Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад

[2] meneer (мениэр) — нидерландский эквивалент английского «sir» и русского «господин».

[3] Heer — (хеер) напоминающее германской герр, это уважительное обращение к официальному лицу, чаще всего от нижестоящего к вышестоящему, ну как вот в этой ситуации

Глава двадцать третья

Страна кровавых тюльпанов

Глава двадцать третья

Страна кровавых тюльпанов

Германская империя. Мюнхен. Императорский дворец

1 мая 1866 года

За что я люблю свою империю? А люблю ли я ее? Или всё же не её, а себя во главе оной? В общем, в день международной солидарности трудящихся (который таким не стал и неизвестно: станет ли) я предавался мрачному унынию и философским размышлениям о бессмысленности и бренности человеческого существования. Потом стал думать о том, что бессмысленность и бренность в данном контексте почти что синонимы и достаточно было бы использовать только один термин, или это всё-таки разные аспекты уныния? В общем, император с утра изволили маяться хернёй. И спас меня от приступа тягучей меланхолии Отто фон Бисмарк, которому всё-таки я присвоил графский титул, ибо человек, который занимает столь солидный пост — и не граф? Нонсенс — аннонсенс[1]…

— Государь! Я прошу выслушать меня внимательно. — Бисмарк сразу оценил моё немного охреневающее настроение и решительно взялся за то, чтобы привести монарха в работоспособное состояние.

— Тогда начнем с утреннего кофе. — ответил я своему гросс-министру и канцлеру по совместительству.

— Так уже полдень, экселенц! — поморщился Отто фон.

— Так я с утра кофей и не пил! Так что могу честно считать эту порцию утренней. — отшутился я. Так, какая кнопка у меня отвечает за кофе? Синяя! Точно, синяя! Феномен! Сам же чувствую, что мозг сегодня устраивает забастовку, ничего не хочет делать, только шалить, как говорил Карлсон, который живет на крыше. Впрочем, про него тут никто ничего не знает, а я еще и книги писать не намерен, как и песни. На немецком я песен не знаю, а русские обойдутся. Напишут что-то сами по себе.

Я говорил вам, что у меня отличный кофешенк? Настолько отличный, что у меня его пытались перекупить уже четыре раза. И нет, не деньгами. Предлагали за него много чего. Но я не согласился. Ибо Мартин получает у меня охрененно большую зарплату, но он того стоит, особенно много стоит доверие человека, который готовит для тебя напиток, который ты точно выпьешь. На этот раз «мальчик» сорока двух лет постарался. Это даже Бисмарк, который не самый большой ценитель кофеина в зёрнах отметил. А поданная ко всему выпечка, как всегда, просто таяла во рту. Ну что может быть проще и вкуснее классического немецкого штрудля? И я не знаю ответа на этот вопрос. В общем, поглощаю свой импровизированный завтрак (ибо полдником это назвать не хочу, перекус перед обедом себе отменять? Дудки вам!), а сам наблюдаю за гросс-министром и думаю, чем это он хочет пригрузить Его Императорское Величество, то есть меня?

Когда мы вернулись в рабочий кабинет из малой столовой, Бисмарк для затравки беседы набил трубку с длинным мундштуком довольно крепким табаком, после чего произнёс:

— Экселенц, нам необходимо решить вопрос с Голландией.

«Нет! Ну, б… только не это! Ну какого хера еще и это на мою бедную голову?» — подумал я и понял, что вот-вот рассвирепею. Ну не сдались мне эти тюльпановоды никаким местом! Нет! Стоп! Ты чего-то разматюкался, как сапожник! Ты же император! Взял себя в руки! Расслабился, щенок, скулить себе позволяешь! В общем, навешал себе мысленно пощёчин, закурил крепчайшую из сигар (вроде как доминикану), плеснул в бокал янтарного ямайского рома приличной такой выдержки, одним залпом опрокинул в себя (да и наливал немного, на два пальца всего-ничего), крякнул и понял, что готов к конструктивному диалогу. Бисмарк это тоже почувствовал, даже его взгляд стал менее строгим. Старина Отто налил себе классического лафиту, дабы поддержать алкогольный порыв императора, даже сделал пару глотков. Знаю, что он предпочитает более крепкие напитки, а из вин — португальские, но у меня выбор сегодня был ограничен: французский лафит, рейнское белое или итальянское Бароло. Из крепкого только ром и русская водка.

