Так вот, именно с такой коробочкой, которой больше ни у кого не было, мы и ходили по гостям. Естественно, Фанни тут же влезла, заявляя, что это помолвочные сладости её «любимой дочери» (её совершенно не смущали новогодне-поздравительные надписи), и страшно гордилась, что таких более нигде нет.
Естественно, в первый же вечер таких разговоров к нам в спальню пришла смущённая Мария с просьбой создать что-то необычное на свадьбу. Учитывая количество гостей, пришлось заказать в Лондоне самую тонкую из имеющейся розовой бумаги. Потом в течение нескольких дней слуги посменно резали её на квадраты нужного размера. Буду заворачивать трюфели.
И это ещё никто не знал про торт. Марта, конечно, что-то там готовила на кухне… но и я тоже.
Девятое января тысяча восьмисотого года запомнится мне надолго. И дело даже не в мечущейся Фанни и Марии, доведённой до слёз.
Предыдущую ночь я почти не спала из-за нервов. Чарлз приехал за два дня до венчания и остановился у тётушки Милрен: семейство посчитало, что выезжать молодые должны из разных домов. Естественно, говорить о том, что кузен внёс дополнительную неразбериху своим присутствием, даже не стоит. Он сунул свой нос буквально повсюду, и порой мне хотелось его стукнуть чем-то тяжёлым и прикопать в компостной куче в саду. Так что кое-какие вещи пришлось переделывать, под нудное гундение жениха.
Благо с платьем невесты нежно-лавандового цвета (в это время ещё не пришла мода на белый, его ввела в обиход королева Виктория, решив выделиться из толпы придворных дам), ничего плохого не произошло. А вот покрывало из тончайшего брюссельского кружева, специально купленное дядюшкой Эдвардом для этого события, чуть не пострадало (вуали ещё со средневековья набрасывались на невест перед церемонией венчания, да и шляпки с вуалетками всё время были в моде, даже сейчас).
Мария как раз спустилась и села на специальный стульчик, чтобы не смять и не испачкать платье, когда Фанни решила заранее накрыть её покрывалом. Увешанная кольцами, мать резко дёрнула рукой и зацепилась чем-то за тончайшие узелки кружева.
Что тут началось! Благо тётушка быстро вмешалась. Разрыв был небольшой. Спасибо Хилл. Экономка собственноручно зашивала кружевную вуаль под причитания Фанни и слёзы Марии, которую мне пришлось срочно марафетить заново. Средняя сестра просто размазала весь макияж, на который я убила всё утро.
Хорошо хоть венчание было назначено не на самое утро, как хотел Чарлз, а на полдень, так что мы успели. Пока Хилл страдала над кружевом, я приводила заплаканное лицо Марии в порядок.
Слава Господу, потом всё шло по плану. Отец проводил невесту к алтарю и сдал на руки кузену. Чарлз, немного смешной и пафосный, видимо, чувствовал себя странно, находясь по другую сторону ритуала. Он что-то шептал и иногда даже кивал, словно сверяя правильность.
На выходе молодых обсыпали рисом, и они отправились к нам в дом на отдельной карете, в которую по обычаю бросали ненужную стоптанную обувку. Странная традиция, нужно будет потом расспросить об этом Кэтрин.
Застолье было шумным. Мария почти всё время улыбалась. Чарлз был… пафосным и смешным. Постоянно вспоминал о своей патронессе и как она ждёт Марию, чтобы познакомиться. Подобные заявления, видимо, не вызывали у сестры радости, но она старательно этого не показывала.
А вот торт произвёл впечатление. Состоящий из трёх ярусов, украшенный розочками и волнами из крема, он покорил всех. Я заметила, как множество мамаш с дочками на выданье тут же бросились к Фанни, что-то взволнованно шепча той на ухо.
Отлично! Заказов прилично прибавилось, и мне пришлось нанимать и обучать дополнительный персонал. Осталось понять, стоит ли входить на рынок Лондона или нужно расширяться здесь, в провинции.
На следующее утро молодожёны уехали сразу после завтрака. Мария слёзно просила по весне приехать в гости. Чарлз вторил ей, говоря, что в марте сад рядом с пасторским домиком, что отделяет его от Чилхем Холла, поместья патронессы, великолепен в цвету. И они будут рады принять кого-то из сестёр. Но сожалеет, что не всех, ибо не имеет достаточно свободных комнат для этого. Но двух или даже трёх… вполне.
Мне же предстояло уговорить отца отпустить меня с Джанет в Лондон. Я не стала подходить к нему раньше, так как и сама до конца не была уверена, что идея с замужеством Марии закончится хорошо и что-то не выйдет из-под контроля.
Удивительно, но Эдмунд Стонтон воспринял эту идею спокойно. Он, правда, затем долго о чём-то беседовал с дядей Эдвардом за закрытыми дверями библиотеки. Но всё обошлось. Даже Фанни не высказала никаких претензий. Видимо, пока не отошла от свадьбы.
Подойдя к карете, на которую уже погрузили парочку моих сундуков, я обернулась на дом. Я провела тут девять месяцев. Знакомилась с новым для себя временем, привыкала к семье, строила планы и даже частично воплощала их. Это был центр моего мира, и я его покидаю. Грустно.
Я смогла немного изменить сюжет. И надеюсь, это никак на мне не отразится.
К чёрту грусть и уныние! Лондон, жди меня!
Конец первого тома.
