Непокорная жена слепого ярла (СИ) - Деева Лина

— Дом горит, но трэллы и слуги уже тащат вёдра с водой. Твои воины, ярл, схватили троих… четверых чужаков, ведут сюда. Даген в их числе; он пока не пришёл в себя. — Я его крепко ударил, — мрачно вставил Ивар, и я продолжила: — А ещё к нам идёт… — Конунг Харальд, — в отличие от меня, сын Ульрика знал здешнего правителя в лицо. — Конунг Харальд, — повторила я, — вместе со своими дружинниками. Ронгвальд сдержанно кивнул и почти безошибочно повернулся к приближавшейся делегации. Я, понимая, что не следует тире держать ярла под руку, разжала пальцы. Собиралась как можно непринуждённее отстраниться от Ронгвальда, однако тот стремительным движением перехватил мою кисть, вынуждая вновь опереться на своё предплечье. И первым заговорил с приблизившимся конунгом — высоким, широкоплечим и статным, как сам Тор; красивым той мужественной красотой, от которой, по слухам, млели все европейские дамы этого времени, и с роскошной гривой волос, достойной зависти самой богини Сив. — Приветствую, Харальд. И сожалею, что эта ночь оказалась не столь мирной, как хотелось бы. — Что здесь произошло? — хмуро осведомился конунг, опуская приветствия. — Почему случился пожар, и что за чужаки, о которых идёт клич над Хаугардом? — Враг пробрался ночью и поджёг мой дом, — спокойно пояснил Ронгвальд. — Запер двери кольями, чтобы все мы сгорели заживо. Однако эта женщина, вёльва Сиара Счастливица, спасла меня и моих людей. — Вёльва? — Конунг вперил в меня препарирующий взгляд. — Откуда она взялась? — Боги послали её мне, — хладнокровие ярла было достойно пока ещё даже в проекте не имевшейся Палаты мер и весов, — сделав моей второй женой.

Глава 63

— Второй женой? — Харальд приподнял брови. — Разве твоя свадьба была не с Бьорг, дочерью Ульрика? — Колдовство помогло одной женщине занять место другой, — с полностью серьёзным видом пояснил Ронгвальд. И в ответ на скептическое хмыканье конунга уточнил: — Колдовство и предусмотрительность Серого Лиса. — Вот этому охотно верю, — усмехнулся Харальд. Перевёл взгляд на меня, до сих пор стоявшую истуканом после «каминг-аута» Ронгвальда. — С интересом послушаю тебя, вёльва, но позже. Сейчас же, — он окинул зорким взглядом суету вокруг, — я желаю поговорить с теми, кто осмелился напасть на Хаугард и моего зятя. Ронгвальд величаво наклонил голову, присоединяясь. Сделал знак Ивару и, всё так же под руку, повёл меня следом за конунгом.

Схваченных заговорщиков держали у глухой стены одного из сараев, окружив частоколом копий, чтобы наверняка отбить желание делать глупости. Из примерно десятка напавших на дом Ронгвальда удалось захватить пятерых, причём одним из них был Даген. Бедро его было перевязано какой-то тряпкой, и он единственный из всех сидел, тяжело привалившись к стене сарая и опустив голову на руки. «Как бы не помер прямо у нас на глазах», — равнодушно подумала я. Жалости к этому человеку у меня не было даже формальной.

