Хозяйка жемчужной реки (СИ) - Иконникова Ольга

— Простите, Екатерина Николаевна, что приехал без предупреждения! — счел нужным извиниться он.

— Ну, что вы, Илья Александрович! — откликнулась я. — Вы же говорили, что эта земля уже ваша, так что вы можете бывать тут безо всяких церемоний.

— Изволите язвить, ваше сиятельство? — усмехнулся он. — Впрочем, именно поэтому я и предпочту не входить в ваш дом. Чтобы вы не вообразили себе ничего того, что не соответствует действительности.

— Но разве вы приехали не для того, чтобы обозреть свои владения? — удивилась я.

Мы так и стояли друг против друга — я на крыльце, а он возле него. Но я не собиралась уговаривать гостя войти в дом и выпить с нами чаю. Хотя Алябьева наверняка уже озадачила Глафиру подготовкой стола к трапезе.

— Не скрою, это именно так. Находясь в Петербурге, сложно составить мнение о целесообразности строительства здесь завода. Хотя пока я добирался до Онеги, я раз десять пожалел о том, что отважился на это путешествие.

— Всего-то десять раз? Это не так уж и много. Когда я ехала сюда, я ругала себя за это решение на каждой кочке, на которой подпрыгивал экипаж.

— Вполне представляю себе, каково вам было оказаться тут после Москвы, — сочувственно вздохнул он. — Но именно поэтому я и полагаю, что вам будет куда разумнее вернуться домой.

Знал бы он, откуда я была родом! И хотя говорил он вполне по-дружески, его слова вызвали у меня негатив.

— Мой дом сейчас тут, ваше сиятельство. Равно как и дом дочерей моего покойного мужа. Так что не пытайтесь обставить ситуацию так, будто вы оказываете нам одолжение. Я понимаю, что вы не обязаны думать о наших интересах. В финансовых делах каждый сам за себя. И не ваша вина, что арендная плата Кирсановыми не вносилась вовремя. Вы имели полное право воспользоваться этим, что вы и сделали. Но я надеюсь, что вы позволите и нам иметь об этом собственное мнение, которое не будет совпадать с вашим. А еще мне хотелось бы посмотреть на документ, дающий вам право на эту землю. Полагаю, он у вас с собой?

Он выдержал мой взгляд. Но в ответ на мой вопрос покачал головой.

— К сожалению, нет. Я собирался в дорогу в спешке и, увы, часть документов оставил в Петербурге.

Вот как? Неужели он думает, что я ему поверю?

— В таком случае, ваше сиятельство, нам пока не о чем разговаривать. До тех пор, пока вы не предъявите доказательств, что право распоряжаться этой территорией перешло к вам, я буду считать, что это не так.

— Это ваше право, Екатерина Николаевна. Впрочем, я много думал о нашем с вами разговоре у Дубининых и пришел к выводу, что поступать так с вами и вашими падчерицами и в самом деле было бы слишком жестоко с моей стороны. Так что я готов предложить за этот особняк разумную компенсацию. Поскольку я хотел бы наблюдать за строительством завода лично, мне всё равно придется искать себе какое-то жилье. И хотя мне не слишком нравятся столь помпезные строения, это лучше, чем съемная квартира в Онеге.

Мне показалось странным, что он готов был пойти на такую уступку, и теперь я еще больше сомневалась в существовании договора.

— И где именно вы собираетесь строить завод? — спросила я.

Он поманил меня за собой и направился к угору, с которого открывался превосходный вид и на реку, и на ближайшие окрестности.

— Вон там! — он указал в ту сторону, где на берегу раскинулась довольно большая деревня. — Пока я ехал сюда, я велел кучеру остановиться в нескольких местах. И это место показалось мне весьма подходящим. Хороший доступ к реке, невысокий берег, ровная местность.

— Но там находится деревня! — я не сомневалась, что он видел это и сам.

— Ну, так что же? — он пожал плечами. — Для тех, кто готов будет пойти работать на завод, я построю многоквартирные дома на его территории. А остальным придется перебраться в другое место.

— Но эти люди жили здесь испокон веков!

Для него это вряд ли было серьезным аргументом. И он это подтвердил.

