Измена. Попаданка в законе (СИ) - Нильская Тереза

Почему-то мне ужасно не хотелось, чтобы мои дети считали меня мёртвой. Да и сама я не хотела нигде считаться мертвой, ни в том, ни в другом мире.

Пугало, потому что я то же хотела вернуться в свой мир, хоть когда-нибудь. И передо мной опять снова и снова вставал вопрос: а как мне вернуться обратно?

Я теребила свое кольцо в руке, отобранное у насильника. Это кольцо было на мне с момента первого замужества. Простое, тоненькое, золотое.

Мне очень не повезло с мужьями. Все трое были, в целом, несовершенными, что ли.

Первый — маменькин сынок, не смог оторваться от маменькиной юбки, так и не стал взрослым. Даже кольцо это мамочка купила, выбрала, что попроще. Но я к нему привыкла. К кольцу, не к мужу.

Второй супруг оказался любителем азартных игр, из-за него пришлось даже с квартирой расстаться, скитаться с двумя детьми на руках. Даже кольца наши, второе для меня, проиграл.

Третий начал рукоприкладствовать после первой же выпивки. С ним я рассталась практически мгновенно. Юрист все же. Дочь моя, вторая, в итоге папашу вообще ни разу не видела. Кольцо третье от злости выкинула. Так и осталась в итоге с первым, самым простым кольцом.

Невольно подумала, как эти «недомужики» проигрывают Маркусу и Тиму! Какие все же в этом мире потрясающие мужчины, само совершенство!

Одна радость от моих бывших мужей — дети. От каждого по одному. Причем Лиза не от законного брака, был ещё и четвёртый кандидат, но там мы даже до регистрации не дошли. Так и остался кандидатом.

Кольцо это точно было мое, я узнавала его по паре зазубрин на ободке. Это однажды мой сын подростком решил проверить золото на прочность.

Верчу в руках, не решаясь надеть на палец. Вдруг это портал, вдруг улечу в другой мир, и не обязательно свой, и малыша потеряю?

Очень-очень хочется вернуться, но столько опасностей!

Думаю, анализирую.

Ларика легко переместилась сама в минуту опасности, под плетью, испугавшись ярости дракона. И так же легко, одним движением отправила насильника Кречетова в мир драконов. Мгновенно отстранила от себя опасность.

Но как? Что ей помогло в этом? Возможно, кольцо, связующее два мира? Или все дело в голубой магии? Или есть еще что-то, мне пока неизвестное?

А как узнать, как я могу вернуться? Можем ли мы опять поменяться телами?

Осознаю, что я очень хочу обратно, к своим детям! Я не хочу быть здесь попаданкой. Я боюсь этого и не хочу попасть в пятую камеру!

Я смогу вернуться⁈ Ведь кольцо из того мира. Наверняка это портал, связующая нить.

— Боги дали тебе шанс снова стать молодой! И быть полезной этому миру, — слышу я свое сознание.

— Не надо мне этого, не надо! — шепчу вслух и внутренне кричу сама себе. — Я хочу вернуться!

— А я? Мама, мамочка, а как же Я? — слышится слабый голос. Замираю от потрясения. Со мной говорит мой ребенок! Мой нерожденный пятый ребенок!

И я чувствую, что он очень боится, что я его брошу. Брошу в этом мире!

Я обливаюсь слезами. Нельзя его пугать. Он теперь для меня — самое, самое главное, в этих обоих мирах. Маленький, нерожденный, ждущий своего часа для появления на свет. И он очень боится потерять маму. Единственного, кто у него есть.

И я успокаиваю его, положив ладони, сразу засветившиеся голубым светом, на живот:

— Не бойся, маленький, я тебя никогда не брошу. Мамка твоя неразумная, чуть кольцо не одела, не подумав.

Сдерживая слезы, продолжаю разговаривать:

— Давай лучше, я тебе имя придумаю. Если ты мальчик, то я назову тебя Алексом. У меня в другом мире есть старший сынок Сашенька, в честь него будешь. А если ты девочка, то будешь Лиззи, у меня младшая дочка Елизавета, Лизонька…

— Я мальчик, мама, — услышала я в ответ. — И я дракон, мама.

…

Все, я остаюсь здесь, я понимаю теперь это четко. Это ребёнок Маркуса. А ребенок без него не выживет. Я потому так плохо себя чувствую, что мы с малышом без него.

И есть еще одно, не решенное дело. Давно откладываемое.

