Оторва 13 (СИ) - "Ортензия"

Крутанулась почти на месте, придавая себе ускорение, и ногой ударила в лоб снизу вверх.

Хорошо вышло, эффективно. Голова сержанта взлетела, дверь от удара снесло с петель, и они повалились в комнату. А дальше раздался грохот, звон бьющейся посуды, и я сразу догадалась, что, вероятнее всего, кто-то из них — или сержант, или дверь — толкнули сервант, отчего последний тоже опрокинулся на пол.

В принципе, грохот стоял недолгий, всего лишь несколько секунд, а потом всё стихло. И тут я услышала своё имя, которое чей-то мужской голос произносил, повторяя его снова и снова.

Признаюсь, в первый момент я подумала, что это мне явилось предупреждение, и потому не меньше двух секунд пялилась в угол прихожей, так как именно оттуда и звучал этот голос.

Я шагнула вперёд и обнаружила телефонную трубку, из которой как раз и шёл этот звук.

— Фёдор Аркадьевич? — поинтересовалась я. — Вы ещё здесь? Извините, отвлеклась. Тут как раз в фильме кульминационный момент был, и я с придыханием смотрела, совсем забыв про вас. Вы главное маме передайте, что у меня всё в полном порядке. Ещё денёк или два поразвлекаемся, и я вернусь домой.

Он тоже что-то говорил одновременно со мной, но я не стала его слушать, а положила трубку на телефонный аппарат и выпрямилась, разглядывая нового гостя.

Не то чтобы гостя: он в квартиру не вошёл, а только заглянул, вероятно, пытаясь сообразить, что тут вообще происходит. И форма на нём была не милицейская. Я в званиях моряков не очень соображала, но, как мне показалось, он был мичманом, хотя могла и ошибаться.

— А где Каренин? — поинтересовался он, разглядывая полотенце, в которое я была закутана.

— На службе, — я попыталась улыбнуться, — у них сегодня учебная тревога.

— Учебная, говоришь? — он окинул взглядом прихожую. — А я было подумал — боевая, да ещё и переместилась к нему в квартиру.

— Частично, — согласилась я. — А у вас его рабочего телефона случайно нет? А то я не успела узнать.

— Допустим, — ответил морячок.

— А не были бы вы столь любезны позвонить ему? Наверняка тревога уже закончилась. Может быть, сообщите, что на его квартиру было совершено разбойное нападение?

— Что-то я здесь разбойников не вижу, — ответил он и перевёл взгляд на толстяка Зубарева, который попытался приподнять голову.

Я сдвинулась и пяточкой ладони приложила его в скулу. Зубарев уронил голову на пол и замер.

Я выпрямилась и попыталась изобразить милую улыбку.

— Ну тогда передайте так. Э… — я на мгновение задумалась, — совершено нападение группой лиц с гнусными рожами, переодетыми в полицейскую форму, э-э-э, милицейскую форму. И было бы неплохо, чтобы он как можно быстрее приехал, тут расстояние — всего ничего, если на автомобиле. Чтобы больше никто не пострадал, а то, не дай бог, сейчас к этим долбодятлам подкрепление явится.

— Понятно, — сказал морячок и исчез за стеной.

И вот что ему понятно?

Я оглянулась и наморщила лоб. Навела порядок, называется.

Глава 38

Едва морячок скрылся, как в открытый проём заглянула ещё пара физиономий, и, судя по топоту на лестничной клетке и хлопанью дверей, народ потянулся на «развлекалочку». Всё правильно: интернета нет, а хлеба и зрелищ требуется.

Я проверила двух ментов на предмет живучести, когда вся площадка перед квартирой уже закипела деятельностью. И самое смешное — обсуждали не ментов, лежащих на полу (учитывая, что и кровь была разбрызгана в прихожей), а мой нестандартный вид.

Мариночка сидела в углу, где я её и оставила, мотала из стороны в сторону головой и мычала.

Я не стала усугублять её состояние, поправила полотенце, хотя ниже его опустить мне не удалось, всунула ноги в кроссовки (учитывая, что в квартире кругом было битое стекло) и ретировалась в комнату, предварительно переступив через очередную тушку. Присела рядом с ним, приложив руку к шее, и, убедившись, что он в порядке, подошла к последнему сержанту.

