— Что? — переспрашивает он.
— Это фикция! Весь ваш суд. Все заседания! Это просто пускание пыли в глаза! И вы, и адвокат, и мой муж уже давно договорились о результате слушания!
— Как вы смеете?! — судья возмущенно раздувает щеки. — Замолчите немедленно! Иначе я вас оштрафую! Или вообще — посажу в тюрьму за неуважение к суду!
— Не буду я молчать! И я не суд не уважаю! А конкретно вас! И мужа! И адвоката его и мерзкого свидетеля! И уж лучше сидеть в тюрьме, чем вернуться в так называемое семейное гнездышко!
— Алария, сядь! Перестань! — Хелена пытается меня вразумить.
Но у меня все, нервы сдали.
— Хорошо! Раз вы так хотите, графиня, то…
Дверь в зал суда распахивается.
— Ваша Честь, можно вас попросить на минуту? — спрашивает какой-то мужчина.
— У меня заседание! Вы что, не видите?
— Я все вижу, но прошу вас выйти. Это в ваших же интересах, — незнакомец говорит что-то загадочное. — Это касается дела Орадсен.
При упоминании фамилии судья белеет, потом резко краснеет, встает и стремительно топает на выход, бросив секретарю:
— Я сейчас вернусь!
Мы с Хеленой непонимающе переглядываемся. Что происходит?
Глава 21-2
Судья ушел уже больше получаса назад. И до сих пор его нет. Петруччо позволил себе вылезти лицом в коридор и потом тихо сообщил мне, что там никого нет.
Ждем еще полчаса. Амудсен начинает ерзать и волноваться. Я, если честно, тоже слегка на взводе. Хотя нет, не слегка. И когда у меня нервы уже совсем сдают, распахивается дверь и в зал заходит какой-то незнакомый мужчина. Он чинно топает по проходу, не гладя ни на кого из нас. Судя по парадному камзолу, он судья?
— Это судья? — шепотом спрашиваю Хелену.
— Похоже на то. Не понимаю… у нас что…
Договорить она не успевает. Мужчина садится за стол на возвышении, лишь на секунду остановившись возле секретаря. Тот сразу встает со стула и громко сообщает:
— У нас замена судьи. Отныне делом занимается достопочтенный судья Брован.
Мы с Хеленой хлопаем глазами. Амудсен что-то злобно выговаривает адвокату, который сразу же бежит к секретарю и, в свою очередь, высказывается тому. Получает ответ и возвращается на место. Судя по физиономии Амудсена, все пошло не по их плану. И это радует.
Тем временем судья, совершенно не торопясь берет со стола бумаги дела и принимается тщательно их изучать. Очень тщательно. Всем нам приходится сидеть и ждать. Свидетель на своем стуле уже давно тридцать раз вспотел. А ни встать, ни уйти не может — не было разрешения.
Наконец судья поднимает суровые очи на нас всех, откладывает папку и спрашивает:
— Почему свидетель не был внесет в протокол заседания?
Секретарь сразу же уменьшается в росте и принимается что-то лебезить.
— Я не слышу, громче, — командует судья.
— Не успели, Ваша Честь. Он пришел прямо перед заседанием и мы…
— Кто мы? Вы?
— Да, я не…
— Напомните мне устав. Если свидетель не внесен в протокол, не заявлен официально, чтобы были ознакомлены все участники дела, то… — судья замолкает, выжидательно уставившись на секретаря.
— То он не может быть допущен к свидетельствованию. А если это произошло, его свидетельствования удаляются из протокола и в учет не берутся, — блеет секретарь.
А я едва могу сдержать крик радости. В учет не берутся! Значит, дело по разводу продолжается.
— Были ли посланы приставы к свидетельнице Марисе Верн? — снова спрашивает судья.
— Нет, — почти неслышно отвечает секретарь.
— Почему?
— Еще не успели. Ждали ее, а она…
— Вы должны были остановить заседание и отправить к ней приставов. Но вы этого не сделали. Прискорбно видеть столько нарушений в одном простом деле, уважаемый.
— Я… мне… мы с судьей… — блеет поникший секретарь.
— Достаточно, — судья взмахом руки останавливает говорящего. — Я уже все услышал, что мне было нужно. Пожалуйста, после заседания никуда не уходите, за вами придут. Подобные вопиющие нарушения нельзя так оставлять.
