Непокорная жена слепого ярла (СИ) - Деева Лина

Глава 53

— Когда ночь станет подходить к концу, гости давно уснут, и сон притупит зоркость стражи, я уйду отсюда и уведу охрану, — начал Ронгвальд. — А ты сменишь одежду невесты на одеяние лейсинг, что лежит в сундуке… В сундуке? Ах да, вон он, стоит в углу! —…и тише тени прокрадёшься в дом врачевания. Эйрин будет ждать тебя, и пока Хельги с дружиной не покинут Вестфольд, ты спрячешься там. После же Эйрин тайком выведет тебя за ограду, и ты вновь войдёшь в Хаугард, но как служанка Бьорг, сумевшая избежать горькой участи плена. Внимательно слушая, я даже приподнялась на локте и то и дело кивала, соглашаясь с планом. Он не был лишён узких мест, и вообще, Эйрик мог сломать его, просто решившись на ночное нападение. Однако с каждой новой фразой ярла мне становилось спокойнее: он предлагал разумный и взвешенный вариант того, как сделать легитимным моё пребывание в Хаугарде не под личиной Бьорг. Лишь один момент мне не очень нравился: то, что в мою тайну оказалась посвящена целительница. Но когда я осторожно высказала своё опасение, Ронгвальд лишь отмахнулся: — Я спас её от участи худшей, чем смерть. Эйрин не предаст. Аргументов для спора у меня, понятное дело, не было. Потому я, пусть и не до конца убеждённая, согласилась: — Хорошо, ярл. — И затем задала последний из важных вопросов: — А что будет с Дагеном? — Он отправится на поиски Бьорг вместе с Хельги, — пояснил Ронгвальд. — Я намекну форингу, что Дагену не обязательно возвращаться в Вестфольд, а остальное оставлю ему на откуп. — Даген умрёт? — прямо уточнила я. И сколь бы кровожадно это ни звучало, меня подобный исход устроил бы полностью. Однако ярл ответил уклончиво: — О том известно лишь норнам. Пока нет прямых доказательств его злоумышления, — и свернул разговор: — Теперь отдыхай. Я разбужу, когда придёт время. Сказана была, в общем-то, банальность, но я по-глупому услышала за ней заботу. И вместо того, чтобы молча последовать совету, поддалась порыву спросить: — Ярл, скажи… Что с твоими глазами? — Грикландский огонь ярок. — Ронгвальд говорил об этом, словно о пустяке. — После него мир для меня погружён во тьму, однако силу воина и мудрость правителя не выжечь даже огню Муспельхейма. И это то, о чём никому не стоит забывать. — Воистину не стоит, — тихо отозвалась я и наконец опустилась обратно на ложе. — Доброй ночи, ярл. — Доброй, Сиара Счастливица, — эхом отозвался Ронгвальд и то ли погрузился в раздумья, то ли и сам решил немного вздремнуть. Я же, повозившись в гнёздышке из мехов, закрыла глаза с уверенностью, что заснуть мне ни черта не удастся. И как в чёрную яму рухнула.

***

— Сиара. Лёгкое прикосновение к щеке выдернуло меня из сна не хуже пощёчины. Я распахнула глаза и в тусклом свете почти прогоревшей лампы увидела сидящего рядом Ронгвальда. — Время действовать, — тихо продолжил он, угадав, что я проснулась. — Одежда лейсинг в сундуке, на её место сложи наряд невесты и фальшивые волосы. Лишь кольцо супруги и кинжал оставь себе, но спрячь так, чтобы никто не смог их увидеть. Я машинально нащупала подаренное оружие, которое даже на ночь не сняла с пояса, а ярл говорил дальше. — Выжди, пока за дверью станет совсем тихо, и выходи. В общем зале спят воины, но их немного. Ты сумеешь проскользнуть мимо. Я сделаю так, чтобы дверь осталась открытой — выходи и спеши к дому врачевания. Единожды стукни, и тебе отворят. А дальше просто жди: Эйрин скажет, что делать. — Хорошо, ярл, — сиплым после сна голосом отозвалась я. И зачем-то брякнула: — Береги себя! Ронгвальд не ответил, лишь улыбнулся своей особенной улыбкой. Мягко поднялся с кровати, высокой тенью подошёл к выходу и по неизжитой привычке обернулся, будто мог меня увидеть. Но почти сразу спохватился и, без лишнего шороха или скрипа открыв дверь, вышел в темноту общей комнаты.

Дверь закрылась, плотно и беззвучно. Я медленно досчитала про себя до двадцати, чувствуя, как кровь разносит по телу адреналин, и без сожаления выбралась из мехового кокона. Теперь дело за мной.