Он единственный был в сознании. Охал и кряхтел, пытаясь освободиться от дверей. На всякий случай и его отправила в нирвану, чтобы не подглядывал за мной, когда начну переодеваться.

Однако дальше меня ждало полное разочарование. Сервант придавил мой рюкзак, обсыпав осколками, и только небольшой кармашек не пострадал, а потому, кроме трусиков, извлечь из него я ничего не смогла.

Ну хоть что-то — не вилять же голой задницей перед зрителями.

В кроссовках, трусиках и полотенце я всё ещё имела совершенно непрезентабельный вид и принялась рыться в шкафу Каренина, разыскивая футболки или что-нибудь спортивное. Если оно и имелось у него, я этого не нашла, а когда на лестничной клетке раздался командный голос, не придумала ничего лучшего, как надеть на себя пиджак с наградами, благо что и документы находились во внутреннем кармане.

В таком виде и высунулась в прихожую.

Здесь уже стояли два мента: майор и лейтенант, причём у лейтенанта в руках был автомат Калашникова.

Они оба дёрнулись при моём появлении, но тут же расслабились, разглядев перед собой совершенно невинное создание.

Ещё один мент стоял на площадке в форме старшего лейтенанта и пытался выяснить у соседей, кто из них свидетель происшествия.

Ни бабки, ни деда не было: вероятно, сочли за лучшее спрятаться в своей квартире и не высовываться до тех пор, пока окончательно не станет ясно, кто же остался победителем в этой схватке.

Майор остановил свой взгляд на наградах, глянул на полотенце, в которое я была замотана, и пробежал глазами по моим ножкам, слишком открытым для чужого взгляда. Хотя почему? В конце концов, я находилась в своей квартире — почти своей, на правах гостьи — и могла разгуливать хоть голой.

Я, чтобы сразу определить своё положение в этой сумятице, протянула майору удостоверение и сказала:

— Я Бурундуковая Ева Илларионовна. Герой Советского Союза. Нахожусь здесь будучи невестой офицера Красной Армии майора Каренина. В квартире больше никого нет, кроме — я показала пальчиком в сторону комнаты — ещё одного сержанта, помимо этих троих. Что здесь произошло, не имею никакого понятия, хотя как пострадали эти двое… — я протянула руку вперёд, указывая на капитана, который уже пытался что-то бормотать, и толстого усатого Зубарева, — была свидетелем.

— Хомякин, проверь, — проговорил майор, подхватив моё удостоверение.

Лейтенант с автоматом заглянул в ванную, на кухню и, проскочив мимо нас, громко скрипя осколками стекла, исчез в комнате.

«Каренин, где тебя черти носят?» — проговорила я про себя.

Ну, в самом деле, не укладывать же и этих мордой в пол. У первых оружия не было, а вот у этих имелось даже стрелковое. С одной стороны, мне бы автомат на будущее пригодился, но не отбирать же его у милиции, в самом деле.

Майор поразглядывал моё удостоверение, и вдруг в его глазах появилось какое-то просветление.

— В смысле? — сказал он вопросительно. — Бурундуковая? Вы были участницей недавно проходившего слёта в рамках…

— Точно, — подтвердила я, — это была я. Меня ещё спутали с какой-то молдаванкой и пытались арестовать, но, слава богу, всё прекрасно разрешилось. Вы наверняка слышали ту историю.

Наташа мне, конечно, не всё рассказала, но и того, что выдала, мне было вполне достаточно. Мелкие чины, возможно, были не в курсе, а вот товарищ майор при моих словах сделал кислое выражение, что явно говорило о том, что видеть меня он совсем не рад, тем более после того, как Черноморское как следует встряхнули, а виновницу скандала наградили звездой Героя. Я на его месте, вероятно, тоже не чувствовала бы себя в прекрасном расположении духа, хотя мне и так было невесело.

На лестничной площадке раздались знакомые голоса, и я выдохнула.

Каренин был не один. Рядом стоял подполковник Понимашь и ещё один незнакомый полковник, который, вероятно, тоже явился на подмогу.

Глава 39

Полковника звали Аристарх Владимирович Корнелюк.