— Лес рубят — щепки летят, Екатерина Николаевна! Не пытайтесь воззвать к моей совести. В некоторой степени я лишился ее шесть лет назад, когда бывшие крепостные моего отца, оказавшиеся недовольными условиями освобождения, подожгли нашу усадьбу. И ладно бы мы прежде жестоко относились к ним! Но нет! Мой отец был одним из самых прогрессивных помещиков нашей губернии и всегда заботился об интересах своих крестьян. Но они быстро забыли об этом. И когда после пожара отца хватил удар, и он скончался, я понял, что никто не ценит хорошего отношения. А раз так, то стоит ли вообще его проявлять?

Глава 32. Прогулка

— Что же вы не пригласили его сиятельство к столу? — высказала мне претензию Алябьева, когда я вернулась в дом.

Стол к обеду был уже накрыт. Я отметила и украшенную кружевами льняную скатерть, которой он был застелен впервые с моего приезда, и фарфоровые блюда из сервиза, что обычно стоял нетронутым в шкафу в буфетной.

— Он не пожелал у нас обедать. Но, думаю, у вас еще будет возможность пригласить его к столу. Он явно намерен в Онеге задержаться. И он пообещал мне в следующий свой визит к нам привезти тот договор об аренде земли, на основании которого он намерен распоряжаться нашими землями. Он отчего-то забыл его в Петербурге.

Юлия Францевна кивнула с самым серьезным видом.

— Нужно будет сказать Глафире, чтобы накрахмалила салфетки и отстирала пятно на этой скатерти. А то вон, пришлось поставить на него вазу.

Ее желание достойно принять человека, который намеревался выселить нас из дома, было мне решительно непонятно. Но спорить с ней из-за этого я уж точно не собиралась.

После обеда я навестила Глашу Меньшую и рада была убедиться, что девочке стало уже гораздо лучше. Но я всё равно попросила Глафиру Авдеевну поберечь ее пока и не загружать работой. А потом и вовсе придумала, как на несколько дней от этой работы ее отвлечь.

— Вы хотите проехать по ближним деревням? — удивилась Юшкова. — Ох, умаетесь! Дороги-то у нас какие? По которым не всякая телега пройдет.

Я улыбнулась.

— Да-да, я уже слышала местную поговорку! Во всей Онеге ни одной телеги! Но ведь на самом деле и телеги, и экипажи тут есть. И не только у нас.

— Да толку-то от них? — махнула рукой кухарка. — После дождей только на санях и можно проехать. Ну, да сейчас, пока вёдро, может, и ничего.

— А в каких деревнях есть ловцы жемчуга? Мне бы с ними потолковать…

Юшкова задумалась, а потом принялась рассказывать:

— Вот есть деревня Амосовская верстах в семи отсюда. Там, почитай, человек сто проживает. Есть Павловская, она еще больше. Но она на левом берегу Онеги, переправу искать надо будет.

Мостов через реки тут не было, ни через Онегу, ни через Вангуду. А здешние лодочки казались мне слишком хлипкими и ненадежными, так что те деревни, до которых было трудно добраться, я сразу отбросила.

— А в Пороге есть ли кто, кто жемчугом промышляет?

Порог был по местным меркам уже селом. И хотя жителей там было не больше полутора сотен, в отличие от большинства близлежащих деревень, там были аж две церкви. И я давно уже хотела туда съездить.

— Есть! — кивнула Юшкова. — Можете и в Вангуду съездить, но там дорога шибко хуже.

Вангуда тоже считалась селом, и там тоже были две церкви.

— А вот Ефим Коковин где проживает?

— В Острецовской. Там жителей-то, поди, всего чуть поболе десятка наберется.

Вот с этой деревни я и решила начать. Может быть, до таких маленьких населенных пунктов скупщики жемчуга не добираются, и люди рады будут продать выловленные жемчужины мне?

— А Глаша Меньшая у нас откуда родом?

— Из Воронинской. Там дворов семь или восемь всего. Обе эти деревни недалеко от Порога.

Я велела Юшковой спросить у Глаши, не захочет ли она прокатиться со мной до своих родных мест, а потом и до Порога. И кажется, девочка сильно этому обрадовалась.

Ей было всего двенадцать и, конечно, она скучала по родным. Я попросила Глафиру Авдеевну приготовить нам съестного в дорогу. Наверняка мы проездим целый день, и мне совсем не хотелось остаться голодной. А еще попросила собрать отдельную корзинку с гостинцами для семьи Глаши. Не с пустыми же руками она поедет домой.