Ненормальный практик 7 (СИ) - "Извращённый отшельник"

Старик приподнял седую бровь и прокряхтел:

— Вот же наглец.

Но арбалет взял.

И моментально замер. Стоило только потрогать это оружие как он ощутил в ней МОЩЬ! Будто ему в руки попал не просто арбалет, а артефакт какой-то иной цивилизации.

— Боги… — прошептал он, проводя пальцем по дуге. — Взгляни на это, Гусев! Микро-контуры с обратной полярностью! Эфирная контурная резьба такой тонкости, что кажется, будто её наносили не инструментами, а… не знаю… обливали кровью девственниц в полнолуние под хохот демонов. Это невозможно сделать ни в какой экспериментальной кузнице! Это гениально! «Старый хрыч» значит… — Железнов усмехнулся. — Вот как. Он знал, что я пойму. Это не просто арбалет, это средний палец, показанный всей нашей контурной науке.

Капитан Белов неловко кашлянул, привлекая внимание.

— Господин архимагистр… есть ещё кое-что. Из ряда вон выходящее.

— Говори уже, — буркнул Гусев, который вообще не впечатлился какому-то там арбалету.

— Перед тем как исчезнуть, наёмник… э-э… «Воробей»… он послал воздушный поцелуй нескольким присутствующим дамам.

В оцеплении гвардейцев кто-то хмыкнул.

Гусев вытаращил глаза:

— Чего? Кому?

— Ну-у… — капитан замялся, чувствуя, что вступает на очень тонкий лед. — Леди Корнелия из рода Романовых-Распутиных… Она так торопилась к нему, что едва не сбила моих парней. И, кажется, ещё две северянки из племени Белого Клыка. Фрея и Ингрид, если не ошибаюсь. Судя по их реакции, они довольно близки с «Воробьём». Ну, или мне так показалось, но я обязан был доложить о неуставных отношениях с наёмным элементом.

Наступила тишина.

Гусев медленно перевёл взгляд на Железнова. Затем хмыкнул, в глазах промелькнула искра понимания.

— Три девицы. И какие… — Гусев покачал головой. — Распутина и две волчицы. У парня стальные яйца, либо он полный псих вступать в романтическую связь с такими особами.

Железнов же тихо, надтреснуто рассмеялся, бережно прижимая арбалет к груди.

— Молодец он, наш слоняра. Сначала поставить на уши две армии, затем убить легендарного архимагистра, а на десерт — соблазнить самых опасных женщин в радиусе пятиста километров. Смелый он. Ладно, забирайте тело Рональда и отходим…

…

Ветер визжал, швыряя в лицо пригоршни ледяной крошки, но Корнелия не двигалась. Замерла у самого входа в лагерь, там, где заканчивалась полоса жаровен и начиналась бесконечная белая пустота перевала долины. Красивая, благородная даже не смотря на копоть и запекшуюся кровь на доспехах. Позади, переминаясь, дрожали от холода четверо личных слуг и двое гвардейцев в тяжелой броне с гербами её дома. Но Корнелия не двигалась. Порез на её скуле, оставленный эфирным осколком во время боя, медленно, но верно затягивался прямо на глазах — кровь её великого рода обеспечивала регенерацию, которой позавидовал бы и тролль, если бы существовал в этом мире. Но как бы ни была сильна регенерация, внутри, под рёбрами, что-то саднило так сильно, что никакое исцеление не помогало.

— Ваше Сиятельство… — один из слуг рискнул подойти поближе. — Прошу вас, пройдите в шатёр. Пурга крепчает, лекари говорят, что она будет бушевать ещё много часов. Вы же промокли насквозь…

— Идите без меня, — бросила она, не оборачиваясь, ещё и голосом, что был холоднее любого снега. — Я жду его.

— Но леди, армия уже почти вся зашла в периметр…

— Он обещал, — отрезала она, и в её фиолетовых глазах вспыхнул опасный огонь. — Он сказал, что после битвы женится на мне. Он не может просто… не вернуться.

Слуга втянул голову в плечи и отступил. Конечно знал этот её тон — тон наследницы, которая привыкла получать всё, что пожелает, будь то редкий артефакт или голова врага.

Снежная завеса на мгновение расступилась, и из мглы показалась высокая фигура. Но это был не Александр. К Корнелии шла Фрея.

