Непокорная жена слепого ярла (СИ) - Деева Лина

Я уже присутствовала на «пире по-викинговски», когда Ульрик праздновал моё принятие в семью и одновременно — проводы Бьорг. Однако празднество, устроенное даже зажиточным бондом, не шло ни в какое сравнение с празднованием свадьбы самого ярла. И пускай Тордис рассказывала, что её бракосочетание отмечали неделю, я была уверена: размах моего однодневного торжества вызвал у первой жены Ронгвальда немало неприятных эмоций. Потому что здесь было всё: и соревнования в перетягивании медвежьей шкуры, и борьба-глима, и «игра с тремя мечами» (суть жонглирование тремя обнажёнными клинками), и песни скальдов, и стихотворные здравицы, которые гости сочиняли, по очереди передавая друг другу большой рог с мёдом. И как я ни старалась не вовлекаться в происходящее, общая волна хмельного веселья и радости подхватила и меня. На какое-то время я в полной мере ощутила себя счастливой невестой, молодой женой, по праву сидящей слева от сильного, великодушного, надёжного, как скала, мужчины. А затем рог взял Эйрик, сидевший на почётном месте напротив нас, и радостное наваждение схлынуло, уступив место тревожному предчувствию. — Славься, счастливый жених! — начал он, поднимая окованный золотом рог в сторону нас с Ронгвальдом. — Не уподобься тому, кто сослЕпу в жёны берёт низкородную девку. Славься, невеста! Хоть твоя красота и сокрыта обетом, верю: ликом своим изумить нас могла б ты!

Глава 51

Ах ты ж, гадина ядовитая! Зато теперь можно было с двухсот процентной уверенностью сказать: разбойники, напавшие на нас, подосланы Эйриком. Передали подробный рассказ Уллы «шефу», а тот решил поглумиться над врагом прямо на свадебном пиру. Так сказать, в лучших традициях здешних богов.

Нельзя не признать: эффект от этого стихотворного хамства вышел впечатляющий. Оторопелая тишина взорвалась возмущёнными криками; кое-кто даже повскакивал с мест. Я тихо порадовалась, что Ивар уже ушёл. Он вполне мог посчитать «поздравление» смертельным оскорблением, и во что бы это вылилось — одним богам Асгарда известно. Виновник происходящего наблюдал за всем с насмешливой улыбкой. Однако, когда Ронгвальд неторопливо поднялся из-за стола, последняя сбежала с лица Эйрика. Ярл, в свою очередь, ответным жестом поднял рог, из которого мы с ним пили вдвоём, и шум стих. Как в той легенде, которую любила рассказывать мне бабушка: о Николае Чудотворце, успокоившем бурное море. — Славься и ты, гость почтенный, — без тени издёвки или недоброжелательности произнёс Ронгвальд. — Мудрый зависть и подлость чужую зрит не глазами, но проницательным разумом. Так будь же ты мудр! Не уподобься тому, кто плюёт супротив ураганного ветра. Сказав это, он символически пригубил из рога и опустился на кресло. Воины разразились одобрительными возгласами, а Эйрик, недобро сверкнув глазами, тоже сел, на чём инцидент вроде бы был исчерпан. Ронгвальд подал знак скальду, и тот, отвлекая гостей, запел хвалебную песнь-драпу, повествующую о славных походах конунга Харальда и его приближённого ярла Ронгвальда. Пир продолжился, несмотря на то, что кое-кто из дружинников Хельги продолжал косо посматривать на «возмутителя спокойствия». Однако моё счастливое настроение как Фенрир схарчил.

Эйрик ведь не просто так выдал свой хамский стишок. Возможно, это был намёк, игра кота с мышью. Значит, заговорщики сменили тактику? Решили не устраивать резню у конунга под боком, а опозорить Ронгвальда? Показать его неспособность даже жениться на правильной девице? Я вдруг осознала, что до сих пор не имею ни малейшего представления, как и когда должно будет вскрыться, что я не Бьорг. И какие у этого окажутся последствия. «Ронгвальд должен был всё предусмотреть, — успокаивала я себя. — Он ведь в законах и обычаях викингов разбирается не чета мне. Вот останемся одни, и он всё расскажет». И если прежде мысли о предстоящей ночи вызывали у меня непонятное волнение, сейчас я, наоборот, хотела как можно скорее остаться с ярлом наедине. Мне надо было знать, что конкретно происходит и чего ждать в обозримом будущем, потому как неопределённости я за последнее время наелась полной ложкой.