С вещами, должно быть, помогла всё та же Эйрин — по крайней мере, от хлопковой рубашки и простого коричневого хангерока шёл едва уловимый запах высушенных трав. Я недрогнувшей рукой сгрузила в сундук все украшения и богатую одежду, помедлив лишь на обуви — ужасно не хотелось менять тёплые удобные сапожки на грубые башмаки. А вот парик сняла без сожаления, лишь в последний момент вновь задумалась: откуда он? Очень уж кстати пришёлся. «Может, когда-нибудь выяснится», — и парик отправился следом за прочими вещами. А я приладила кинжал так, чтобы он прятался под хангероком, на всякий случай обмотав рукоять найденной тряпицей. Кольцо же повесила на кожаном шнурке на шею и спрятала за воротом рубашки. Аккуратно, чтобы не зашуметь, опустила окованную бронзой крышку сундука, в последний раз проверила, что ничего не забыла, и подошла к двери. Прислушалась: тишина. Взялась за ручку, и еле теплившийся светильник, будто подавая сигнал, мигнул и погас окончательно. «Пора». Я задержала дыхание и на цыпочках выскользнула во тьму.

Глава 54

Мне повезло: никому из спящих воинов не пришло в голову поставить возле себя любимое копьё или меч, о которые можно было запнуться. Вслепую пробравшись через темноту общего зала (как же хорошо, что дома викингов строились похожими друг на друга!), я не без облегчения нащупала дверную ручку и вдруг поймала себя на мысли: а ведь Ронгвальд вынужден ходить во такой тьме постоянно. Угадывать по звуку, полагаться на интуицию, опираться на память из тех времён, когда он ещё мог видеть. И вновь я невольно восхитилась тем, насколько при этом он не производил впечатления калеки. «Эйрик просчитается, — подумала с холодной злостью, просачиваясь в приоткрытую дверь. — И это станет хорошей наукой для остальных, не столь борзых». Плотно закрыла за собой створку и поспешила нырнуть за угол дома — в ближайшую тень. Осмотрелась, прикидывая дорогу к дому врачевания, а заодно проверяя, что поблизости никого нет, и вдруг вжалась спиной в стену. Показалось? Да нет, кто-то и впрямь сделал короткую перебежку от одного сарая к другому и затаился в тени. «Неужели люди Эйрика? — Мне казалось, сердце бухало так, что слышала вся округа. — Но человек вроде бы один… И движется не совсем к дому ярла». Подтверждая это, неизвестный сделал ещё перебежку, и теперь стало очевидно: он пробирался к ограде Хаугарда. «Кто же это? Лазутчик? — Я крепко сжимала рукоятку кинжала. — Как бы передать Ронгвальду, что кто-то шляется вокруг? Ох, я же не рассказала ему о лошадях в свадебной повозке! Вот балда, забыть такое!» Впрочем, с последним оставалась надежда на Ивара — он вполне мог сообщить об этом через целительницу. И вскоре я узнала бы об этом у него самого, стоило лишь добраться до дома врачевания.

Но прежде надо было подождать, пока неизвестный не скроется из виду. Я изо всех сил всматривалась в ночную темноту, подсвеченную лишь неярким светом звёзд. И лишь когда полностью убедилась, что вокруг не заметно никакого движения, опасливо продолжила путь. К счастью, он лежал в противоположную сторону, и до дома врачевания я добралась без новых сюрпризов. По стеночке прокралась к двери, коротко стукнула. Безумно нервничая, начала считать про себя: раз, два, три… На следующем счёте дверь тихо отворилась, и отрывистый шёпот велел мне: — Входи! Не медля более ни секунды, я повиновалась и скрылась в пахнувшей травами и дымом темноте дома.

Надо отдать Эйрин должное — светильник она зажгла сразу же, как закрыла дверь за моей спиной. В разгоравшемся свете фитилька я увидела знакомый интерьер и Ивара, приподнявшегося на локте на своей лавке. Улыбнулась ему: всё в порядке, и сын Ульрика коротко кивнул. — Ляжешь здесь. — В голосе указавшей мне на свободную лавку целительницы не было и намёка на гостеприимство. — Днём сюда могут прийти, поэтому будешь прятаться в том углу: я завешу его одеялом. Сиди тихо, поняла? Выдашь себя — вступаться не стану. — Поняла, Эйрин, — успокаивающе ответила я. — Спасибо тебе за помощь. В ответ целительница лишь молча отвернулась и, взяв с собой плошку светильника, отошла к широкому столу, на котором были разложены пучки трав. Стоя спиной ко мне, принялась их перебирать, всем видом показывая, что ждёт, пока я наконец улягусь.