Понятно, что он там больше не может жить, но я понадеялась на наглость бывшего мужа, уверенного, что он несправедливо обвиненный и потому, может приходить куда угодно, пофиг, что суд этот дом отдал жене.
Чуть ранее назначенного времени я уже была на месте, накрыла столик на двоих в беседке. Открыла напитки, приготовила одну очень маленькую мензурочку с интересным снадобьем, переложив ее в карман.
Да-да, с тем самым зельем, которое использовали Амудсен с другом для сомневающихся дам. Леонелла, пусть боги этого мира пошлют ей долгую и счастливую жизнь, оставила немного сырья для настоя и написала, как его правильно заварить. Кем я буду, если не воспользуюсь? Это же просто классика: дать Амудсену испытать на собственной шкуре тот эффект, который он не гнушался использовать на других.
В общем, в назначенный час я во всеоружии жду неблаговерного. И тот является вовремя. Крадучись заходит в калитку, воровато оглядывается и, заметив меня, тут же приосанивается и подходит.
— Моя прелестница, — тут же хватает мою руку и принимается ее целовать. Как хорошо, что я надела длинные перчатки.
— Добрый вечер, Амудсен. Слышала, тебя можно поздравить?
— О, да! Даже не верится, что я снова одинок и могу связать свою жизнь с более подходящей женщиной, чем моя бывшая жена, чтоб ей заразится неизлечимой болезнью!
И смотрит на меня выжидательно. Это он мне предлагает честь стать супругой? Ну уж нет!
— К сожалению, я замужем, — напоминаю бывшему с памятью рыбки гуппи.
— Ах как жаль…
— Почему же? Мы можем прекрасно проводить время безо всяких обязательств. А сейчас предлагаю отпраздновать твой развод, — подаю бывшему мужу бокал с уже накапанным туда настоем.
— Я пока не хочу! — Амудсен отодвигает напиток, заставляя меня скрипеть зубами от досады. — А вот что я действительно хочу — так это увидеть твое лицо.
И дергает завязки на моей маске!
Глава 24
Только в последнюю секунду я успеваю увернуться и отойти на шаг назад.
— Ты куда-то спешишь? — спрашиваю.
— Да! Я хочу увидеть твое прекрасное лицо, хочу понять, кем я столько дней брежу. Ты снишься мне ночами. Смеешься и убегаешь. Мне уже не нравится эта игра. Я хочу понимать, зачем все это!
— Все будет. Я потому и позвала тебя сегодня, чтобы все рассказать и открыться. Но не торопи события. Обещаю, я сегодня сниму маску, просто дай мне немного времени. И не нужно портить этот прекрасный вечер необдуманными глупостями, хорошо? — и протягиваю Амудсену бокал.
— Я хочу твой! — говорит. Без возражений отдаю ему свой. Думает — самый хитрый. Я изначально протягивала ему просто напиток. А теперь он взял тот, что с особым средством.
— За твой развод, дорогой! — говорю, поднимая бокал. — И за дальнейшую интересную жизнь!
И этот напыщенный индюк выпивает все до дна. Отлично. Теперь подождать от пяти до десяти минут и да начнется основное представление!
— Теперь ты снимешь маску? — тут же спрашивает Амудсен.
— Сниму, дай только минутку.
— Я достаточно ждал! — снова делает движение рукой, пытаясь коснуться моего лица.
— Или ты ждешь, пока я сама ее сниму, или я сейчас уйду! Прекрати махать руками у меня перед глазами!
Амудсен делает вид, что обиделся. Усаживается в плетенное кресло и демонстративно смотрит в сторону. Ха! Напугал ежа голой попой! Обижайся, на здоровье, время-то идет. Идет оно мне на руку.
Смотрю, что-то заёрзал мой неблаговерный. Глазоньками моргает усиленно, ножками шебуршит по травке. Ну что ж, пора и маски снимать!
— Готов увидеть мое лицо, дорогой? — спрашиваю сладким голосом.
Амудсен тут же подскакивает с кресла и чуть не бегом подходит ко мне.
— Давно готов, моя прелестница, — говорит с придыханием.
Глазоньки сияют, щеки горят румянцем. Эк его разобрало. Улыбаюсь и снимаю маску. Амудсен не сразу понимает, что происходит. Смотрит на меня какое-то время. Потом улыбка его начинает уходить. Долго и уныло, как в замедленной съемке. Глаза округляются.