Однако понять, как скоро закончится пир, было сложно. В медовом зале, как и во всех домах викингов, окон не было. Его освещали пылавшие факелы и огонь длинного очага, оттого не получалось даже приблизительно сказать, сколько прошло времени и настала ли уже ночь.

Мою руку, незаметно от всех сжимавшую ткань хангерока, накрыла тёплая мужская ладонь. Слегка вздрогнув, я посмотрела на Ронгвальда, и тот, повернувшись ко мне, вновь улыбнулся своей почти незаметной улыбкой. Пожалуй, будь он моим современником, сказал бы «Всё под контролем». А не будь у него на лице повязки, стали бы видны разбежавшиеся от уголков глаз тонкие добродушные морщинки. Вот же глупости в голову лезут! Я против воли потупилась, а ярл негромко произнёс: — Всякая дева трепещет пред превращением в жену. И лучший совет тут: довериться названному её мужем. Я подавила нервный смешок: какой поэтичный вариант фразы «Не кипиши понапрасну, женщина»! Постаралась расслабить на только пальцы, но и совершенно каменные плечи и спину. Задышала глубже, размереннее, и Ронгвальд, легонько кивнув, убрал руку. А я, в попытке отвлечься, обвела взглядом пирующих. Вроде бы все пили, ели и веселились. Только Эйрик смотрел сычом, и складывалось впечатление, что с каждой минутой становился всё мрачнее. «Как бы опять что-нибудь не выкинул! — обеспокоилась я. — С поздравлением Ронгвальд его уел, так что есть повод для новой пакости». Однако, если что-то и было задумано, воплотить это Эйрик не успел. Руководствуясь ему одному понятными ориентирами, ярл негромко сказал мне: — Время последнего обряда, — и подал знак сидевшему неподалёку Хельги. Форинг не медля поднялся с лавки и звучно провозгласил: — Берите факелы, добрые люди! Пора провожать молодых на брачное ложе! Под крышей зала тут же всплеснулась волна одобрительных возгласов. Ронгвальд встал, подал мне руку, и чувства мои вновь качнулись от деловой сосредоточенности к смущению «трепещущей девы». Я вложила в широкую ладонь ярла вдруг похолодевшие пальцы, и он вывел меня из-за стола. Мы вышли из медового зала и, сопровождаемые гудящей толпой, в окружении кольца факелов направились к отдельно стоявшему долгому дому Ронгвальда.

Глава 52

Гости проводили нас буквально до двери спального закутка в просторном доме ярла. Однако первым в комнатушку с ловкостью профессионального телохранителя проскользнул Хельги, чтобы почти сразу вернуться и тихо сказать: — Опасности нет. Ронгвальд кивнул и обратился к провожавшим: — Добрые гости! Ешьте, пейте и веселитесь до утра, чтобы сердца богов радовались вместе с вами! Провожавшие ответили полными энтузиазма выкриками, среди которых, помимо прочего, я разобрала искренние, но, скажем так, чересчур прямолинейные пожелания молодым. Уши мои полыхнули (удивительно, как за сегодняшний день и вечер от них не остались одни угольки), а Ронгвальд, улыбнувшись, кивнул и повёл меня в спаленку. Собственноручно закрыл дверь, и мы наконец остались наедине, пусть и отделённые от остальных лишь непрочной преградой.

