Учения начали к полудню, когда подсохло.
Сперва гоняли пушкарей, которыми командовал Ратмир. Следуя его приказам, пушкари выкатывали стволы в амбразуры, банили, заряжали, откатывали назад, снова выкатывали. Первый раз вышло позорно долго. Лафет цеплялся за упор, болваны путались в тесноте, дым стоял такой, что к третьему залпу люди кашляли и слезились. Я велел поднять навес ещё на палец, чтобы дым уходил лучше, и заставил всех повторить. Со второго прогона стало терпимо. С пятого… почти быстро.
Потом отрабатывали арбалетчиков. Сорок человек разобрали бойницы, по моей команде давали залп, прятались за стену перезаряжать, снова высовывались. Я смотрел, чтобы никто не толкался, чтобы у каждого был свой угол и свой короб с болтами под рукой. Выходило тесно, локоть в локоть, в бою эта теснота могла сильно повредить, поэтому я приказал уменьшить количество арбалетчиков на семь человек. И это решение существенно уменьшило тесноту.
* * *
Воевод я собрал в шатре уже затемно. Иван, само собой, сидел рядом со мной… куда ж без него.
— Вы все видели, что мы сделали, — начал я, обводя взглядом лица собравшихся. — И пусть гуляй-город ползёт медленно, уверен, татары мало что смогут ему противопоставить. Тем более они такого точно не ожидают от нас. Этим мы и воспользуемся…
— А как же огонь? — тут же подал голос Меньшой. — Татары стрелами горящими быстро его подпалят.
Вопрос был правильный, но я об этом уже подумал.
— Мы обмажем стены мокрой глиной, — ответил я, — это обезопасит наши крепости от огня. — Я сделал паузу. — К тому же не стоит забывать, что пушки бьют куда дальше, чем летит стрела. Наша задача: подойти на расстояние выстрела орудий и начать методичный обстрел. Уверен, долго смотреть, как их товарищи разлетаются кровавыми ошмётками, татары не смогут. Тогда командиры и поведут их в бой. По крайней мере, я на это рассчитываю. — Я наклонился над картой. — И, как верно заметил князь Меньшой, они постараются поджечь города и выведут вперёд лучников. Вот тогда мы и дадим дружный залп из арбалетов и луков. А ежели татар много полезет, пушкари вдарят картечью. И не только те, что в гуляй-городах сидеть будут, а дадим залп из всех оружий, что по центру стоять будут.
Меньшой хмыкнул, но возражать не стал.
Когда я закончил, в шатре повисла тишина и вскоре её нарушил Иван.
— Мне нравится твой план, — сказал он. — Как нравится и то, какую дивную штуку ты сделал… эти свои города. — Он посмотрел на меня. — Когда планируешь выступать?
Я немного подумал, прикидывая сроки ещё раз, чтобы не сболтнуть лишнего.
— Два дня, чтобы достроить ещё две крепости. День, чтобы проверить их — дабы в нужный момент колесо не отвалилось. Желательно ещё по паре выстрелов из пушек сделать, поглядеть, как всё держится. После чего можно и полки строить.
Иван внимательно слушал меня.
— Будь по сему, — сказал он и поднялся из-за стола.
Мы все встали следом, поклонились. Иван вышел, за ним потянулись Григорий, рынды и все остальные.
Оставшись один, я тяжело вздохнул. Сложно передать словами какой груз ответственности на мне лежал. Это одновременно захватывало и пугало.
Но развязка была уже близка.
