Переписать судьбу (СИ) - Курамшина Диана

В этот момент «потайная» дверь вновь открылась, и в комнату вошла Сара, неся таз и ведро. Судя по её заваливанию вбок, то было наполнено водой.

– Это я позвала вашего отца, мисс Элис, – сказала она, поставив тяжесть на пол и расслабленно выдохнув. – Как я поняла, вы не хотели вставать, а с вашей матушкой может справиться только мистер Стонтон.

О! Ещё один вменяемый человек в доме. Всё не так уж и плохо.

[1] Posh English Accent – аристократический акцент. Дословный перевод слова «posh» – «шикарный», «элегантный»

Глава 4

Меня всё-таки «вымыли». Ну… можно сказать. Просто протёрли влажными полотенцами, а затем вытерли насухо. Голову вообще не трогали. По словам Сары, там небольшая рана, что зашивал доктор, выбрив небольшой кусочек волос, и большая шишка. Впрочем, по словам того же доктора, именно хорошая грива и спасла, иначе повреждения были бы сильнее.

Рассказывая о бритье, Сара сжалась, но, не увидев никакой реакции, удивилась. Впрочем, служанка оказалась смышлёной, но доверчивой. Когда я поделилась с ней, что после падения потеряла часть воспоминаний, но не хочу тревожить этим родителей… (особенно, конечно, маму… у неё же «нервы»), Сара прониклась ко мне огромной жалостью и чуть не плакала.

– То-то я смотрю, вы так изменились, мисс Элис. Раньше же с вами сладу не было. А сейчас за пару дней ни разу не накричали, ничего не требовали, да и не задали ни одного вопроса ни про Фламстед, ни про Редборн.

– А что это такое? – спросила я удивлённо.

Девушка как раз насухо вытирала меня и с сомнением уставилась в лицо.

– Вы и впрямь не помните, мисс?

– Я не обманываю тебя, Сара, – произнесла, печально вздохнув. – Я даже сестёр и родителей своих не помню. А ты про каких-то Фламстедов говоришь.

– Ха-ха-ха… – девушка громко рассмеялась, но потом резко прикрыла рот. – Простите, мисс. Но ведь Фламстед – это ближайшая к нам деревня.

И тут с самой (надеюсь) обворожительной улыбкой, которую я смогла изобразить (и Сара точно не от этого дёрнулась), попросила рассказать о том, где мы вообще находимся.

Наше поместье «Цветочная долина» (и как понятно, выращиваем мы далеко не зерно) располагается меньше чем в полумиле от деревушки Троули Боттом, где и проживают большинство работников. И по словам Сары, этот населённый пункт не заслуживает никакого внимания с моей стороны. А вот десятью минутами неспешного шага севернее находится уже упомянутая деревня Фламстед. Как оказывается, с весьма древней историей. Особенно деревенские гордятся, что место их жительства даже упоминается в Книге Страшного суда[1]. Там имеется приходская церковь Святого Леонарда, в которую мы ходим всей семьёй, а также богадельня и паб. Естественно, несколько магазинов на главной улице – Олд Уотлинг-стрит – всегда привлекали внимание Элис раньше, как и ярмарки, нередко здесь случающиеся.

А уже несколькими милями южнее расположен Редборн, что был раза в два крупнее Фламстеда. Но не это так привлекало внимание юной Элис, а то, что там проходили дилижансы, вследствие чего в не слишком крупном, по моему мнению, поселении располагалось аж пятнадцать гостиниц и с десяток пабов. И это при том, что чуть восточнее находится весьма крупный городок Харпенден, но никто туда не заезжал. Потому что… та-а-дам… под нами, строго южнее, был Лондон. И Редборн – это как раз суточная остановка перед столицей. А делать лишний крюк, удлиняя путь, никому не хотелось.

А вообще… живём мы в графстве Хартфордшир. Довольно неплохое, надо сказать, место. В моё время почти пригород Лондона, чуть больше часа на машине. Конкретно в этих местах, правда, я не бывала, только проезжала мимо на поезде.

Примерно представив своё месторасположение, я попросила Сару принести мне любую из папиных газет. Сто процентов он их заказывает, учитывая постоянно курсирующие дилижансы. Потому как спрашивать её ещё и про нынешний год будет большим перебором.

