Цена вопроса - жизнь! (СИ) - Фелис Кира

Вот бы я знала, что именно рассказывают!

В любом случае, правда о запущенности усадьбы была не той информацией, которой я готова была делиться с малознакомыми людьми. Я улыбалась, давая себе время придумать ответ.

— Мама, дай же и мне поздороваться! — с ноткой мягкого укора вмешалась Екатерина. Она подошла поближе, обняла и громко чмокнула воздух у моей щеки, а потом то же самое проделала с Ульяной — Дамы, искренне рада вас видеть в добром здравии.

Это была невысокая женщина приятных, мягких округлостей, с удивительно большими, тёмными глазами, похожими на глаза испуганной лани, обрамленными густыми чёрными ресницами. Её улыбка была искренней, но немного усталой.

— Не ожидала встретить вас в Старославле. Хотя разговоры ходили. — продолжила она, пока её мать нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — А мы приехали на лето. Марусе, — она кивком указала на девочку, которая с любопытством разглядывала нас из—за материнской юбки, — доктор прописал посетить минеральные воды. Так что, считайте, будем соседями. Я очень рада, что смогла встретить так далеко от столицы знакомые лица. Мама уже успела со всеми перезнакомиться, но это всё не то! Вы же понимаете!

Несмотря на усталость и ограничении во времени, пришлось уделить встреченным внимание. Мы остановились на тротуаре, прямо посреди оживлённой улицы, а вокруг бурлила жизнь. Прохожие, вынужденные лавировать, между нами, бросали недовольные взгляды. Кто—то демонстративно вздыхал, кто—то бурчал что—то себе под нос, а кто—то просто обходил нас широкой дугой, стараясь не задеть.

Какое—то время мы стояли и разговаривали о всяких пустяках. Таких, как погода, планы на лето, последние тенденции в моде. Но нас перебили.

— А правда, что усадьба практически разрушена? — вновь бесцеремонно вклинилась Ангелина Павловна, явно устав от светских любезностей. Её взгляд впился в меня.

Несмотря на её беспардонный интерес и явное желание выудить скандальные подробности, она не вызывала острой неприязни. Скорее, её любопытство казалось чертой характера, усиленной возрастом и скукой провинциальной жизни. Вспомнилась поговорка: что мал, что стар… И тут, совершенно внезапно, мне в голову пришла рисковая мысль. Дерзкая, необдуманная, которую стоило бы обсудить заранее, но уж больно не хотелось упускать такую возможность обратить слухи себе на пользу.

Стараясь придать голосу как можно больше беззаботности, сказала:

— Ну что вы, Ангелина Павловна! С усадьбой всё в полном порядке. А как же иначе?! Как растает, собираемся освежающий ремонт делать — я позволила себе лёгкий жест рукой. — Мало того — я понизила голос, как будто собиралась рассказать тайну — производство знаменитой гончаровской посуды вскорости возобновится. Мы уже сейчас начинаем принимать предзаказы, — добавила я с напускной деловитостью, внимательно вглядываясь в глаза пожилой даме, интуитивно понимая, что именно она здесь разносит вести.

Вопросительно на меня смотрели не только Екатерина и Ангелина Павловна, но и Ульяна. Меня позабавило её выражение лица.

— Да? — спросила тётя, вглядываясь мне в глаза, и через доооолгое мгновение, она сумела сориентироваться и, повернувшись к нашим собеседницам, подтвердила — А, да!

Только после этого я смогла выдохнуть. Авантюрная, конечно, выходка, импульсивная, но упустить такой шанс распространить информацию о возобновлении производства было бы жалко.

— Вы ведь знаете, что нашу посуду когда—то заказывали даже ко двору Его Императорского Величества? — как бы между прочим задала я контрольный вопрос.

Я рассчитывала на некоторый снобизм дам, на желание обладать тем, что есть у императора. Оставалось только дождаться реакции.

Бинго! Дамы не заставили себя долго ждать. Глаза Ангелины Павловны загорелись азартом.

— Ну это же прелестно! Просто прелестно! — воскликнула она, даже слегка подавшись вперёд. — Катенька, ты слышишь? Какая удача! Мы непременно будем первыми, кто сделает заказ! Обязательно! Вы же нам позволите это, как старым добрым знакомым? — хитро улыбаясь и чуть склонив голову набок, спросила она, уже предвкушая и эксклюзивность заказа, и новость, которую можно будет разнести в высшем свете Старославля.

