Непокорная жена слепого ярла (СИ) - Деева Лина

Глава 65

Несмотря на то что палаты Ронгвальда потушили относительно быстро, и крыша не успела обрушиться, ночевать в них было нельзя. Расположиться на ночлег в женском доме (то есть на вотчине Тордис) для воинов считалось некомильфотным. Потому конунг «с барского плеча» временно отдал зятю и его дружине гостевой дом, где обычно жили послы и прочие знатные гости Харальда. И сразу же отправил туда слуг, чтобы те разожгли очаг и достали из сундуков одеяла и меха для сна.

Что до меня, то, хотя это не обсуждалось, я осталась с Ронгвальдом. И если у кого-то возникли насчёт этого вопросы, один эпизод снял их полностью (впрочем, наверняка породив другие).

— Твой кинжал, ярл. Уже знакомый мне Хрофт вместе с ещё тремя дружинниками поджидал нас у входа в палаты конунга. В руках у него был тот самый кинжал, который я получила на свадьбе и который так неудачно оборонила, когда меня схватил Даген. — Благодарю. — Ронгвальд протянул ладонь. Но стоило оружию лечь в неё, как он добавил: — Однако больше этот кинжал мне не принадлежит. Это свадебный дар моей посланной богами жене. И, повернувшись, на глазах у немногочисленных, но ошарашенных свидетелей отдал мне клинок. А затем, с видом, будто не произошло ничего необычного, сообщил Хрофту: — Конунг отдал нам дом для гостей. Мы направляемся туда — сопроводи нас. А позже позаботься, чтобы все дружинники знали, где могут преклонить голову до утра. — Слушаюсь, ярл. — Хрофта переполняли вопросы, однако он был слишком хорошим солдатом, чтобы задавать их командиру. И одобрение, с каким Ронгвальд ему кивнул, явно было и этому тоже.

Злосчастное колено вновь дало о себе знать, когда мы подходили к гостевому дому. Нога вдруг просто подломилась, и не веди меня Ронгвальд под руку (точнее, я его, но это уже скрытые от посторонних нюансы), я бы наверняка опять упала. — Что с тобой? — встревожился ярл. — Ты всё-таки ранена? — Всего лишь ударилась коленом, — поспешила успокоить я. — Ничего особенного. Тем не менее Ронгвальд так не считал. — Я пошлю за Эйрин, — уверенно постановил он. — Хрофт! — Не нужно! Восклицание получилось чересчур эмоциональным, чтобы не обратить на это внимание ярла. Он вопросительно склонил голову к плечу, и я без желания пояснила: — У меня серьёзные сомнения в её верности тебе. И потом, я и сама целительница. Просто надо найти мою сумку с травами. Которую в последний раз я видела как бы не в гостевой каморке на чердаке палат ярла. И которая почти наверняка благополучно сгорела в пожаре. М-да. — Хорошо. — Чувствовалось, что Ронгвальд уступил вынужденно. — Прежде я выслушаю твой рассказ о целительнице и прочем. Хрофт! Сопровождавшему нас дружиннику не надо было объяснять подробности. Опередив нас, он в почти спецназовской манере исчез за дверью небольшого дома с украшенным резьбой крыльцом. Но вскоре появился и доложил: — Никого, ярл! Ронгвальд наклонил голову, принимая доклад, и мы вошли в дом. Слуги Харальда и впрямь проявили чудеса расторопности: в очаге пылал огонь, широкие лавки были застелены для сна. — Отдыхайте, — обратился к дружинникам ярл. — Однако часового всё же выставьте. Хрофт, кроме того, чтобы найти остальных, разузнай, что с Иваром Ульриксоном и побывала ли целительница у схваченных преступников. — Слушаюсь! Хрофт незамедлительно покинул дом, прочие воины начали располагаться на ночлег, а мы с Ронгвальдом уединились в спаленке, практически всё пространство которой занимала высокая кровать.

— Посмотри, что у тебя с коленом, — прежде всего распорядился ярл. — И скажи, какие травы нужны — я пошлю кого-нибудь к Эйрин. Я послушно перевесила светильник поближе, опустилась на кровать и без ложного стеснения занялась осмотром.

Колено «порадовало» меня пятьюдесятью оттенками фиолетового и обширной припухлостью. Однако при пальпировании я острой боли нигде не почувствовала, из чего сделала вывод (возможно, дилетантский), что отделалась просто гематомой, а не проблемами с мениском. Напрягла память и назвала Ронгвальду несколько трав, не забыв добавить, что также понадобится материал для перевязки. Ярл ответил кивком. Открыл дверь спаленки и негромко отдал кому-то соответствующие распоряжения. Затем вернулся и, сев на край кровати, сказал мне: — А теперь расскажи то, о чём умолчала при конунге. И прежде всего — об Эйрин.