— Итак, что там у нас со Страной Кровавых Тюльпанов? — интересуюсь, как только ром прокатился по пищеводу и ухнул в желудок, сразу же согревая организм императора тропическим теплом.

— Любите, экселенц, поэтические сравнения. Но да… крови в Голландии пролилось немало. Пришли самые свежие новости по дипломатической линии. Как вы знаете, наши дипломаты не пострадали: охрана представительства империи оказалась на высоте. В общем, они работают без каких-либо проблем. Так вот, стало известно, что Генеральные штаты склоняются к проведению выборов будущего штатгальтера Нидерландов.

— И у них есть фавориты в этой гонке без правил?

— Несомненно. Принц Альфред, герцог Эдингбургский.

— Ого! И кто это так прогнулся под лимонников? — на какое-то мгновение мне стало даже интересно.

— Сейчас в Нидерландах три партии. Республиканская, она всегда была сильна, эти хотят провозглашения республики и никаких монархов на троне. Британская партия — это, в основном, банкиры и торговцы, именно денежные мешки продвигают на трон Альфреда Британского. Во-первых, их династия связана с Оранскими, во-вторых, таким образом, они считают, что смогут выжить в противостоянии с лондонским Сити.

— Наивные чукотские мальчики! — непроизвольно вырвалось у меня на фразу на русском.

— Простите, экселенц… — Бисмарк. Который хорошо знал Великий и Могучий, тем не менее, в смысл фразы не въехал.

— Чукчи — это дикий народ далеко на Севере России. Они весьма воинственны, но и наивны, как все дикари. Хорошие охотники. Воевать с ними смысла нет. А обмануть — проще нечего делать. Отсюда такое выражение.

Бисмарк склонил голову. А я выдохнул. Нет, надо же было так проколоться. До появления этого выражения полторы сотни лет примерно. Нет, что-то я сегодня действительно несколько расслаблен. Надо собраться, иначе я что-то важное упущу.

— И есть третья партия. Небольшая, но сплочённая и достаточно влиятельная, в основном, это местные аристократы и некоторые финансисты и промышленники, которые ведут дела с Германской империей. И они ориентируются на вас, экселенц.

— Нет, ну это понятно. Я такой красивый и умный, почему бы им не ориентироваться! Это их святой долг, Ваше Сиятельство. Вопрос в том, на кой чёрт мне сдалась эта Голландия со всеми их почти что подводными провинциями? Давай-ка, дорогой друг, уберем из этого ребуса государственный престиж, типа прихватить еще кусок земель.

Я встаю. У меня на стене висит доска, покрытая темно-коричневой краской. На ней удобно писать мелом. Ага, скопировал из старых школьных приблуд. Точно, как в моем детстве! Провожу мелом вертикальную черту. Справа ставлю плюс, слева — минус.

— Вы знаете правила, дружище, в эту полосу аргументы «за», в эту «против». Итак…

— Мы приобретаем богатые и густонаселенные провинции.

— Это в плюс, согласен.

— Порты, удобные для круглогодичной торговли.

— Плюс.

— Большой торговый флот.

— Еще один.

— Колонии.

— Согласен.

— Люксембург, который богат природными ресурсами.

— Очень хорошо.

— Достаточно развитая промышленность.

— Тоже в плюс.

— Искусство! Там остались традиции великих мастеров…

— Понял, принято, как еще один плюс. И всё?

— Пожалуй, да… — Бисмарк наморщил лоб, после чего выдал:

— Ещё один плюс: у Виттельсбахов есть права на корону Нидерландов.

— Хорошо, принимаю, но это последний плюс. Согласитесь! Теперь моя очередь пройти по минусам.

— Я весь во внимании, экселенц.

— Окончательно испортим отношения с Британией.

— Весьма вероятный исход. В минус.

— Слабый военный флот, который с трудом защищает колониальные владения. Что интересно, мой гросс-министр, что броненосец и мониторы они заказали у бриттов! Да, деревянные парусники они строят мастерски, но уже их пароходофрегаты — откровенное убожество, а до броненосцев у них еще руки не доросли. То есть мы приобретаем не флот, а уязвимость. Ибо Лондону ничего не будет стоить объявить блокаду наших портов, да еще и колонии прибрать к своим рукам.