Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна

Я скользнула взглядом в ту сторону, откуда он появился – ну разумеется. Квартал мастеров. Один их этих рукодельников, собирающих кустарные артефакты из чего попало без всякой научной базы, да еще механизмы, якобы способные вообще заменить магию. Даже почудилось, что от мужчины чуточку тянет машинным маслом.

– Позвольте пройти, – холодно откликнулась я.

– Какая строгая пичужка, – как-то тепло усмехнулся он.

Вздрогнув, я подняла взгляд – и встретилась с ним взглядами.

У него разные глаза. Один зеленый, другой – желто-карий.

И я знаю эти глаза.

Просто когда я видела его, он был старше. И раньше я не догадывалась, откуда взялся этот человек.

Надо же… а я-то так гордилась собой. Гений поколения, удивительное открытие… каких только восхвалений я не слышала в свой адрес в первой жизни.

А оказывается, мое открытие почти смог повторить какой-то самоучка из квартала мастеров.

Вот кто создал “паутину” во второй раз.

Глава вторая

Наверное, этот тип вслед за Мареком счел меня сумасшедшей или кем-то вроде того. Не каждый день тебя разглядывают с таким сложным выражением лица, а потом едва ли не сбегают, не удосужившись даже вежливо попрощаться.

Впрочем, все равно. С этим кэром я уж точно не намерена поддерживать светских отношений. Да и каких бы то ни было. В первой жизни я о нем ничего не слышала, а во второй – видела лишь однажды мельком. Просто разные глаза – это то, что сложно забыть. И я знала о нем лишь то, что Дорин Сабо руководил тем самым проектом.

И да, в те будущие времена он выглядел куда приличнее – даже вполне можно было принять за достойного человека. Сейчас мастер в нем безошибочно опознается с первого взгляда – по загару, небрежной одежде, множеству явно несертифицированных артефактов. И по этому уж слишком вольному поведению, разумеется. Вся эта публика едва ли что-то слышала о приличиях и манерах.

Значит, в этот раз о нем снова никто ничего не услышит. Потому что я больше не собираюсь бросать свою работу… и предоставлять возможность делать ее необразованным дилетантам. Надо только найти способ не позволить никому использовать мои наработки во зло.

А Дорин Сабо останется просто никому не известным мастером. Одним из тысяч.

На рейс я из-за этого столкновения едва не опоздала – примчалась к вокзалу в последний момент, на ходу отсчитывая монеты за билет, а на посадочную площадку взбежала, перепрыгивая через ступеньки. Черепаха, сложив крылья, меланхолично что-то жевала. Приставную лесенку для пассажиров уже собирались убирать от панциря.

– Позвольте! – я чуть не снесла служку и так решительно вскочила на первую ступеньку, что колеса под лестницей слегка поехали. Парнишка поспешил поддержать трап.

Надо же, как я успела снова отвыкнуть от этого допотопного транспорта. Поверхность панциря сложно назвать ровной, и каблуки сапожек то и дело подворачивались. Приходилось постоянно держаться за скобы-перила.

– Здесь свободно? – я остановилась у последней скамьи в ряду – просто чтобы не идти дальше, да и сойти потом первой.

– Конечно, кэри! – худощавый и взъерошенный юноша в довольно потрепанном сюртуке и с блекло-рыжими волосами даже с готовностью попытался подвинуться, хотя никакой необходимости в этом не было – скамейки и без того двухместные. Да и возможности – учитывая, что сам молодой человек успел уже пристегнуться.

По проходу между скамьями с топотом и визгом, раскинув руки, пронесся в одну, а потом в другую сторону мальчик лет семи на вид.

– Ежи, не балуйся! – строго окрикнула его полная женщина с передней скамьи. – Сейчас напугаешь черепаху, и она тебя сбросит!

Я усмехнулась. Меня тоже когда-то в детстве так стращала няня. На самом деле надо очень постараться, чтобы чем-то удивить привычную ко всему пассажирскую черепаху. Да и в целом эти животные не склонны… к слишком резким движениям.

– Прошу всех пассажиров занять свои места и пристегнуться! – погонщик поднял руки, выплетая первую команду.

Махина под нами зашевелилась, и я торопливо защелкнула страховочный ремень.