Конунг не сказал ни слова, однако воины, державшие факелы, подняли их повыше, освещая пленников. — Кто вы такие? — ровно осведомился Харальд. — Назовитесь. Заговорщики переглянулись, и детина со свежей раной через всё лицо буркнул: — Гисли, сын Гери. — Борг, сын Гуннара, — отозвался следующий, самый низкорослый (то есть ростом с меня) пленник. Представились и двое других, а Даген, не меняя позы, невнятно произнёс последним: — Даген, сын Сигурда. «Героическое имя было у его папаши, — оценила я. — Вот только сын явно не в ту степь пошёл». — Я не слышал о вас, но все вы — простые воины. — Харальд не спрашивал, а сообщал очевидное. — Кто приказал вам напасть на Хауград? И вновь пленники переглянулись, а затем все как один посмотрели на Дагена. — Это он, конунг, — хмуро сказал Гисли. — Он предложил нам денег, чтобы мы подожгли дом его врага. — Что? — не ожидавший такой подставы Даген с усилием поднял голову и обвёл всех мутным взглядом. — Я никого не нанимал! Это мне предложили деньги и место в дружине Эйрика Чёрного за смерть слепца! — Серьёзное обвинение, — заметил конунг, а Борг выпалил: — Он лжёт! Не знаем мы никакого Эйрика, мы только его знаем! Дагена из Ульрикстадира! «Вот это подстава! — с брезгливым уважением подумала я. — Ай да Эйрик! И людей подобрал таких, чтобы с ним связать не могли, и план Б для них разработал! А Даген, похоже, сейчас на собственной шкуре испытает все прелести бытия стрелочником». — Это вы лжёте! — Приёмный сын Ульрика тоже это понял, и в голосе, кроме злости, звенела паника. — Выгораживаете Эйрика! Что, думаете, удастся избежать суда и изгнания? Конунг поднял руку, и Дагену хватило самосохранения повиноваться этому знаку тишины. — Завтра состоится тинг, — спокойно резюмировал Харальд, — на котором решится ваша судьба. До того времени, — обратился он к окружавшим пленников дружинникам, — заприте их где-нибудь в надёжном месте и приставьте стражу. Не давать ни еды, ни питья — к тем, кто нападает на спящих, нет снисхождения. И если ко времени тинга их останется меньше, чем есть сейчас, — конунг повёл плечами, — пусть это считается волей богов. «Всё. Даген покойник», — поняла я. Даже без учёта того, что ему была необходима медицинская помощь, остаток ночи наедине с предавшими его подельниками наверняка закончился бы «божественным правосудием». Точно так же подумал и Даген, вдруг посеревший настолько, что это было видно и в свете факелов. И (что самое невесёлое) — Ивар, решительно шагнувший вперёд. — Конунг! Даген — приёмный сын моего отца, и я привык считать его братом. Позволь мне охранять его, пусть даже будучи запертым вместе с этими преступниками! «Дерьмо!» — вот этого я не хотела. Ивар, сам не особенно здоровый, предлагал остаться один против четверых. То есть к тингу могло случиться уже два покойника — я не сомневалась, что люди Эйрика сумели бы состряпать объяснение целым двум внезапным смертям. Но только набрала воздуха, собираясь вступить в разговор и наверняка к троллям нарушить неписаные правила викинговского этикета, как меня опередили. — Ивар Ульриксон был ранен по пути в Вестфольд, — будничным тоном начал Ронгвальд. — Только тревога за ту, кого он полагал сестрой, подняла его с ложа в доме врачевания. Потому ему стоит вернуться к целительнице Эйрин… (Ивар открыл рот, чтобы горячо возразить) …как воину моего хирда, выполняющему приказ. На это у Ивара аргументов, к счастью, не нашлось. Но и Ронгвальд не был бы собой, если бы не подсластил пилюлю. — С твоего разрешения, конунг, — обратился он к Харальду, — пусть целительница также взглянет на раны Дагена Сигурдсона. Он забыл о том, что он мой гость, однако я помню. И ещё я бы оставил преступников под присмотром стражи, дабы они точно дождались суда на тинге. — Твои слова мудры, будто сам Высокий говорит твоими устами, — уронил конунг. — Да будет так! А теперь, ярл, я хочу отдельно поговорить обо всём случившемся с тобой и твоей, кхм, супругой. Идём. И он, не дожидаясь ответа, величественно направился прочь.

Глава 64

Для важных переговоров в палатах конунга была отгорожена небольшая комнатка. Середину её традиционно занимал очаг; окон не имелось. Стены, как и полагалось правителю, увешивали щиты побеждённых и искусно выделанные шкуры диких зверей; свет давали медные светильники изящной ковки, напоминавшие драккары.

Харальд молча указал нам на покрытую ковром лавку, сам же уселся напротив — на высокий резной стул, похожий на трон. Я подвела Ронгвальда к лавке (внешне всё выглядело, словно мы оба прекрасно видели происходящее). Вовремя вспомнив здешние традиции, дождалась, пока сядет он, и лишь затем опустилась на лавку сама.