…

В комнату влетает растрёпанный, запыленный Тим, вернулся с дороги. Кидается ко мне, встает коленями на пол у кушетки.

— Ларика, родная, как ты? Дэб сказал, ты упала, когда попаданца лечила. С тобой все в порядке? Как ты, как малыш?

Он говорит и говорит, а я глажу его слабой рукой по вихрам, провожу ладонью по такому родному, бесконечно родному лицу. Тим, мой Тимми, ты же мне сниться будешь потом, если я это сделаю. Я же тебя уже люблю.

Тим перехватывает мою руку и целует каждый палец. И, не останавливаясь, глубоко целует внутреннюю часть ладони. Как приятно, мурашки по коже.

— Ларика, как ты, я так испугался за тебя. Нельзя тебе больше работать, нельзя. Я сам все добуду, что надо. И вообще надо увезти тебя отсюда, неспокойно здесь, сама знаешь.

Я начинаю самый трудный в моей здешней жизни разговор. Разговор, я результате которого совсем неизвестно, кто будет счастлив, кто нет. Тимми любит Ларику, сильнее своей жизни. А она не здесь, Ларика сейчас в моем мире.

— Тим, ты любишь Ларику?

— Ты о чем, родная? Ты же знаешь, что всегда, с детства, люблю только тебя.

— А вот если бы я сейчас была не юной и красивой… — начинаю приближаться к опасной теме.

— Ну, юной и красивой ты была раньше. А сейчас вон какая тощая, замученная совсем, одни глазюки остались, и с выпирающим животом, — смеется Тим, добавляя, — а я все равно тебя люблю. Какой бы ты не была.

— Даже если я вдруг враз изменюсь, и стану взрослой и старой?

— Лара, — называет меня взрослым именем Тим, — ты что хочешь сказать, что я за внешностью твоей гонюсь? Так это я ещё подростком пережил. Пережил потом, что ты замуж вышла, что доакон, а не я, стал твоим первым мужчиной… Что столько раз с ним в страсти соединялась…

Голос его такой грустный и серьезный при этом.

— Я же иногда не узнавал тебя даже, взгляд у тебя другой стал, но пережил же. Что ты почти незнакомой мне стала с этими судами. Что ребенок, скорее всего, драконенок. Мне все это неважно. Ты — моя Ларика. И я тебя нашел.

— Тим, послушай меня, пожалуйста, Тимми. Мне важно это знать. А если бы ты встретил свою любимую, но в другом образе, например, очень взрослой женщины?

— Лара, — хмурится Тим, — я влюбился не во внешность, а в личность. И я никогда не оставлю свою любимую женщину, всегда буду за нее бороться. Как бы не выглядела, даже старой, даже инвалидом.

— Тогда будь готов к этой борьбе, Тим. Ты должен узнать свою любимую Ларику в другом человеке. Во взрослой женщине. Даже в другом мире.

Тим меня совсем не понимает, смотрит на меня с сомнением, видимо, думает, что у меня проблемы со здоровьем после обморока. Но я должна попробовать, должна. Вдруг получится, и Тим встретится с настоящей Ларикой, в моем мире. Вдруг они будут счастливы.

Я должна попробовать дать им шанс на счастье.

Я осторожно вытаскиваю кольцо, беру ладонь Тима, ещё раз прижимаю ее к лицу. Тим осторожно стирает мне слёзы с глаз.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, Тим. С настоящей Ларикой, — говорю я.

Тим не понимает, но чувствует мое смятение. Смятение чувств, да. По другому не скажешь. Душа моя в полном смятении.

Целую его в глаза, в щеки, в губы, нежно-нежно. Последний раз. Последний.

Тим пытается ответить на поцелуй, пока мы еще вместе, пока губы в губы, а глаза в глаза. Вижу там боль за меня, значит, за Ларику. Я не могу его обманывать, как бы не было сейчас больно.

А мне больно, да. Очень больно. Потому что понимаю, что полюбила Тима. И отдираю это чувство наживую, с мясом… И надо проститься с этой нечаянной, не мне предназначавшейся любовью.

О, Боги этого мира, помогите мне это выдержать.

Вызываю свечение ладоней. Тим смотрит на меня, огромными глазами, пытаясь осознать, что происходит. Видит кольцо, смотрит непонимающе.

— Прости меня, Тим, — шепчу я, надевая на его мизинец кольцо, — узнай только там Ларику, прощай и будь счастлив…

Кольцо ярко вспыхивает синим цветом. И дальше, как в тумане…