Глава 66

Теперь я рассказала историю своих ночных похождений без купюр. Сухо, коротко, фактами (хотя местами и хотелось добавить эмоций — до меня только сейчас в полной мере дошло, по какому краю я ходила этой ночью). Упомянула и о Тордис, однако лицо слушавшего Ронгвальда и тогда осталось бесстрастным. Когда же я закончила, он уронил только: — Теперь всё ясно. Поднялся с кровати и на несколько секунд замер статуей сурового воина. Затем, как будто спохватившись, повернулся ко мне, и черты его смягчились. — Я и мои дружинники обязаны тебе жизнью, Сиара Счастливица, — произнёс он по-особенному глубоким, странно волнующим голосом. — И когда понадобится, вернём долг сторицей. То, как ты вела себя, твои храбрость и хладнокровие сделали бы честь любому воину. Воистину, Высокий послал мне одну из своих валькирий в облике смертной девы. Я слушала его, пунцовая, как пион, и эгоистично радовалась, что Ронгвальд не видит, в какой конфуз загнали меня его слова. Хотелось проблеять, что я, вообще-то, ничего особенного, и что любой нормальный человек поступил бы так же, но горло сжал непонятный спазм. Потому Ронгвальд, которого так и не перебили мои заикания, закончил: — Отдыхай спокойно — теперь мой черёд охранять тебя. А завтра на тинге будь готова рассказать то же самое, что рассказывала конунгу, но не упоминая имён. Для последнего у нас слишком мало весомых доказательств… Пока. Я молча кивнула, однако сразу же мысленно ругнулась на себя и повторила вслух: — Поняла, ярл. Голос прозвучал сдавленно, и между бровей Ронгвальда залегла тонкая морщинка: он гадал о причине. — Всё хорошо! — Поддавшись порыву, я протянула руку и неловко пожала его твёрдые пальцы. Немедленно отпустила (что за ерунду я творю?) и с запинкой пояснила: — Я… не привыкла слышать столько добрых слов. Губы Ронгвальда тронула мягкая улыбка. — Тогда привыкай, — сказал он. Повернулся к двери и, повысив голос, уже другим, властным, тоном произнёс: — Входи, Хрофт! Дверь незамедлительно открылась, и на пороге возник поименованный дружинник. — Твои приказы выполнены, ярл! — доложил он. — Вот травы для вёльвы. Он протянул мне небольшой узелок и замялся, видимо, не зная, стоит ли продолжать при посторонней. Понявший это Ронгвальд сделал ему едва заметный разрешающий знак, и Хрофт продолжил: — Что до целительницы, она побывала у преступников и перевязала их раны. Ивар Тисовое Копьё сидит вместе с ними в сарае; их охраняют люди конунга. Я заглянул: все живы, всё мирно. — Превосходно, — одобрил Ронгвальд. — Ты успел оповестить остальных, где проводим остаток ночи? — Да, ярл, — подтвердил Хрофт. — Привёл почти всех. Только Юкки сказал, что заночует у своей женщины. Ронгвальд кивнул. Повторил мне заботливое «Отдыхай, скоро утро» и вместе с дружинником вышел из комнатушки.

Отдыхай. Я опустила взгляд на узелок у себя на коленях. Зверская усталость, словно получив от ярла индульгенцию, навалилась на меня аморфной тяжёлой тушей. Хотелось просто упасть, как-нибудь прикрыться одеялом и банально вырубиться. Но если я хотела завтра ходить, а не ковылять с палкой от стеночки до стеночки, следовало пересилить себя и заняться коленом. «Вот будет фокус, если Эйрин положила не те травы», — подумала я, разворачивая узелок. Но то ли целительница не рискнула подличать два раза подряд, то ли Хрофт попросту не сказал ей, для кого нужны медикаменты, потому что всё оказалось в точности, как было заказано. Так что я размяла в руках листья арники и цветки аптечной ромашки, приложила к колену, накрыла капустным листом и примотала всё это к ноге широкой полосой ткани. Вот теперь можно было с чистой совестью укладываться. Что я и сделала, зарывшись в одеяла и меха, как ёж в осеннюю листву. И так же крепко уснула — жаль, что не до весны.