— Ты?
— Я, — киваю головой.
— Нет…
— Да.
— Не может быть… я бы… я не мог так ошибаться, — Амудсен отходит к креслу, падает в него.
— В чем? — спрашиваю.
— Ты же Алария. Моя жена. Бесхребетная, глупая корова! Ты… как так получилось?
— Видимо, я не настолько глупая, как ты думаешь, — пожимаю плечами. — Ты так долго испытывал мое терпение и любовь, что они наконец-то истощились.
— То есть ты… и она. Это всегда была ты?
— Да.
Смеюсь, потому что Амудсен сейчас выглядит донельзя смешно. Сидит в кресле, моргает выпученными глазами и никак не может закрыть некрасиво отвисший рот.
— Алария! — внезапно бывший бросается ко мне и падает на колени. Хватает мои руки, принимается их целовать. — Любимая! Прости меня! Я поражен! Я сражен. Ты — богиня! Я люблю тебя. Вернись ко мне! Я все отдам!
— Все и так у меня, — усмехаюсь.
— И хорошо! Пусть будет у тебя! Мы составим брачный договор. Я откажусь от твоих денег! Только вернись ко мне! Ты же просто великолепна! Я всю жизнь искал подобную женщину и не верил, что она существует!
— Нет, спасибо, — отодвигаюсь и забираю свою руку.
Амудсен падает на колени и ползет за мной, хватая подол платья и целуя уже его, вызывая во мне смесь брезгливости и крайней неприязни.
— Алария, я умоляю! Я буду твоим рабом! Все сделаю для тебя! Мы с тобой вдвоем — идеальная пара. С твоим талантом и моим умом мы устроимся в столице и сможем жить припеваючи.
— На какие средства? Ты же почти нищий.
— В столице так много возможностей, моя любовь! Я смогу охотиться на женщин — глупых куриц, уставших от мужей. А ты — на мужчин, ищущих новых отношений. Мы такое устроим!! То, что было здесь — ерунда. Мы развернемся на все королевство! Молю, Алария! Соглашайся!
Не в силах больше это слышать, отхожу, оставив Амудсена валятся на земле и умолять.
— Все слышали? — спрашиваю я у тех, кто внимательно следит за всем происходящим.
— Ничего не пропустили, — отвечают мне голоса нескольких женщин.
И внутренний двор дома начинает наполнятся теми, кого я заблаговременно пригласила на этот вечерний спектакль. А также стражами. Даже судья с женой пришли на мою премьеру.
— Алария? — Амудсен непонимающе приподнимается. — Это ты их всех позвала?
К бывшему мужу подходят стражи, скручиваю ему руки, заваливают лицом в землю. Он пыхтит и дергается, но ничего не может сделать.
— Алария! Я люблю тебя! Ты лучшая!!
Орет Амудсен, пока его волокут через строй женщин, каждая из которых норовит ущипнуть обидчика, ударить, плюнуть.
Отворачиваюсь, мне неприятно на это смотреть. Он заслужил, но все равно… удовольствия я от этого не получаю.
— Пойдем, — со спины ко мне подходит Киран, набрасывает на меня свой камзол, каким-то образом почувствовав, что меня начал бить озноб. — Прогуляемся.
И мы идем в обнимку куда-то по полутемной улице. Только оказавшись в гостиной, я прихожу в себя и понимаю, что хитрец привел меня к себе домой.
— Киран, — начинаю говорить.
— Тш-ш-ш, — не дает сказать.
Впихивает в мои озябшие руки теплую чашку с чаем и садится рядом, согревая своим присутствием. Мы молчим, глядя как в камине горит небольшой огонек. Мужчине рядом наверняка жарко, но он все сделал, чтобы мне было максимально комфортно.
Вспомнилось, как Киран просил заменить одно большое спасибо маленьким поцелуем. А у меня как раз сегодня такое настроение — хочется исполнять желания. Поэтому я отставляю уже пустую чашку и еще горячими от напитка губами касаюсь мужского рта.
Впрочем, Киран не долго удивляется. Через мгновение я уже сижу на его коленях и получаю огромную порцию дофамина посредством влюбленного мужчины.
— Ой, я еще кое-что забыл, — внезапно герцог отстраняется и что-то ищет на столике возле дивана.
А потом протягивает мне какие-то бумаги.
— Что это? — спрашиваю с недоумением.