Северянка выглядела как само воплощение зимы. Её длинные тёмные волосы так красиво развевались на ветру, а на губах застыла странная, печальная полуулыбка. Несмотря на свои сорок лет, Фрея двигалась с той ещё грацией молодой волчицы, и даже сейчас, после такой тяжёлой битвы, в ней чувствовались остатки первобытной мощи, которая когда-то и привлекла юного Александра.

Фрея остановилась рядом, глядя туда же, куда и Корнелия. В снежную пустоту.

— Он не вернётся, милая, — тихо сказала она. В голосе не было ни злости, ни злорадства. Только спокойное, тягостное понимание.

Корнелия впервые за час отвела взгляд от дороги и посмотрела на эту северянку, с которой делила сегодня не только поле боя, но и разделила внимание одного наглого юноши.

— Ты… тоже так считаешь? — сглотнула наследница, на долю секунды дрогнув. — Но он обещал. Понимаешь? Ты разве не знаешь, что он готов будет расшибиться, но исполнит обещанное. Такой он человек.

— Когда он уезжал в Петербург он обещал выжить. И он выжил, — Фрея поправила меховой воротник, коий уже превратился в ледяную корку. — Но тот воздушный поцелуй… Не знаю. Мне отчего-то показалось, он так прощался. Хотя, может, и ошибаюсь. Его поступки вообще трудно разгадать на сто процентов.

Корнелия судорожно вздохнула, зажимая в кулаке обрывок своей накидки.

— Ты права. Главное — он жив. Всё остальное — подождёт. И всё же, — она сглотнула. — Я… Я боюсь, он слишком быстро дотянулся до звёзд, Фрея. Ты видела, что он сделал с тем психопатом с пауками? Уничтожил его, как незначительную преграду… — она запнулась, подбирая слово. — А его превращение. Разве это не был уровень архимагистра второй ступени? Я… я должна быть рядом с ним. Я не могу позволить ему просто исчезнуть в этой белой хмари. Навсегда. Понимаешь…?

Фрея медленно протянула руку и нежно положила ладонь на плечо Корнелии. Несмотря на разницу в статусе, в этот момент они были равны. Две женщины, чей мир перевернул один ненормальный.

— Понимаю. Я прекрасно понимаю твои чувства. Но если он ушёл, значит на то были причины. Одно то, что он дал нам всем понять, что он жив, уже многого могло ему стоить. Так что, давай остынем и подумаем обо всём со спокойным сердцем. Идём, — вздохнула она. — Смерть в сугробе не вернёт его быстрее. Если он решит вернуться — а я знаю, что он решит, то ты наверняка будешь первой, кого он навестит. Я в этом уверена. — и позволила себе короткий, какой-то сестринский смешок, дабы разрядить атмосферу.

Корнелия ещё раз посмотрела на горизонт, где бушевала пурга, в надежде увидеть его, услышать его наглый голос, но ответом ей был только завывающий ветер.

— Хорошо, — глухо отозвалась она, расправляя плечи. — Пойдем. Но если к утру он не объявится… я подниму на уши весь лагерь. Даже Железнова заставлю прочесать каждый метр этого проклятого хребта.

Фрея улыбнулась.

Корнелия же хмыкнула:

— Кстати, а где Ингрид?

— С отцом. Хальвдан получил раны в бою, но жить будет.

— Он — достойный воин.

— Ещё бы, — хмыкнула Фрея. — Он же наш вождь!

Они обе развернулись и под разговор, медленно ушли в глубь лагеря…

…

В штабном шатре имперцев пахло мокрой кожей из-за растаявшего снега на обмундировании и табаком. Свет эфиритовых камней, вставленных в настольные лампы, пульсировал синеватым светом, выхватывая из темноты лица офицеров. Пока что не всей делегации, а тех, кто прибыл быстрее остальных.

Генерал Разин сидел во главе командирского стола. Чёрный мундир застёгнут на все пуговицы, под глазами залегли глубокие тени. Позади него, как и всегда, неподвижным изваянием замер Игорь. Телохранитель молчал, но его взгляд, обычно пустой, сейчас то и дело возвращался к папке с досье «Александра Северова», лежащей на краю стола.

Разин медленно обвёл взглядом собравшихся. Полковник Гусев, с перебинтованной рукой, мрачно изучал карту. Полковник Чернухин, отвечавший за наёмников, нервно крутил в пальцах карандаш. Архимагистр Железнов сидел чуть поодаль, прижимая к колену обёрнутый в мешковину предмет, очертания которого не оставляли сомнений — это был арбалет. Старый не разлучался с тем ни на секунду.