— Так ли это? Не уверен. Но в любом случае, это уже прошлое. Когда сын вернулся мы еще больше отдалились друг от друга. Стали почти чужими людьми. А потом он решил женится. Выбрал девушку не знатного рода, из купеческой семьи. Но я уже не стал препятствовать, надеясь, что любовь и счастливая семейная жизнь навсегда отвлекут его от прежних увлечений.
— Не помогло?
— На какое-то время помогло. А потом он попал в очень опасную ситуацию, не с теми связался. Я все продал… и знаешь, что оказалось?
— Что?
— Что это афера. Мой сынок и его жена обманули меня. Я остался ни с чем, продав даже имение, как оказалось — подставному лицу Германа. Меня выкинули за порог, как старую ветошь. И я жил на улице, пока не встретил тебя.
— Мне очень жаль… — подбираю слова, не зная, что сказать.
— Это еще не конец истории. Вчера старый знакомый рассказал мне, что большие деньги ударили сыну в голову и он опять начал играть. Из былого богатства осталось только имение. Которое он планирует продавать на аукционе в ближайшие выходные. Вот так вот…
— Тебе жаль его? Сына? Мы можем…
— Нет. Не можем. Это его жизнь, и он все сделал, чтобы итог был именно таким. Родительский дом жаль. Портреты… Вышитые рукой моей матери гобелены. И жаль, что сын сподобился продавать родовое имение.
— Мы что-нибудь придумаем… Надо только. Ой! Суд! Быстрее, мы опаздываем!
Глава 21
В здание суда мы забегаем галопом. Запыхавшиеся и красные. Амудсен уже здесь, но адвокат у него другой. И вид у мужа злой. При моем появлении он тут же схватывается со стула в коридоре и, подойдя ко мне, хватает под локоть, пытаясь увести к окну.
— Руки убери, — тут же вмешивается Петруччо.
— Что? Ты вообще кто такой? Это моя жена, что хочу, то и дел…
Мой лорд-наперсточник не тратит время на разговоры с идиотом. Он крепко сжимает пальцами запястье Амудсена и силой вынуждает его отпустить меня.
— Повторяю. Руки убери. И больше их к этой леди не тяни, если не хочешь, чтобы следующий месяц тебя кормили из ложечки в больнице.
Амудсен отступает на шаг. Презрительно смотрит на Петруччо, потом на меня.
— Как же ты низко опустилась, Алария. Нанимаешь какой-то сброд. Адвокат этот твой, девица мерзкая, — кривит губы. — Теперь еще это…
— Все? Высказался? — поворачиваюсь, собираясь уйти.
— Нет! Признайся, что ты сказала моему адвокату?
— Кому? — непонимающе хлопаю глазами. — Какому адвокату? Ты в своем уме?
— Не притворяйся, лживая гадина! Поверить не могу, что пригрел на груди змею! Столько месяцев ты притворялась слабой и глупой, чтобы нанести удар в самое сердце! Что ты сказала адвокату, стерва?! Он вчера прислал письмо, что отказывается вести мое дело! И даже вернул задаток, мерзавец!
— Может, он наконец-то понял, какое двуличное и жалкое животное его клиент? — не упускаю возможность пройтись по самомнению почти бывшего мужа.
— Ах ты! — замахивается, но тут же останавливается, бросив опасливый взгляд в сторогну Петруччо.
Типичная черта вот таких вот недомужиков: видеть угрозу только в лицах мужского пола и недооценивать женщин. Я бы уже давно врезала Амудсену, руки так и чешутся, да только мы в суде, незачем усугублять мое и так непростое положение. Хватит того, что вчера, забывшись, целовалась с чужим мужчиной в кафе у всех на виду. Мало ли как это еще аукнется.
Наши разборки прекращаются внезапно, стоит только судье выйти из кабинета. Он своим важным туловищем проходит мимо нас, даже не глянув в нашу сторону, и заходит в зал заседаний. Мы гуськом за ним. В самый последний момент заскакивает и моя Хелена.
— Ну что там? — спрашиваю.
— Свидетель принят. Я предупредила охрану на дверях, чтобы проводили ее к нам, но Мариса пока что не появлялась.
Я настораживаюсь.
— Странно. Я вчера четко сказала, на какое время ей прийти. Ладно… может, опаздывает.
— Может.