Гигантские крылатые черепахи – реликтовый вид животных. Их последних представителей обнаружили исследователи необитаемого пустынного континента на юге, а уже полларские и алесские ученые нашли способ не только нарастить популяцию, но и сделать ее более устойчивой, адаптировав к нашему климату. А потом и приручить – эти звери оказались довольно умными, способными запоминать маршруты и реагировать на команды. Погонщикам даже почти не приходится применять магию.

И черепахи оказались совершенно незаменимы для грузовых и пассажирских перевозок – сильные, выносливые, они способны были преодолевать огромные расстояния, практически не замечая дополнительной ноши из пары десятков человек на спине.

Только очень медленно.

А еще они всегда считались самым безопасным видом транспорта. Упасть с панциря, пристегнувшись артефактными ремнями, невыполнимо. В отличие от дирижабля, черепаха не взорвется, в отличие от лошади – не взбрыкнет и не понесет. Худшее, что может случиться во время перелета, – животное в какой-то момент вдруг решит вздремнуть, приземлится в произвольном месте и втянется в панцирь. И никакими силами ее будет не поднять в воздух, пока не выспится. Но такое, к счастью, случается только на дальних маршрутах.

Черепаха сделал несколько шагов к краю посадочной площадки – и перевалилась через него. Я вцепилась пальцами свободной руки в скобу, закрепленную на спинке скамьи передо мной. Рывок, от которого пассажиров вдавило в сиденья, – а потом черепаха наконец выпростала из-под панциря и расправила гигантские крылья.

Никогда не любила этот момент. Каждый раз кажется, что эта махина сейчас просто свалится с высоты площадки.

Черепаха, тяжело взмахивая крыльями, медленно набирала высоту.

– А ведь я вас видел в университете! – радостно объявил вдруг мой рыжий сосед, широко улыбаясь и протягивая руку. – А на каком вы факультете? А я Ратко Милич, с анималистики, четвертый курс!

– Я преподаватель, – прервала я этот поток слов, и мальчишка резко осекся, так стремительно захлопнув рот, что слышно было, как щелкнула челюсть. Руку, тем не менее, пожала. – Петреска Морриш, факультет теоретической магии.

Да, вот такое у меня имя, больше похожее на фамилию, – в честь прабабки, переместившейся в прошлое на пять лет и немало приумножившей капиталы семьи. Обычно я предпочитаю называться Петрой. Интересно, будут ли называть потомков уже в мою честь? Хотя сначала надо выяснить, а будут ли у меня потомки.

Рыжий Ратко Милич очень осторожно вынул руку из моей ладони и прижал к себе – то ли не знал, куда деть, то ли живот разболелся от неловкости.

– Простите…

– Ничего, – я вежливо улыбнулась. – Я читаю общую теорию магии. Неудивительно, что нам не доводилось сталкиваться.

Парень впечатленно закивал.

Вообще-то это звучит впечатляюще только для первокурсников или непрофильных студентов – как самый молодой преподаватель я веду, по сути, самое общее введение в специальность. Конечно, у меня есть еще пара спецкурсов, но их название бедолаге вообще ничего не скажет.

Под брюхом черепахи проплывали редкие облака. Повернув голову, я залюбовалась открывшимся видом на шпили, башни и ратуши. Город с высоты черепашьего полета – потрясающее зрелище!

Увы, молчать слишком долго оказалось все же выше сил моего попутчика.

– А вы тоже на скачки? – любопытно спросил он, и тут же воодушевленно добавил, – я собираюсь ставить на Белого Ветра, а вы?

Я даже не сразу сообразила, о чем он. Скачки? В самом деле, это ведь сегодня. Ежегодный большой забег. Но ипподром находится за городом – ближе к Брегову, чем к пригороду, где живут мои родители.

Впрочем, тут же пришло и воспоминание. Я слышала, что так делают студенты и завзятые игроки. Взять кэб до ипподрома в городе не все могут себе позволить. А вот билет на рейсовую черепаху стоит совсем недорого, особенно если лететь на утренней. И извозчики из пригорода просят куда меньше столичных. В итоге экономия, думаю, выходит не такая уж большая, а времени нужно потратить уйму. Но, видимо, желание выгадать лишнюю пару монет на ставку перевешивает.