глубоко вдыхаю. И осторожно начинаю развязывать повязку. Снимаю её и замираю. Из-под корочки всё ещё сочится кровь.

– Ты перенапрягся, – тихо говорю я. – Нужно больше отдыхать.

Он поворачивает голову, будто хочет что-то сказать, но я мягко останавливаю его ладонью.

– Пожалуйста, не двигайся.

Он замирает. Слушается.

Обрабатываю рану, стараясь быть аккуратной. Но руки всё равно иногда касаются его кожи. Закусываю губу, заставляя себя сосредоточиться. Заканчиваю перевязку быстрее, чем обычно.

– Готово, – говорю тихо, убирая руки.

За окном занимается рассвет. Серые тучи низко висят над фьордом, но сквозь них пробивается солнце.

Внезапно раздаётся гулкий звук. Я поднимаю голову.

– Эрик, ты слышал?

Через несколько секунд звук рога повторяется. По коже пробегает холодок. Неужели враги нападают? Эрик хватает меч, быстро пристёгивает ножны.

Вдруг этот день станет для нас последним?

Мысль приходит внезапно. Я отгоняю её прочь.

Торопливо помогаю Эрику закрепить доспехи, затягиваю ремешки. Наши взгляды встречаются. Я машинально лезу рукой под воротник платья. Стягиваю руну Уруз и надеваю Эрику на шею.

– Береги себя, – шепчу ему.

Он резким движением притягивает меня к себе, целует в макушку. В следующую секунду он уже исчезает за дверью.

– Они идут! – раздаётся крик снаружи.

У меня внутри всё холодеет. Вижу, как Эрик выходит во двор. К нему подходят дозорные. Я не разбираю слов, но понимаю, что наши дела плохи.

34

Эрик

Я резко оборачиваюсь. Протяжный звук рога прокатывается по фьорду. Враги приближаются? Или вернулись свои?

Смотрю на Арину. Она стоит у двери, всё ещё сжимая ручку, словно держится за неё, чтобы не сорваться с места. Бледная. Свет от факела в коридоре падает на её лицо неровными, пляшущими пятнами, в этом свете она кажется ещё более хрупкой.

Я велел ей оставаться в комнате, что бы ни случилось. Наши взгляды встречаются. Я хочу протянуть руку. Хотя бы на секунду коснуться её. Отворачиваюсь, прежде чем это желание становится сильнее меня. И выхожу из дома.

– К воротам! Быстрее! – раздаётся крик где-то справа.

Поселение уже не спит. На позициях стоят люди с копьями в руках, щиты подняты. Быстрым шагом направляюсь к воротам. Ярл не имеет права на слабость. Даже если сердце внутри уже сорвалось в бешеный галоп, снаружи должен быть несокрушимый камень. На меня смотрят, по мне судят об опасности. Отступать нельзя. Если дрогну я, то дрогнут все. Как стена, из которой выбили первый камень.

Я поднимаю руку. Люди замечают сразу. Они смотрят на меня и ждут указаний. Показываю жестами. Три пальца в сторону ворот. Два – на восток. Старик уже рядом. Он следит за каждым моим движением, ловит смысл раньше, чем я заканчиваю.

– Трое на ворота, двое к восточной стене, – переводит он, – Остальным держать строй! Не разбредаться! И да поможет нам Один!

Голоса подхватывают, разносят дальше, по цепочке. Мужчины двигаются, перестраиваются, сбиваются в подобие строя. Плотники, рыбаки, кузнецы. Каждый из них сжимает оружие, от него зависит жизнь его детей.

Я прохожу мимо. Смотрю каждому в лицо. Запоминаю. Если мы переживём это утро, я должен помнить, кто стоял рядом. Если нет, это уже не будет иметь значения.

Я смотрю в сторону холмов, откуда должен появиться враг. Мне кажется, что они должны ударить сразу, пока мы не опомнились, не построились. Так делают все. Даже я сделал бы так. Но враги почему-то медлят. Разделились? Идут в обход?

– Где они?.. – шепчет кто-то за спиной. Голос молодой, испуганный. Люди вокруг начинают нервничать.

– Почему не идут? – подхватывает другой, постарше, но в его голосе тоже страх.

Я стискиваю зубы. Напряжение растёт с каждой секундой. Если так продолжится, мы начнём разваливаться сами. Без всякого врага. Шагаю вперёд. Останавливаюсь на открытом месте, там, где меня видно всем. Пусть смотрят. Пусть видят, что я не боюсь.

– Корабли! – кричит дозорный.

Я резко оборачиваюсь, и сердце пропускает удар.

– Где?! – спрашивает старик.

– Во фьорде! У входа! Идут!

Я уже срываюсь с места и бегу, перепрыгивая через брёвна, расталкивая локтями замешкавшихся людей. Камни скользят под ногами, но я не замечаю. Поднимаюсь выше к краю обрыва, откуда открывается вид на море.

Вглядываюсь в густой туман и вижу сквозь него силуэты. Длинные, узкие, с изогнутыми носами, поднимающимися высоко над водой. Три Драккара. Свои. Вернулись.

Я выдыхаю, чувствуя, как спадает напряжение. Но облегчение длится всего секунду. Замечаю, что-то не так. Корабли идут медленно. Нет победных возгласов, которыми всегда сопровождают возвращение.