Измена. Попаданка в законе (СИ) - Нильская Тереза

Ну и разговоры! Меня сейчас вырвет. Малыш мой притих, не мешает мне работать.

Грегор между тем смазывает кисть желтым снадобьем против инфекций. Типа нашего фурацилина, но здесь все называется по названиям трав, из которых эти местные лекарства делаются. Вполне удобно для запоминания.

Далее моя очередь. Мне противно прикасаться ладонями к мерзавцу, но делать нечего. Сосредотачиваюсь на тепле рук, тихонько выпускаю голубой свет.

Жаль тратить на него свою магию, но от меня этого ждут и Грегор, и Рочестер. Про себя я называю их по именам.

Так, обезболивание проведено, пациент успокоился, почти спит, и Грегор берется за узкий отточенный нож, аналог местного скальпеля. Потихоньку надрезает пораженный участок пальца, спускает гной и кровяную жидкость, до появления чистой крови. Снова обрабатывает и промывает желтой жидкостью. Это надо сделать многократно.

— Ларисса, возьми, выбрось, — говорит мне Грегор и сует в руки снятое кольцо, которое ему мешало в процедуре.

Меня словно током прошибает. Это мое кольцо!

Мое!

Мое!!!

… И словно со стороны я вижу этот день, день моего перемещения в другой мир.

Я — Лариса Антоновна Вербина, профессиональный юрист, известный адвокат. Почти сорок лет практики. Внешне солидная, уверенная, полная женщина 60 лет. Это по социальному статусу.

По семейному положению мать четверых детей — одного сына и трёх дочерей. Работаю и обеспечиваю себя сама, давно в разводе, при трех бывших мимолетных мужьях.

Вхижу, что я вышла из подъезда. Вышла от потерпевшей, семнадцатилетней Екатерины Лепской, которую взялась защищать в деле по насилию и побоям, поздно вечером. Я согласилась прийти к потерпевшей девушке Кате и ее маме домой, чтобы подготовить все к следствию и судебному процессу.

Обстоятельства сложились так, что подозреваемый в насилии не был взят под стражу, доказательств виновности не хватало. Потерпевшая поэтому боялась выходить из дома, ей везде мерещился насильник, казалось, что за домом следят.

Меня наняла ее мама, мы долго обговаривали детали работы с полицией. Потерпевшему всегда лучше всего с юристом работать, и как можно раньше, еще на стадии следствия в полиции.

Работали допоздна, и я позвонила младшей дочери, с которой живу, старшие уже со своими семьями, что задерживаюсь, что я у Кати. У нас принято всегда сообщать адрес нахождения.

Мало ли что, работа у меня все же опасная, с уголовным миром работаю. Иногда Лиза не выдерживает и приезжает за мной, ругается, что опять заработалась.

Я словно парю в своём видении, вижу, что стою на улице, поздним вечером, ожидая такси. Которое все никак не приедет. Мне даже немного страшновато, день поздне-осенний, темно на улице.

Вижу, опять-таки со стороны, что за углом за мной наблюдает здоровый мужик, в котором я узнаю подозреваемого в насилии Василия Кречетова. Он как-будто высматривает, есть машина или нет. Затем решается и в несколько прыжков подскакивает ко мне, выныривает из темноты прямо под свет фонаря.

Я узнаю Кречетова, так как мы встречались в полиции, где он все отрицал и был отпущен за недостаточностью улик. Он остался только подозреваемым.

Катя от шока очень плохо помнила насильника. А прежде, чем ее мама заявила в полицию, тщательно смыла с себя все следы насилия.

Кречетов подскакивает ко мне, ничего не говорит, взмахивает рукой с битой и резко бьет меня ею по спине. От резкого удара и боли я лечу на асфальт, падаю вниз головой, прямо головой на парапет.

И лежу там, да,…как мертвая.

Но то, что вижу дальше в видении, я не могла ни знать, не помнить.

Кречетов наклоняется надо мной, хватает за руку, видит мое кольцо и стаскивает его с моей руки. Ухмыляется мерзко и надевает на мизинец, только туда оно ему лезет.

— Ну че, юристка хренова, Лариска или как тебя там? — глумливо говорит он. — Не будешь ты Катьку защищать. Я с ней сладенькой ещё много раз развлекусь. А из тебя, дрянь, отбивную сделаю.

