Князь Искажений. Гексалогия (СИ) - Ренгач Евгений

Такого жалкого взгляда я не видел уже давно…

– Я не стал его убивать. Он жив. Но его судьба в моих руках.

– Можешь делать с этим выродком всё, что пожелаешь! – Князь не произнёс, а буквально выплюнул эти слова. – Его дальнейшая судьба меня не касается!

Илья вздрогнул и отвернулся.

Я же снова посмотрел на князя.

– Вы же понимаете, что перешли черту? Ваша семья уничтожила мой Род и оболгала Князя Искажений. Вы заставили людей забыть о том, что он сделал и присвоили себе его заслуги!

– Не понимаю, о чём ты говоришь!

Князь попытался прервать связь, но я использовал свой Дар. В основе энергофонов лежала магия. Если задеть нужный контакт, то, при должной сноровке, звонок можно было удержать.

У меня всё получилось. Князь пытался сбросить разговор, но, сколько он ни нажимал на кнопку, ничего не происходило.

– Мы не закончили. Просто знайте – вы бросили моей семье вызов. И я этого не забуду!

– Барон, это что, официальное объявление войны⁈ – Князь скрипнул зубами. – Мы растопчем тебя, даже не заметив!

– Нет, что вы, какая война… – В отличие от Анатолия, я сохранял спокойствие и равнодушно наблюдал за тем, как князь кипит от гнева. – Всего лишь мягкое предупреждение. Я хочу, чтобы вы знали, – Гордеевы всё помнят и ничего не забывают!

Удерживать звонок вечно было невозможно. Князь надавил собственной силой, и разговор прервался. В трубке раздались короткие гудки.

Меня это не расстроило. Я сказал князю всё, что хотел. И даже немного больше.

– Хозяин, ты уверррен, что угрррожать такому человеку – хорррошая идея? – Брысь рыкнул мне на ухо.

– Лохматый, я участвовал в тысячах аристократических интриг. И скажу тебе честно – нет правильного поведения и неправильного. Иногда самое верное, что ты можешь сделать – это произнести всё, что думаешь!

Я сказал это таким тоном, что спорить со мной питомец не рискнул. Что ни говори, но лохмач отлично знал, когда стоит держать язык за своими острыми зубами…

– Андрей, осторожно!

По лесу прокатился резкий окрик. Я узнал голос Юли. Кажется, они с Мишей закончили отбиваться от монстров и подошли ко мне. Увлёкшись разговором с Мамонтовым, я даже не заметил их приближения.

А ещё я едва не упустил нападение.

Беседа с князем заняла всего несколько минут. Но этого времени оказалось достаточно, чтобы Илья успел восстановить часть потраченной энергии.

Пользуясь тем, что моё внимание сконцентрировано на его отце, он вскочил на ноги и взмахнул зачарованным кинжалом.

А ведь я не успел его обыскать…

Как человек, окончательно утративший доблесть, он метил не куда‑нибудь, а мне в спину.

– Не сегодня!

Моя Броня развернулась, вспыхнув голубой сферой. Резко возникнув вокруг тела, она оттолкнула Илью. Он отступил на несколько шагов, но сдаваться не стал.

Энергии у Мамонтова было всего ничего. Строго говоря, на ногах он стоял только благодаря охватившей его ярости. Слова отца послужили для него топливом.

Видимо, он решил, что, убив меня, каким‑то образом сможет заслужить его одобрение.

Наивный мальчик! Такие люди, как князь, очень редко меняют своё мнение…

Выставив кинжал перед собой, Илья бросился на меня.

Я не стал его жалеть. Перехватив ладонь, надавил. Запястье хрустнуло, словно сухие ветки. Оружие выпало из ослабевших пальцев.

Илья взвизгнул и обмяк. Сил сопротивляться у него больше не было.

Он был полностью в моей власти.

– Андрей, стойте! Если вы его убьёте, то это приведёт к страшным последствиям. Это повод для Родовой войны!

Ко мне приближался Аристов. И не один, а в сопровождении отряда из верных бойцов.

И его нелёгкая привела!

– Не переживайте, граф. Я не собираюсь его убивать. После того, что он сделал, смерть была бы слишком мягким наказанием.

Я повернулся к Илье и закрыл глаза. Мой внутренний взор обратился к скрытым резервам. Навыки замелькали передо мной, пока взгляд не остановился на одном из них.

