— У тебя сильный дух, господин, — заговорила она. — Тебе покровительствуют большие силы. Я это вижу с первого дня. И у тебя должен был родиться сын! А родилась дочь.
Я нахмурился.
— И что с того? — спросил я. — Причём тут эта твоя кукла и Алёна?
— Не знаю, — ответила она, явно соврав.
— Нува, — я понизил голос, но так, что она вздрогнула. — Я же вижу, что ты знаешь. Ты сама упомянула про беду.
Она тяжело вздохнула.
— Нува, — повторил я уже громче.
И в этот самый момент на лестнице скрипнула ступенька.
Алёна поднималась наверх. Услышала, как я повышаю голос, нахмурилась, подошла.
— Дим, — она переводила взгляд с меня на Нуву, — что случилось? Чего ты кричишь?
Я глянул на Нуву. Потом перевёл взгляд на жену.
И соврал.
— Тебе показалось, — сказал я. — Ничего не случилось.
Алёна сощурилась. Она меня знала не первый год и чуяла враньё за версту, тут к гадалке не ходи. Но допытываться почему-то не стала.
— Идём, — я приобнял Алёну за плечи и повёл к спальне, — тебе и впрямь показалось. Мы просто смеялись над игрой, в которую затянула меня Анфиса. И только.
В это Алёна уже, вроде, поверила и пошла со мной к спальне. После того как Алёна уснула, я долго ворочался. Мысли в голове были самые разные.
В одном я был уверен, что Нува никогда бы не навредила Алене или кому-то в доме. На детей она смотрела с такой любовью… а с Алёны, особенно после рождения Ани, чуть ли пылинки не сдувает. А тут кукла…
В итоге, поняв, что я не усну, не получив ответы, поднялся с кровати и пошёл к Нуве. И когда вошёл в детскую, увидел, что она не спит.
— Надо договорить, — сказал я.
Нува молча поднялась с кровати, и мы спустились на первый этаж, в горницу.
Глава 17
Мы спустились в горницу, и я зажёг свечу, сел за стол.
Нува, увидев мой жест головой, которым я показал ей на лавку перед собой, села. Тогда я положил куклу на стол и какое-то время просто смотрел на неё.
— Что всё это значит, Нува?
Она подняла на меня глаза.
— Всё, что я делаю, господин, я делаю для благополучия Ани.
— При чём тут Аня? — я постучал пальцем по кукле. — У этой куклы глаза зелёные. Такие глаза в этом доме только у одного человека. У моей жены.
Нува нахмурилась.
— Ты не поймешь.
— А ты попробуй объяснить, — сказал я. — Время у нас есть, всё равно я уже не усну.
Она тяжело вздохнула. В общем, следующие пару минут я слушал… полный бред.
И вот что я понял. У народа Нувы, а я напоминаю, что родом она из Африки, мир держится на каком-то договоре. Есть Фаро — дух воды, который дал людям кровь и речь. Есть духи предков, которые ходят рядом с живыми и смотрят, чтобы договор не рушился. Человек рождается, берёт жену, растит детей, умирает и на каждом шагу платит духам свою долю. Зерном, песней, кровью петуха. А духи за это держат мир.
— У тебя сильный дух, господин, — сказала она. — Я говорила тебе это ещё в крепости Барая. Такой дух Фаро даёт одному из многих тысяч. И с таким человеком договор особый. Когда он берёт жену по обряду, с первой кровью, духи принимают этот союз. И первым дитём в таком союзе должен родиться сын. В него переходит часть отцовской силы. Так сила остаётся в мире и не копится в одном человеке.
Я слушал и изо всех сил пытался не закатывать глаза.
— А родилась дочь, — продолжила Нува. — Значит, закон нарушен. Значит, что-то встало между духами и твоей женой. Чья-то воля, чей-то глаз, я не знаю. Но равновесие сломано, господин. А духи не прощают сломанного равновесия. Они придут вернуть своё.
— Постой, — я подался вперёд. Внутри уже закипало. — Ты хочешь сказать, что Алёна угрожает Ане? Ты что, серьёзно?
— Нет! — она впервые повысила голос. — Нет, господин. Хозяйка любит Аню больше жизни. Угрожают духи.
Я потёр лицо ладонями.
