Ненормальный практик 7 (СИ) - "Извращённый отшельник"

Осматриваю округу. Восприятие обострено до предела. Слышу, как трещит уголь в костре за десятки шагов. Храп, бормоту. Слышу, как шуршит мышь.

Бесцеремонно иду дальше. Часовые не замечают. «Бесследный шаг» нового уровня работает идеально, для них я дуновение ветра, тень от облака, ничто. Невидимка. И всё же, когда прошёл рядом, ощутил их сонную тревогу, как у собак, что поджимают во сне лапу, потому что ей мерещится волк.

Шатёр командующей нахожу быстро. А она не скромная. Самый большой, в самом сердце лагеря. Тёмно-алый бархат, золотая вышивка. Хорошо живёт. У входа двое гвардейцев в тяжёлых зачарованных контурами доспехах. Синие плащи, ауры магистров. Натасканные парни.

Прохожу мимо них. Даже не моргают. Не шевелятся. Не реагируют.

Откидываю полог. Вхожу.

Внутри снова роскошь. Пушистые ковры, резная мебель, канделябры с оплывшими свечами. Походный стол завален картами и донесениями. Бутылка вина, бокал, недавно использованный, с отпечатком губ. Пепельные волоски на спинке бордового кресла.

Её здесь нет.

Принюхиваюсь. Запах мыла, травяных масел. Собиралась в баню? Похоже.

Принимаю человеческую форму. Ох, как же это неприятно, словно заталкиваешь великана в детскую одежду. Чёрная субстанция неохотно сворачивается, уползает внутрь. Через десяток секунд снова выгляжу как обычный паренёк. Ну, почти обычный. Глаза всё ещё чёрные — сплошная тьма без зрачков и белков. Или зеркало так хреново отражает? Отворачиваюсь. Располагаюсь в кресле. Наливаю вино из бутылки. По запаху неплохое, точно не походное пойло. Кладу на стол маску Воробья.

И жду.

Полог шатра откидывается через двадцать минут.

Она.

Аннабель Винтерхолл входит, на ходу поправляя пепельные волосы. На плече белоснежное полотенце. Лёгкий шёлковый халат, под ним, вероятно, ничего. Кожа чуть раскрасневшаяся. Движения расслабленные.

Бросает полотенце на комод, поворачивается к столу…

И замирает.

Удивлена? Скорее всего. Ведь даже не почувствовала моё присутствие. И вот, смотрит теперь на незнакомца, что сидит в её кресле. Пьёт её вино из её бокала и смотрит на странную деревянную маску. Такое многих вобьёт в ступор.

Несколько секунд Аннабель просто смотрит.

Потом:

— Ты кто такой?

Голос совершенно ровный, при том конкретный такой, генеральский.

Делаю неспешный глоток вина. И совсем не тороплюсь отвечать. Разглядываю её поверх бокала. А она красива. Определённо. Пепельные волосы, острые скулы, а эти серые глаза… Прям северное тёмное небо, из которых вот-вот посыплется снег. Да и фигура под халатом… хм, впрочем, не отвлекаемся.

— Вино у тебя неплохое, — говорю наконец. — «Шато Марго», если не ошибаюсь?

Её глаза сужаются. Значит, попал в точку. Конечно, она в недоумении, как юный малец в таком странном прикиде может быть знатоком.

— Я спросила — кто ты такой. И как прошёл охрану.

— Да так, имо проходил, решил заглянуть, — пожимаю плечами. — Что до охраны, они не заметили.

— Не заметили? — в её голосе насмешка. — Двое магистров не заметили, как ты прошёл в мой шатёр?

— Представь себе.

Она сужает взгляд. И явно собирается оторвать мне башку.

— У тебя десять секунд, чтобы объяснить, кто ты и что здесь делаешь. Потом я позову охрану, и тебя разберут на части.

— Можешь позвать прямо сейчас, если хочешь. Но тогда пропустишь нечто интересное.

Аннабель хмурится. Изучает меня. Да я прям вижу, как работает её мозг — просчитывает ЧТО ПРОИСХОДИТ? Оценивает, дескать, что это за наглый хрен нарисовался? И пытается классифицировать меня в социальной лестнице. Даже, если я какой-то богатенький английский отпрыск, что сейчас воюет, всё равно вряд ли смог бы позволить себе вот так бросать вызов самой Аннабель Винтерхолл. Да и духа бы не хватило. А потому — всё происходящее сейчас вводит диссонанс.