В комнатушке горел свет — должно быть, Хельги успел зажечь висевший на крючке у двери масляный светильник. Я скользнула по ней взглядом, машинально отмечая, что спальня далеко не такая тесная, как в доме Ульрика, и что мехами застелена не только кровать с резными столбиками по краям, но и занавешены деревянные стены комнаты. Даже на полу лежала шкура крупного медведя, бессильно скалившего острые клыки. Однако обстановка сейчас интересовала меня в последнюю очередь. — Что будем делать дальше, ярл? — тихо спросила я, и Ронгвальд качнул головой. — Пока ничего, — так же негромко сказал он. — Пусть гости вернутся в медовый зал, а Хельги и воины, вставшие на караул у двери, перестанут прислушиваться. Затем мы поговорим. Пока же сними покрывало и приляг. Мало что столь ценится на войне, как отдых. Немного помедлив, я послушалась. Опустилась на край варварски роскошной постели, сняла порядком надоевшую вуаль. Подумала, не поступить ли так же и с париком, но решила не спешить: мало ли что. В свою очередь Ронгвальд сел на противоположном конце кровати и прислонился к одному из столбиков. Лицо его было спокойным, но мне показалось, что он к чему-то внимательно прислушивается. Я тоже замерла, напрягая слух, и ярл, непонятно как понявший это, повторил: — Ляг, отдохни. Закутайся в меха, чтобы не мёрзнуть. Пока опасности нет. «Потрясающая брачная ночь, — нервно усмехнулась я про себя. — Больше похожа на засаду или бдение в осаждённой крепости». Однако вновь повиновалась: скинула сапожки и забралась под меховые покрывала. Завернувшись в них, легла так, чтобы видеть Ронгвальда, и затихла, позволяя теплу и иллюзорному чувству «я в домике» хоть немного расслабить мышцы. — Хельги отошёл от двери, — вдруг произнёс ярл по-прежнему тихим голосом. — Пожалуй, можно говорить. Он выдержал паузу, видимо, убеждаясь, что нас вряд ли смогут услышать, и продолжил: — Этой ночью враг не нападёт: мои дружинники со мной. Эйрик намекал, что знает о подмене невесты, и я вижу в этом перемену в его планах. — Он собирается опозорить тебя перед всем Хаугардом? — подхватила я, невольно радуясь, что мы с Ронгвальдом мыслили в одном ключе. — Но почему не на свадебном пиру? Ярл слегка наклонил голову к плечу. — Брак будет сочтён окончательно свершившимся лишь после первой ночи. Тогда позор станет полным, и моя репутация человека прозорливого разобьётся, как глиняный кувшин. — А конунг? — быстро спросила я. — Ты ведь его родня. Ронгвальд повёл плечами. — Как и Эйрик, Он ведь тоже женат дочери Харальда. Потому конунг не станет вмешиваться… по крайней мере, явно. У меня вырвался разочарованный вздох. Хотя, если подумать, будь вероятность, что на сторону Ронгвальда встанет высокопоставленный тесть, Эйрик не стал бы организовывать своё предприятие у всех на глазах. — И что же мы будем делать? — повторила я глодавший меня вопрос. — Утром уже не получится надеть покрывало, и все увидят, что я не принадлежу народу Севера. Даже несмотря на парик. — Потому ночью Бьорг, дочь Ульрика Серого Лиса, исчезнет, — спокойно ответил Ронгвальд. — Её незаметно выкрадут, а когда о пропаже станет известно, я отошлю всех своих людей на поиски. Я невольно округлила рот в беззвучном «о», соображая. Медленно заговорила: — Эйрик не устоит перед соблазном, нападёт, и тогда, — я скривила рот в кровожадной усмешке, — в спину ему ударит Хельги. — Пожалуй, впервые с того мига, как боги лишили меня зрения, — задумчиво произнёс Ронгвальд, — я жалею, что не могу увидеть чьё-то лицо. Ты мыслишь, как воин, Сиара Счастливица. Неудивительно, что на твоём кинжале — знак Высокого. «Пожалуй, конкретно сейчас — к лучшему, что не можешь, — подумала я, вновь чувствуя на щеках глупый румянец. — Но при чём здесь Высокий? На кинжале ведь совершенно точно не было валькнута! Или дело в волке на рукояти?» Впрочем, уточнять я не стала — были вопросы поважнее. И после сбивчивой благодарности за комплимент я его задала. — Скажи, ярл, а как именно Бьорг исчезнет? И что станет со мной?