Он поднимает биту, замахиваясь для удара, но опустить не успевает. Внезапно мое тело освещается голубым светом, насильник словно замирает со своей битой. Стоп-кадр, не иначе.

Мое тело… открывает глаза и поднимает светящуюся голубым светом руку, и мужика от меня жестко отшвыривает. Он еще и в столб головой врезается, вот это сила!

— Аааааааа, — орет мужик и… исчезает.

— Мама, мамочка, что случилось⁈ — слышу я голос своей дочери. Своей младшенькой, своей Лизоньки.

Из подъехавшей машины выскакивает Лиза и несётся к лежащему телу, где голубой свет тут же затухает. И мое тело шевелится.

И я там живая, живая!

— Там не ты теперь, там Ларика, — отчётливо говорит мне мое сознание. — И ты наконец-то увидела полную картину…

… Издалека слышатся знакомые голоса мужчин.

Я что, снова в Вольтерре?

— Ларисса, ты упала так внезапно, напугала нас. Как ты себя чувствуешь? — слышу я участливый голос Грегора. Он держит меня и помогает подняться с пола.

— Ну, Грегор, она же беременна, а ты ее магию на преступников расходуешь, — возмущённо заявляет Рочестер.

И жестко добавляет:

— Беречь надо магов. Я же говорил тебе, отруби попаданцу этот чертов палец!

Он что, тоже знает о моей беременности?

Вот ведь драконы, ничего от них не скроешь.

Глава 37

Кольцо

Грегор поднял меня с пола и без разговоров отправил лежать на кушетку. Напоив успокоительными.

Лежу в лазарете, размышляю.

Это надо осознать, осознать. Все, что я видела в этом новом видении. И оно касалось меня, Ларики и моей Лизоньки.

Значит, я здесь, а Ларика там! Настоящая Ларика. Мы просто поменялись телами.

Ох, и от души отлегло, и полегчало, и столько новых вопросов и тревог.

Но, главное, Ларика жива! Жива! Нас две, а не одна!

Спасибо тебе, Боже!

Ларика не умерла, не погибла, не исчезла в неизвестном пространстве, в небытии, как я все время думала, нет!

Вот это повороты судьбы! Ларика, драгоценная моя Ларика, жива!

Я иначе не могу думать об этой юной девушке. Она драгоценная, прекрасная моя Ларика, спасшая меня от насильника. Подарившая мне в этом мире свое юное тело. Подарившая мне новую жизнь и счастье материнства.

А это значит, что нас двое!

То есть не я одна во всех ролях, нет, нас двое!

В мире Вольтерры я, бывшая Лариса Антоновна Вербина, стала Ларикой, это ласкательное имя, в девичестве — Лара Артронс из клана вэлби, в замужестве — Лара Эшбори, на границе назвавшаяся Лариссой Вэлби.

А в мое мире Ларика (в девичестве — Лара Артронс, в замужестве — Лара Эшбори) из клана вэлби, о чем, возможно, она и сама не знала и не знает, стала Ларисой Антоновной Вербиной.

И, более того, я видела дочь. Там была моя Лиза!

А это значит, что они встретились. И Лиза не даст потеряться Ларике. Не даст, ни за что. Я свою дочь знаю. Елизавета моя в Ларику вцепиться, та еще пиявка, и ни за что не отпустит, чтобы ты не вытворяла странного, на взгляд Лизы.

А значит, мои родные не оплакивают сейчас меня горько-горько, а общаются с Ларикой в моем теле. Значит, Лиза привела ее точно в дом и считает ее своей мамой. Ну, возможно, с некоторыми странностями, которые спишет на падение.

Дочь не слишком впечатлится мамиными, то есть ларикиными, новыми странностями. А Ларика их первоначально наделает. Типа «где я, где драконы?».

Потому что у меня в свое время тоже были странности, да, иначе не скажешь. То мужей меняла, как перчатки, то в пирамиды финансовые влезала, то в секты попадала. Так что Лиза все выдержит и выправит.

Я свою дочь знаю. Поддержит, направит, еще и ускорение придаст. Мы с ней и деньги вместе возвращали, и бизнес мой вели. Так что дочь не подведет. Ларика впишется в мой мир.

Это очень сильно радовало и пугало одновременно. Радовало, потому что все живы, и Ларика особенно. И еще потому что мои дети не оплакивают меня на кладбище и в душе, как мертвую.