В комнатушке повисла тишина. Конунг рассматривал нас, причём его взгляд реально хотелось отогнать, как прилипчивую муху. Ронгвальд терпеливо ждал, я, благонравно сложив руки на коленях, в свою очередь без страха смотрела на Харальда. — Жду твой рассказ, вёльва. — Конунг решил, что пришла пора разбить ледок тишины. — Каким образом ты оказалась в Хаугарде и как узнала, что моему зятю грозит опасность? Ну, поехали. — В Хаугард я въехала на телеге, которую форинг Хельги взял на хуторе Кори Льяссона, — со спокойной уверенностью начала я (в действительности не чувствуя ни спокойствия, ни уверенности). — Норны сказали мне, что в брачную ночь ярлу Ронгвальду грозит беда, но я сумела предотвратить её. И ушла, посчитав возложенное на меня богами дело свершённым. Я сделала паузу — не столько по законам драматургии, сколько переводя дыхание — и продолжила: — Однако знаки привели меня к некоему дому недалеко от гавани. Там я сумела услышать речи заговорщиков и поняла: опасность для ярла не миновала. Потому я вернулась в Хаугард и успела поднять тревогу. — И ты можешь сказать, кто предводительствовал у преступников? Харальд не спускал с меня глаз: ни одна заминка, ни один тайный знак (вздумай Ронгвальд мне его подать) не ускользнули бы от него. — Могу. — Я смотрела конунгу в лицо. — Но это будет слово вчерашней тиры против слова ярла, и не думаю, что ты поверишь мне, конунг. Харальд хмыкнул. Откинулся на спинку стула и вдруг предложил: — Яви мне знак, что принадлежишь богам, и я поверю, Сиара Чужачка. Знак? Я заколебалась. Единственным, что можно было счесть хоть каким-то доказательством моей «колдунской» сущности, являлся валькнут у меня на плече. Но Агда говорила никому его не показывать, да и вообще, знал ли конунг о значении символа? — Не стоит разбрасывать слова, если не получится оросить их водой доказательств, — вступился за меня Ронгвальд. — Мне известно имя врага, конунг, и этого пока достаточно. Пусть правосудие тинга коснётся лишь тех, чья вина несомненна. — И всё же я хочу убедиться, — в тоне конунга прорезался металл, — что эта женщина вёльва, а не просто хитрая тира, заморочившая тебя и других. — Разве не ты сравнивал меня с Харом-Высоким? — возразил Ронгвальд. — Там, где зорки глаза разума и духа, нет места мороку. «Так, нет, стоп. Ссора с Харальдом — последнее, что ему нужно. Тем более из-за меня». И не успев додумать, я резким движением дёрнула ворот рубашки. Затрещала ткань, выпало из-за пазухи кольцо на шнурке, однако у меня получилось продемонстрировать конунгу валькнут. Холодно уточнила: — Это достаточный знак? — но уже по тому, как расширились глаза Харальда, поняла: да. — Знак смерти! — вырвалось у конунга, и у тоже повернувшегося ко мне Ронгвальда на лице отразилась досада: он не мог увидеть. — Верно. — Я как могла поправила одежду и снова спрятала обручальное кольцо от посторонних глаз. — Но ты понимаешь, конунг, — это не то, о чём стоит говорить за пределами этих стен. Чистейший блеф с моей стороны, однако до сих пор не до конца пришедший в себя Харальд медленно кивнул и отрывисто приказал: — Имя! — Ты и сам его знаешь. — Я не сомневалась, что о тёрках Эйрика и Ронгвальда в курсе абсолютно все. — Эйрик Чёрный. Только не думаю, что ты услышишь это имя от тех, кого будут судить на тинге. По лицу конунга скользнуло непонятное выражение. — О том, что случится на тинге, узнается завтра. — Он наконец вернул себе самообладание. — Мне больше интересна роль Серого Лиса во всём этом. Ты ведь с его ведома заняла место невесты? Ох, как мне не хотелось обелять Ульрика! Тем не менее я исключительно ради Ивара пересказала ранее придуманную нами легенду о том, как хитрый бонд постарался усидеть на двух стульях, и что собственно характерно, у него получилось. Мой рассказ вызвал у Харальда усмешку, однако сказал он лишь: — Воистину Серый Лис не зря носит своё прозвище! А после уже ровным тоном продолжил: — Я услышал, что хотел услышать. Завтра на тинге перед всеми свободными людьми состоится суд над преступниками, в том числе тем, кто пренебрёг законом гостеприимства. А после я объявляю, что воля богов связала ярла Ронгвальда Зоркого узами брака не с Бьорг, а с вёльвой Сиарой Счастливицей. Тордис, конечно, станет обижаться, но богам не перечат, не так ли? Вопрос был явно риторическим, однако конунг с таким значением взглянул на нас, что я невольно кивнула. И Ронгвальд, как мне показалось, тоже.