Ульяна нахмурилась, а я сохраняла на лице самую любезную из своих улыбок. Кажется, наживка была проглочена. Теперь главное — не дать сорваться с крючка.

— Конечно. Я передам нашему управляющему, чтоб он посетил ваш дом в первую очередь в свой ближайший приезд в город. Тогда можно будет и обсудить все вопросы.

Я произнесла это подчёркнуто деловито, без тени лишних эмоций, тщательно скрывая довольство оттого, что задуманное получилось. Внутри меня всё ликовало.

Глава 41

Пока тётя поддерживала беседу, моё внимание привлекла медленно прогуливающаяся пара. Они шли, неразрывно держась за руки — двое пожилых людей, обоим, судя по всему, далеко за семьдесят, а может, и за восемьдесят. Он, слегка ссутулившись, но не потеряв военной выправки, одет был в меховое пальто с расстёгнутыми полами, из-под которых виднелся безупречный ансамбль: рубашка с мягким шейным платком и светлые брюки со стрелками. Она, миниатюрная и прямая как тростинка, в длинной собольей шубе, из-под которой выглядывало платье цвета весенней листвы.

Неожиданно они остановились у витрины с нижним бельём. За стеклом переливались соблазнительные шёлковые ткани, кружева, полупрозрачные комплекты — наряды, которые, мне кажется, могли смутить даже молодую девушку. Мой интерес усилился, и я с большим вниманием начала следить за ними.

Мужчина, не разжимая пальцев супруги, склонился к её седым вискам и что-то прошептал, указывая на особенно дерзкий комплект. Внезапно его лицо преобразилось — морщинки у глаз сложились в лукавые лучики, а в уголках губ заплясали ямочки. Его дама, бросив взгляд на указанное, вдруг рассмеялась — по-девичьи прикрыв рот, но не сумев скрыть озорной огонёк в глазах. От них исходило такое тепло, такая глубокая, тихая нежность, что в этот миг весь мир для меня сузился до этой пары. Я почувствовала удивительное чувство зависти, не злой, а светлой зависти к тому долгому и прекрасному пути, который они прошли вместе, рука об руку. Улыбка сама расцвела на моём лице.

Если старость с любимым рядом, то только такая!

— Тогда договорились, — голос Ангелины Павловны грубо вернул меня в реальность. Я безнадёжно потеряла нить разговора и теперь могла лишь механически кивать. — Ждём вашего управляющего. И на днях пришлю вам приглашение — надо же представить вас обществу. В этой глуши так мало достойных людей. Нам следует держаться вместе. — меня покоробила фраза про “показать нас обществу”, и я недовольно передёрнула плечами, а Ангелина Павловна, занятая своим монологом, ничего не заметила. Она говорила с ещё большим убеждением — Конечно, жениха приличного здесь не сыщешь, — продолжала она с наставительным видом, — но знать, в каком кругу вращаешься, необходимо.

Екатерина, внимательно следившая за нашей беседой, заметила моё недовольство и резко сменила тему разговора. Её извинительно-весёлая улыбка была настолько естественна и искренна, что погасила вспышку моего негодования. Коснувшись руки матери, она проговорила, закатывая глаза:

— Мама, пошли уже. Во-первых, мы задерживаем девочек, а во-вторых, к тебе же собиралась сегодня пожаловать графиня Евсина.

Лицо Ангелины Павловны сразу просветлело от предвкушения. Было очевидно, что именно эта графиня станет первой, кому она поспешит рассказать о нашей встрече.

Наконец-то мы распрощались с Екатериной и Ангелиной Павловной. Когда их фигуры скрылись за поворотом, я невольно выдохнула с облегчением. Времени оставалось в обрез. Надо было уже поторапливаться. Бросила последний взгляд на то место, где ещё недавно стояла та удивительная пара, но они уже исчезли в вечерних сумерках.

— Пойдём скорее! — выдохнула я, уже ускоряя шаг и увлекая Ульяну за собой — Нам ещё нужно успеть в лавку.

К счастью, подарок для Василины нашёлся сразу. А дальше, не теряя времени, мы поспешили к месту встречи, где нас уже должны были ждать наши люди.