Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад

Во-первых, при таком способе производства, на жесть используют довольно толстую низкоуглеродистую сталь (до 2 мм толщиной). Листы метр на метр (приблизительно) отбивали молотом, потом протравливали в молочной кислоте (результат брожения ржаной муки). Далее листы помещали в рамы и подвергали лужению в ваннах с жидким оловом, повторяя процесс три раза с каждым листом. Часто добавляли в олово немного меди. Опосля лужения клещами вытаскивали лист жести и охлаждали в воде, после чего покрывали салом. И так три раза: олово-вода-сало. После чего лист полировали до зеркального блеска и упаковывали. Трудоемко? Более чем! И производительность невелика, а цена жести, повторюсь, была весьма высока. А для консервного завода, который мы построили в том же Андернахе (по Рейну удобно доставлять продукты питания плюс жесть далеко возить не надо будет) нужно очень много дешевой белой жести. И такое возможно получить только при массовом промышленном производстве.

Крупп согласился с моим предложением только после того, как узнал о строительстве консервного завода. Это гарантировало ему сбыт по фиксированной цене, заложенной военным ведомством. Правда, пришлось серьезно поцапаться с теми же военными из-за формы банок консервов. Надо же, наши вояки додумались делать консервы в форме кубической или прямоугольных брусков. Обоснование: удобство при транспортировке. Хорошо, мол, будут укладываться в ящики. Правда, не учли два фактора: один — это много швов, каждый из которых — это слабое место упаковки. Плюс дополнительные расходы. И второе: попробуй носить такой кирпич в заплечном мешке. Они попытались: нагрузили туда такие любимые ими кирпичики и вперёд, на марш и с песней! Поотбивав себе позвонки, господа полковники убедились, что спороли ерунду, а поэкспериментировав после этого с ношением круглых жестянок, на оных и остановились. А сколько сил потребовалось, чтобы убедить технологов шов на банках делать снаружи, хотели-то внутри. Ибо так эстетичнее! Но и рисков попортить продукцию больше! Уговорил, надавив монаршим авторитетом.

После краткой речи и ответного слова Альфреда Круппа, который старался говорить кратко, но получилось примерно на пол часа, мы прошли на территорию предприятия, которую успели привести в относительный порядок. Тем не менее, следы бурной строительной деятельностью полностью убрать не смогли. Где-то кучу мусора прикрыли щитом, где-то дорожки не успели привести в божеский вид, а вот там, если приглядываться, видно, что штукатурку наложили наспех, не по-немецки неаккуратно. Но главным было то, что основной цех по изготовлению листовой жести уже работал!

Сначала идёт процесс получения тонкой чёрной жести из горячекатаных полос низкоуглеродистой стали, которую после протравливания пропускают через стан холодной прокатки, цель этой операции — получить тонкий лист жести, который потом тщательно очищают от остатков грязи и масла: обрабатывают щелочью, чистят щетками и несколько раз промывают водой. Потом на прокатно-дрессировочный стан, где и получают тонкую полированную жесть, нарезают ее и уже в таком виде подвергают дальнейшей обработке. Я с удовольствием наблюдал за тем, как умело инженеры Круппа, смогли механизировать практически все операции, и это в середине девятнадцатого века! А после шёл процесс лужения. За этим мы наблюдали издали — атмосфера на лудильном участке не слишком-то здоровая, но всё равно увиденное впечатляло: огромные ванны с расплавленным оловом, в которые погружали пачки с черной жестью. Как объяснил Крупп, там сейчас температура порядка трехсот с небольшим градусов! Впрочем, само лужение состояло из целого ряда технологических операций: травление, промывка, флюсование, покрытие оловом, формирование покрытия, нанесение пленки масла, обезжиривание, очистка и полировка поверхности. И вроде как операций больше, но максимально возможная в этом времени механизация позволила, во-первых, значительно увеличить объемы производства белой жести, а во-вторых, значительно удешевить конечную продукцию, что для меня было еще более важно.