Мы усаживаемся в зале. Секретарь суда тратит наше время на перечисление регалий судьи и восхваления его профессиональных качеств. Амудсен нетерпеливо ёрзает, я же радуюсь. Чем позже начнем, тем лучше. Наша свидетельница все еще не пришла…
Первым берет слово адвокат моего почти бывшего мужа, рассказывает о том, что теперь он ведет дело, судья одобряет.
— Сторона графини заявила о свидетеле, — сообщает чуть позже секретарь.
— Протестую! — вякает адвокат Амудсена. — Нас не предупредили о каком-то свидетеле!
— Все документы у вас на столе, — отвечает секретарь. — У вас было время с ними ознакомиться.
— Протест отклонен! — рявкает судья.
Я радостно потираю руки, но недолго.
— Вызывается свидетель со стороны графини. Госпожа Мариса Верн! — громогласно провозглашает секретарь.
Мы с Хеленой переглядываемся.
— Вызывается свидетель Мариса Верн! — повторяет секретарь.
Дело запахло жаренным.
Мой взгляд падает на довольно лыбящегося Амудсена. Вот, пес смердящий! Неужели лапу свою к этому приложил? Похоже на то… Лепешка коровья!
— Свидетеля со стороны графини нет. Переходим к свидетелю со стороны графа, — произносит секретарь.
— Протестую! — теперь уже подскакивает со стула моя адвокатша. — Нас не предупреждали о появлении каких-либо новых данных!
— Свидетель появился неожиданно, перед самым заседанием. Вас не успели предупредить, — сообщает секретарь.
— Протест отклонен! — гавкает судья. Старый упырь!
— Вызывается свидетель Рушмер Бок.
В зал, неприятно шаркая ногами заходит уже весьма пожилой дедуля. Проходя мимо меня, он позволяет себе мерзко усмехнуться, являя пеньки зубов. Старик проходит к сиденью для свидетелей, произносит положенную клятву о том, что обязуется говорить только правду.
— Итак, господин Бок, поведайте суду то, что рассказали сегодня нам с графом, — говорит адвокат Амудсена.
— О, я все расскажу! Все! Женщины забыли свое место! Ишь чего вздумали, разводиться! Нельзя такое спускать с рук! Таких учить надо! Палкой! Я всегда говорил: у хорошей жены синяки не сходят!
Сжимаю пальцы в кулаки. Пустите меня, я сейчас голыми руками задушу этого старого хрыча!
Глава 21-1
— Ближе к делу, уважаемый, — секретарь останавливает словоохотливого деда.
— Да, я могу ближе к делу. А как же… Вчера вот своими собственными глазами видел, как эта, с позволения сказать леди, — тычет в меня пальцем, — целовалась прямо среди бела дня на улице с другим мужчиной!
— Ты что?! — Хелена почти шипит в мою сторону.
Пожимаю плечами, бросая на нее виноватые взгляды. Ну да, я вчера сделала большущую глупость, расслабилась в самый неподходящий момент.
— Да-да! Сам видел! Целовалась! — продолжает говорить противный старик.
— Ну что же, — судья показательно хмурит брови, — согласно брачному договору, муж может с вами развестись.
— Прошу прощения, Ваша Честь! — влезает адвокат. — Мой клиент не хочет разводиться с данной… леди. Наоборот, он хочет, чтобы супруга вернулась в семейное гнездо. А уж умный муж всегда способен научить нерадивую жену уму-разуму.
— Например, посадив меня на хлеб и воду. О такой учебе вы говорите, уважаемый адвокат? — не выдержав, обращаюсь к работнику, нанятому мужем.
— Вам слово не давали, графиня, — тут же отвечает секретарь. — Лучше помолчите, или мы лишим вас права голоса на заседаниях суда.
Затыкаюсь, кипя внутри от негодования.
— В таком случае, основываясь на показаниях свидетеля, я отказываю графине Аларии Севард в ее… — начинает говорить судья, а мое сердце падает куда-то в пятки.
Неужели все? Вот так? Столько боролась, так изворачивалась и все? Из-за пяти минут, когда позволила себе расслабиться проиграю все? Хотя… думаю, не будь этого случая, было бы что-то другое. Не зря женщины не подают на развод. Не может быть у нас свободы и денег. Этим вольны распоряжаться только мужчины в данном обществе.
— Это фикция! — говорю громко, перебивая судью.