Пробуждая вторую Ветвь, Вероника Соколовская сделала больше, чем собиралась. Вместе с моей магией она пробудила и часть скрытых Навыков.

Одна из способностей снова была со мной. Всё, что от меня требовалось, – это вдохнуть в неё силу.

Это я и сделал.

Мир вокруг изменился.

Илья не сразу понял, что произошло.

Внезапно стало очень темно. Холод пробирал до костей, а сердце сжало одиночество. В одно мгновение его охватило ощущение, будто всё хорошее в его жизни закончилось и единственное, что его ждёт впереди, – это боль и страдания.

Мамонтов всхлипнул и огляделся. Только сейчас он начал понимать, что всё вокруг стало совсем другим.

Лес сменила выжженная пустыня. Под ногами хрустела сухая земля, на чёрном небе горел огромный кроваво‑красный шарик солнца, а по сторонам возвышались голые скалы.

Ни растений, ни цветов, ни деревьев. Только пустота, жар и горячий воздух, дерущий лёгкие, словно наждачная бумага.

Посреди выжженной пустыни стоял Андрей Гордеев. Барон выглядел не так, как на земле. Он казался старше, его волосы были длиннее, а сам он был выше и намного мускулистее.

Не юноша, но зрелый мужчина.

А ещё его взгляд… Это был взгляд человека, который многое повидал и прошёл через такие испытания, о которых обыкновенные люди даже не подозревают.

Илья не получил полноценного образования. Анатолий Мамонтов никогда не видел его своим наследником и считал, что ему не имеет смысла тратит время на бесполезные книги.

Но даже недалёкий Мамонтов вспомнил, что уже видел этот взгляд. И не где‑нибудь, а в учебнике истории! И не в каком‑нибудь новом, а древнем, чудом сохранившемся в библиотеке отца.

Так со страниц книги смотрел Князь Искажений.

– Ты… – Илья и сам не знал, что сказать. – Что ты сделал⁈ Где мы⁈

– Так просто это не объяснить. – Гордеев медленно направился к нему. Барон находился от него в нескольких метрах, но чувство было такое, будто он шептал Илье на ухо. – Скажем так, у меня есть Навыки. Особые способности на разные случаи жизни. И это один из них. Я называю его Отрешение.

– И что… Что оно делает⁈ – Язык не слушался, и самые простые слова давались Илье с огромным трудом.

– Это что‑то вроде ментальной ловушки, но только очень сильной. Тот, на ком я её использую, попадает в моё собственное измерение. Не физически, только его сознание. И здесь я могу делать всё, что захочу…

Слова Гордеева не сразу дошли до перепуганного Мамонтова.

– Ты… Ты хочешь меня убить⁈

– Нет. Это слишком легко! Для тебя я припас особое наказание.

Мир вокруг задрожал. Илья почувствовал, как будто внутри него разгорается пламя. Оно жгло плоть, сжигая его изнутри.

Ему понадобилось время, чтобы понять – это горит его собственный Источник, а, следом за ним, и все его энергетические каналы.

– Что ты делаешь⁈

– Выжигаю всю твою магию. – Голос Гордеева звучал сразу отовсюду. – Ты хотел отнять у меня жизнь, а я забираю у тебя то, что ты ценишь больше всего. Твою силу. Мне кажется, это справедливо…

Илья тихо завыл, но не от боли, а от обиды.

– И ещё кое‑что…

Барон коснулся его груди, и Мамонтов почувствовал, как кожу начинает щипать, будто на неё плеснули кислотой. Опустив взгляд, он увидел, как под ключицей выступает сложный знак, состоящий из множества кровавых линий.

Будто кто‑то невидимый несколько раз взмахнул хлыстом, оставляя на нём своё кровавое обозначение…

– Это Руна Верности. Своего рода, моя Метка. Теперь мы с тобой связаны. Ты не сможешь нанести вред мне и моему Роду. С этой минуты, что бы ты ни делал, моя Метка будет напоминать тебе об этом дне…

Гордеев сделал шаг назад, и мир снова начал меняться. Но Илья этого уже не видел.

Он закрыл глаза и потерял сознание. Темнота накрыла Мамонтова, унося его с собой.

Больше он ничего не видел…