После осмотра предприятия мы в конторке пообщались с Альфредом, которого справедливо называли «пушечным королем», в основном, обсуждал планы строительства оружейных заводов в Российской империи. При этом основная проблема, как я уже упоминал, состояла в отсутствии в России достаточного количества квалифицированных кадров: как инженерных, так и рабочих. И готовить кадры для империи, которая сейчас союзник, а завтра, вполне возможно, станет врагом — было перспективой такой себе, скажем откровенно. Непредсказуемость русской политики? Да нет, как раз предсказуемость! Слишком много экономических интересов у наших соседей в Британии, слишком велик объем торговли, слишком тесные связи с капиталом Сити. Тем не менее, решено было строить аккуратно, обучать кадры, тоже аккуратно, стараться привязать союзника к нашим стандартам и постепенно включать в свою экономическую сферу. Пока же решили сосредоточиться на строительстве цеха по производству орудий большого калибра, необходимых для спешно модернизируемого флота.

Ну а после я проехал на консервный завод, который еще достраивался, впрочем, линия по производству жестяной банки была практически готова и проходила обкатку. А вот автоклавы для стерилизации продукции еще только монтировались, впрочем, как мне пообещали, смонтировано всё будет за две недели, а через месяц завод начнет давать консервы. В Мюнхен я возвращался довольный увиденным. Да и переговорить с Круппом оказалось делом более чем важным. Но по приезду в столицу пришлось окунуться в целый ворох проблем, и, к сожалению, не самых приятных.

Глава двадцатая

Так сошлись звезды /интерлюдия/

Глава двадцатая

Так сошлись звезды /интерлюдия/

Нидерландское королевство. Гаага. Королевский дворец Нордейнде

11 апреля 1866 года

Йоханн Рудольф Торбеке внешне не казался расстроенным разговором с Его Величеством. Привычка «держать лицо» сработала, как и всегда, безупречно. Вот только ситуация складывалась крайне паршивая, чтобы не сказать больше. Он, один из лидеров либералов Голландии всего-то в феврале был смещен с кресла премьер-министра, который занимал второй срок.

Но вошёл во вновь созданный Тайный Совет при короле, главный совещательный орган, с весьма обширными и почти неограниченными полномочиями. И вот теперь королевство стояло на пороге жесточайшего кризиса, и как его предотвратить, Йоханнн пока что не догадывался. Причина кризиса крылась в весьма сложном характере Его Величества, Виллема III. Внук Павла I, российского императора, отличался грубым, неуживчивым характером с периодическими приступами плохо контролируемого гнева. Типичный вояка, сказал бы кто-нибудь, и был бы прав. И в той же Пруссии, например, он точно пришелся бы ко двору, но вот в Голландии, которая стремилась к политике нейтралитета, такой монарх становился национальным бедствием. Сложные отношения царили и в королевской семье. Наследник престола, Виллем Николас Александр Фредерик Карель Хенрик Оранско-Нассауский, принц Нидерландский и Оранско-Нассауский, слыл человеком не совсем уравновешенным, мягко говоря. Опять-таки, типичный пример результатов близкородственных браков: его мать и отец приходились друг другу двоюродными братом и сестрой: они оба — внуки русского императора Павла I.

И кризис власти начался из-за того, что Виллему (будущему Четвёртому) категорически не везло в любви и брачных намерениях. Сначала он посватался к Алисе — второй дочери королевы Великобритании Виктории. Но получил отказ, не пришелся там ко двору. Тем более, что отношения между Голландией и Великобританией оставались не самыми лучшими: Лондон посматривал на остатки колониальных владений Голландии и жадно облизывался, намереваясь их прихватизировать в свою пользу. И вот уже не юный принц (двадцать шесть лет, это уже возраст зрелого молодого человека, не юноши, но мужа) влюбился и стал волочиться за юной прекрасной девицей. Девица-красавица — девятнадцатилетняя графиня Матильда Лимбург-Штирум ухаживания принца Оранского принимала достаточно благосклонно, но не слишком-то пылко. А вот у Вили женилка хотела жениться! И никаких гвоздей. Явно у Его Высочества работала не голова, а иная часть мужского организма. Но вот только родители принца упёрлись и ни в какую на этот брак согласия не давали, мол, он будет морганатическим, и принц потеряет права на престол. В принципе, это были преодолимые трудности, в конце концов, король мог перевести династию вестфальских графов и в герцогское достоинство. Но было более непреодолимое препятствие, о котором никто, даже королевская чета, предпочитали не распространяться.