— Но я же… только как лучше…
Судья опять отмахивается от секретаря. И поворачивает голову к свидетелю.
— Уважаемый, вы можете освободить место и покинуть зал заседаний.
— А как же мои слова? Я еще не все…
— Покиньте зал, или вам помогут это сделать специально обученные люди, — повышает голос судья.
Дедуля тут же вжимает голову в плечи и быстренько убегает по проходу на выход, даже не оглянувшись на сверкающего глазами Амудсена.
— С прискорбием должен сообщить, что у вас тут какой-то полный беспорядок. И в документах, и в протоколах. Мне не представляется возможным в этом разбираться прямо сейчас. Посему, я объявляю заседание оконченным. Следующее назначено на понедельник, девять утра. Будьте добры не опаздывать.
На этом судья поднимается и покидает зал, оставив нас всех в совершенно разных эмоциях. Мы с Хеленой и Петруччо радуемся, что у нас есть еще время что-то придумать. А Амудсен со своим адвокатом явно не радость испытывают.
— Ты! Как тебе это удалось?! — муж делает попытку ко мне приблизиться, но его удерживает адвокат.
— Я не причем, — пожимаю плечами и довольно улыбаюсь. — Вы сами себе выкопали эту яму.
И мы втроем выходим. Сначала из зала, а потом из здания. По дороге обсуждаем, что делать дальше.
— Надо сходить, узнать, что произошло с Марисой, — говорю я. — Мало ли. Может, она заболела.
— Сходи, — соглашается Хелена. — А я пока узнаю, что за судья ведет теперь наше дело. И еще, неплохо бы разузнать, что эта за девица, которая делала напиток от зачатия. Быть может, она захочет свидетельствовать.
— Очень вряд ли, — отвечаю. — Она сестра подельника Амудсена. Не думаю, что там есть хоть какие-то зачатки совести.
— А если пообещать денег?
— Не знаю… но попробовать можно. Осталось только найти, кто она и где живет.
Хелена убегает, а мы с Петруччо идем дальше, но недолго. Едва повернув за угол, я вижу Марису, стоящую под деревьями, вдалеке от дороги. Она машет мне рукой.
— Побудь здесь, я сама подойду, хорошо? — говорю своему верному рыцарю, и подхожу к госпоже Верн.
Она выглядит виноватой и взволнованной.
— Простите. Простите меня, — начинает говорить, едва я останавливаюсь возле нее. — Мне так жаль.
— Да. Мне тоже очень жаль. Это все, что вы хотели сказать? — даже не думаю облегчить Марисе задачу.
— Я хочу объяснить…
— Какой смысл? Вы не пришли. И этим очень сильно меня подвели. Я понимаю, вы могли передумать, но было бы прекрасно, если бы вы просто предупредили.
— Я не передумала! — возражает Мариса, вынудив меня посмотреть на нее с в крайней степени удивления.
— Как это? — переспрашиваю.
— Я сегодня пришла в суд. Но слишком рано. И меня увидел Амудсен. Я очень старалась не попадаться ему на глаза, но не вышло. Он словно ждал… Знаю, это звучит жалко. Он схватил меня, быстро сообразив, зачем я сюда пришла. Он угрожал мне!
— Вы могли позвать на помощь, там полно стражей.
— Он не здоровью моему угрожал. Амудсен сказал, что если я хоть слово скажу против него, он заберет сына. И я его больше никогда не увижу. Я знаю Амудсена. Это была не угроза, а обещание. Вы же понимаете, я не могу так рисковать. Только не ребенком.
— Да. Только не ребенком.
К сожалению, я ее действительно понимаю. Амудсен знает, куда бить, где будет максимально больно.
— Ничего, Мариса, все в порядке, — говорю женщине. — Возвращайтесь домой. Я не держу на вас зла.
И, развернувшись, возвращаюсь к Петруччо, чувствуя себя морально и физически выжатой.
— Какая неожиданная встреча! — доносится из-за спины.
Ага, неожиданная. Так я тебе, драконище, и поверила!
Глава 22
— Я провожу леди, если не возражаете, — обращается герцог к Петруччо.
Мой личный лорд-наперсточник бросает на меня вопросительный взгляд и, получив кивок, удаляется. Мы остаемся с герцогом наедине. Не считая его верного коня, конечно.