Всё своё время уделять только мне Сара не могла, и была она не служанкой, а горничной. Притом приставленной ко всем сёстрам сразу, и только у матери была личная камеристка. Потому свою газету я получила лишь с ужином.

Аккуратно усадив меня (всё-таки резкие движения пока противопоказаны), Сара поставила маленький столик на кровать и уже на него водрузила поднос с едой. А затем, улыбнувшись, вытащила сложенную газету, спрятанную за передником. Положив её рядом со мной на постель, она тихо ушла.

Забыв про ужин, я схватила газету и развернула её. Первое, что бросилось в глаза, естественно, было название: «Лондон Кроникал» (*The London Chronicle) и даты «с четверга, четвёртого апреля, по субботу, шестого апреля, тысяча семьсот девяносто девятого года»[2].

Пре-е-е-елесть… Я откинулась на подушки. Так, с-с-с-спокойно. В принципе, примерно на это время я и ориентировалась, увидев платье Фанни Стонтон. Но догадываться и получить подтверждение – разные вещи. Не думаю, что Сара принесла мне газету многолетней давности. Выглядит новой и даже ещё немного пахнет краской. Но руки не пачкает. Хотя наверняка камердинер проглаживает её горячим утюгом, перед тем как передать новую газету хозяину.

Итак… что я помню об этом периоде? Да в общем-то ничего. В Европе бесконечные войны антифранцузских коалиций, в России ещё, кажется, правит Павел. Американцы уже вроде лет двадцать назад объявили независимость. Негусто. И как тут жить?

Ладно, будем есть бегемота по кусочкам. Я только очнулась, с повреждениями головы, а уже строю наполеоновские планы по захвату Британии. Гы-гы-гы… кстати… этот корсиканец сейчас, кажется, на пике популярности и мечтает о том же самом. Конкурент, однако!

Я вернулась к рассмотрению газеты. М-да… рыхлая бумага величиной немного больше привычного мне размера А4, состоящая из восьми страниц. Судя по аккуратным, но всё-таки заметным верхним разрезам, она печаталась одним листом и просто складывалась в два раза.

Текст, разделённый на три колонки, шёл сплошным потоком. Ни картинок, ни фотографий. А, впрочем, её, кажется, ещё даже не изобрели.

Внимательно читать не стала, просто пробежала по диагонали. Иностранные новости, обзор перемещения королевской семьи, купли и продажи, даже котировки некоторых акций, а также какие-то художественные и театральные новости столицы. На четвёртой странице голова резко заболела. Отложив газету на кровать, я решила всё-таки поесть и отрубилась от усталости.

Пришла в себя так же резко, как и заснула. Видимо, насыщенные первые часы негативно сказались на организме, но молодость брала своё, и недолгий сон пошёл на пользу. О чём тут же сообщил и мочевой пузырь.

Подноса с едой на кровати уже не было, так что о больной не забыли и служанка ко мне заходила. Но вот что делать с резко проснувшимися позывами в туалет, было непонятно.

Я видела призывно висящий шнур от колокольчика для вызова слуг в дальнем от меня углу комнаты, но, опасалась, что моё путешествие к нему до добра не доведёт. Но и делать это всё дело под себя совершенно не хотелось.

Впрочем, Сара показалась мне вполне вменяемым человеком, так что под кроватью наверняка должен быть горшок. Надо только попробовать аккуратно спуститься на пол.

Откинув одеяло, я вновь озябла. Что же они камин не включают-то? Стараясь не делать резких движений, медленно села и, придерживаясь руками, аккуратно повернулась, свесив ноги с кровати. Так… где там этот огрызок коврика? Найдя его, немного подкорректировала своё положение и, сев поудобнее, уткнулась взглядом в небольшой ручной колокольчик, стоявший на подставке у изголовья. Ё-ё-ёперный театр… Стараясь не крутить лишний раз головой по сторонам, я его и не заметила. А слуги и этот момент предусмотрели. Пришлось проделывать все манипуляции в обратную сторону.

На мои звонки довольно долгое время никто не откликался. Я уже думала плюнуть и снова попытаться добраться до горшка самостоятельно, но тут дверь наконец открылась и в проёме показалась голова Кэтрин.