— Ты безумец? — произносит она задумчиво, — либо настолько пьян, бестолочь…

Поднимаю палец и вожу им из стороны в сторону:

— Нет-нет, Аннабель, думай. Есть ещё вариант. — и мило улыбаюсь. — Как насчёт того, что у меня есть причины не бояться тебя. Угадаешь, почему?

Молчание.

Она застыла. Да, не привыкла к такому. Могу поспорить, что обычно перед ней пресмыкаются и офицеры, и аристократы, да и другие архимагистры. Склоняют головы, опускают взгляды, подбирают слова. Стальная Роза. Не зря же её прозвали именно так. А тут — мальчишка в её кресле пьёт её вино и смотрит ей в глаза без тени почтения. Интересно ли ей? Возможно. Ведь вижу во взгляде её серых глаз не только раздражение, но и любопытство.

— Ладно, — она скрещивает руки на груди, халат при этом опасно натягивается, — допустим, ты меня заинтриговал. У тебя минута. Говори. — и прислоняется к кромке кровати, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией за счет напускного равнодушия.

— Присядь для начала. Разговор будет долгим, а стоять в твоем положении… утомительно.

— Я постою.

— Как хочешь.

Ставлю бокал на стол. Поворачиваю к ней маску с птичьим клювом.

— Знаешь, что это?

Она смотрит на неё секунд пять. Пожимает плечами:

— Театральный реквизит? Или ты из тех чудаков, что носят их на балах?

— Можно и так сказать. Но подумай ещё. Ты же генерал как-никак, интеллект на высшем уровне должен быть, верно?

Она хмыкает. Но вглядывается в маску. В пустые глазницы. В клюв. И меняется в лице. Едва заметно. Однако не уловить её симпатичную морщинку меж бровей было невозможно.

— Птица, — произносит она задумчиво, и в голосе новая нотка. — Похоже на…

— На воробья? — улыбаюсь.

Аннабель застывает. Медленно переводит взгляд от маски ко мне. Глаза сужаются до щёлочек.

— Воробей. Тот самый имперский стрелок…

— К твоим услугам.

Тишина.

О-о-о, это была прекрасная тишина. За такие моменты я и люблю эту жизнь. Смотреть на людей, у которых взрывается мозг. А миг, когда к ним приходит полное осознание происходящего… м-м-м. Божественно.

И вот шестерёнки Аннабель завершили работу. Воробей. Наёмник, за которого объявлена награда. Пятнадцать тысяч золотом. Арбалетчик, убивающий магистров. И теперь он сидит в ЕЁ шатре. Но она не зовёт охрану. Не атакует сама.

Вместо этого — раздаётся её смех.

Короткий, резкий.

— Ха? Вот как? Должна признать, у тебя есть стиль. Прийти ко мне. В одиночку. Ночью. Это либо невероятная глупость…

— Или? — подначиваю её.

— Или ты знаешь что-то, чего не знаю я.

Чёрт возьми, какая умная женщина. Быстро соображает. Похвально.

— Присядь, — повторяю. — Поболтаем.

На этот раз она послушалась. Садится на кровать напротив, закидывает ногу на ногу. Халат распахивается выше колена, оголяя стройное гладкое бедро. Намеренно или нет, не понять. Но я не против.

— Итак, Воробей, — её голос мурлычет, — ты пришёл сдаваться? Но учти, получить пятнадцать тысяч таким образом не получится, — и ухмыляется. Она даже подкалывать умеет, надо же.

— Пятнадцать тысяч за мою голову — это оскорбительно мало, кстати. Мог бы и обидеться.

— Сколько хочешь? Двадцать? Тридцать?

— Сорок. Минимум.

Она фыркает:

— Какая самоуверенность. — и прищуривает взгляд. — Люблю её в мужчинах. Обычно она заканчивается криками в моих подземельях.

— Слышал о твоих увлечениях.

— Правда? — она наклоняется вперёд, глаза блестят. — И что говорят?

— Что ты любишь снимать кожу заживо.

— Не только её, — и улыбается, обнажая идеальные белые зубы. — Есть много интересных слоёв в человеческом теле. Мышцы. Сухожилия. Нервы. Каждый прекрасен по-своему.

— Романтично.

Она вдруг хмурится и с удивлением произносит:

— Ты не боишься.

— Должен?

— Любой нормальный человек на твоём месте должен. Разве ты сейчас не сидишь передо мной, Воробей? Архимагистром. Генералом. Я могла бы убить тебя раньше, чем ты моргнёшь.

— Попробуй. — и меняю улыбку на нахальную.

Аннабель хмыкает, разглядывает меня с новым выражением. И это уже далеко не раздражение и даже не любопытство. Что-то другое. Голодное.