— Хорошо, — как можно спокойнее сказал я. — Допустим. Но как ты тогда объяснишь, что у меня уже есть дочь Анфиса. И она, представь себе, тоже девочка.
— Анфиса рождена не по обряду, — ответила Нува. — Без брака, без первой крови. Мать её не была твоей женой перед духами. На такое дитя закон не ложится. Духи его не считают. — Она ненадолго замолчала, потом добавила тише. — А Аня — первенец союза. Союза с обрядом, с кровью, как положено. Её духи считают.
— Ладно, — я взял куклу со стола. — Тогда объясни мне последнее. Кукла. Почему у неё глаза Алёны? Почему её волосы? И сейчас хочу понять, что именно ты туда положила?
— Защиту, — тут же ответила она. — Дитя не может оборонить себя от духов. Отец не может, его сила тут слепа. Только мать, так было всегда, у всех народов, ты сам это знаешь, господин, даже если зовёшь другими словами. Только мать может встать между духами и дитём. Иначе никак. Я сделала вместилище. Глаза, волосы, чтобы духи видели, что рядом с Аней стоит мать. Чтобы, когда придут, наткнулись на неё.
Честно, моя чуйка сейчас кричала, что в этой истории есть второе дно.
— Нува.
— Да, господин?
— Что ты мне не сказала?
— Всё, что могла, я сказала.
Некоторое время в горнице царила тишина.
И в какой-то момент я встал, подошёл к печи, открыл дверцу топки и бросил куклу внутрь.
Нува всё это время стояла молча и смотрела, как горит её работа. Потом она встала из-за стола, подошла ко мне и медленно опустилась на колени.
— Всё, что я делаю, я делаю для тебя, — сказала она. — Ты спас мне жизнь и подарил смысл. Я не желаю зла ни тебе, ни твоим близким.
— Я знаю, — ответил я, и это была чистая правда. За четыре года я ни разу не видел от неё ничего, кроме преданности. Она с Ани пылинки сдувала, а на Алёну смотрела, как на старшую сестру. — Только поэтому я не гоню тебя из своего дома. Но запомни, Нува. Если я ещё раз увижу или найду нечто подобное, куклу, узелок, хоть нитку, завязанную не так, я передумаю. И никакие духи тебе не помогут.
— Я поняла, господин.
Она склонилась ниже и прижалась лбом к полу. Я постоял ещё немного, глядя на её спину, потом махнул рукой и пошёл к лестнице.
POV .
Нува не шевельнулась, пока наверху не стихли шаги. Но после она поднялась и перебралась на лавку у стола.
На миг она задержала взгляд на топке.
Куклы больше не было.
Нува смотрела на угли и думала о том, что даже не попыталась её выхватить. Да-а, руки дёрнулись, когда господин шагнул к печи, и опустились сами. Не потому, что она испугалась его гнева. Просто это было уже неважно…
Она спрашивала у Лоа много ночей подряд. Спрашивала у воды в глиняной плошке, у огня в лучине, у собственных снов. Ответ приходил один и тот же, который уже всё решил. Духи не меняют решения. В дом господина идёт беда, и отвести её нельзя. Можно только встретить. Духи заберут двоих…
И предупредить его Нува не могла. Вот это было труднее всего, и об этом она думала каждый вечер. Слова лежали на языке, но скажи она их, и господин перевернёт землю. Он встанет поперёк любой воды, хоть руками её держи. Но Нува видела во снах и другое… дальше! Если он встанет поперёк сейчас, то не пройдёт свой путь. Не станет тем, кем должен стать. И тогда не удержит ничего… Духи показывали ей отрывки, расплывчатые образы…
Они все предупреждали её, что расплата будет ещё хуже. Что поплатятся за её длинный язык все, кто окружает её господина. Без всякой жалости.
Потому как путь великого воина мостится потерями, и убрать камни из этой дороги, значит убрать саму дорогу.
Именно поэтому она молчала и будет молчать.
Думала ли она, отчего судьба её господина свернула? Конечно думала. Если бы дитя не выжило, она бы поняла… но Аня была здоровой и сильной! НО ДОЛЖЕН БЫЛ РОДИТЬСЯ СЫН! У человека с такой кровью первым приходит сын… так держится уговор между живыми и духами, так сила не копится в одном, а течёт дальше, в род. А пришла дочь. Значит, уговор сломали, и скорее всего её господин сам тому виной.
