Фрау попаданка (СИ) - Хайд Адель

Судья так и застыл с поднятым молотком в руке. Даже у обвинителя в чёрном приоткрылся рот. Правда он его быстро закрыл, но я-то заметила, и решила, что всё-таки есть ещё что-то в этой жизни способное удивить этого человека, а значит и у него есть слабые стороны.

Признаться я и сама поймала себя на том, что моя челюсть устремилась вниз. Особенно, когда по этому коридору вдруг прошёл невысокий, но очень симпатичный молодой человек, одетый в отличие от караула гораздо более скромно. Конечно, ткань его костюма была дорогой и это сразу было видно, но никаких золотых вензелей, из украшений только две броши, очень напомнившие мне ордена, и зелёная лента, на которой тоже висел какой-то орден.

Мужчина прошёл в центр зала, остановился, строго посмотрел на судью, потом на обвинителя, а потом не менее внимательно взглянул на меня, я даже выпрямилась, не понимая, что происходит.

Мужчина задал вопрос:

— Здесь проходит заседание суда по делу фрау Мюллер, вдовы трактирщика?

Голос у него был тихий, я бы даже сказала вкрадчивый, но в той тишине, которая наступила после его появления, его было слышно очень хорошо.

Судья так и не ударивший молотком в третий раз, встал и собрался поклониться. А я подумала, вот интересно, кто же это такой, что ему сам судья собирается кланяться.

Но молодой человек остановил судью:

— Сядьте, герр судья, я здесь в статусе защитника обвиняемой.

Надо было видеть лицо судьи и обвинителя. Наверное, даже если бы небеса развезлись и в зал заседаний спустился ангел с белоснежными крыльями, они бы удивились меньше.

А молодой человек между тем продолжил, кивнув не менее поражённому писарю:

— Впишите — Леопольд Бабенберг.

Мне лично это ничего не объяснило, но я не настолько долго здесь пробыла, чтобы знать всех. А вот герр Каль, который тоже стоял и поражённо молчал, вдруг тихо прошептал:

— Вас будет защищать сам король, фрау Шницель.

— Ой, простите, фрау Мюллер, — смутился бравый сержант.

А на меня вдруг нахлынуло радостное чувство, будто посыпали меня волшебной пыльцой, и я стала лёгкая-лёгкая, и мне показалось, что запахло розами и … штруделем. Такой яблочнокоричный аромат. Наверное, для меня это запах счастья, уюта и тепла, и он вдруг перебил все остальные запахи и вновь появилась надежда.

Когда судья пришёл в себя и всё-таки ударил три раза по железной пластине, лежавшей на его столе. Но в этот раз ударял осторожно, преданно заглядывая в глаза Его Величеству, который по какой-то причине вдруг решил взять на себя роль моего адвоката.

На сердце у меня было тепло, потому что я знала только одного человека, который мог это организовать, и уже одно то, что он снова обо мне позаботился лучшим для меня образом указывало на то, что он и есть самый для меня лучший. Люблю его, даже, если нам не суждено быть вместе.

К сожалению, не удалось мне попасть в принцессу, или хотя бы в баронессу, но я всё равно уже люблю его. И всё!

После того, как судья дрожащим голосом объявил начало суда, началось самое интересное — вызов свидетелей. У обвинения было два свидетеля, да и то один из них, собственно, свидетелем не являлся. Но, как я и предполагала, без герра Грубера не обошлось. Его правда привезли тоже откуда-то из «мест не столь отдалённых», и выглядел он не как обычно, мне даже показалось, что кожаный жилет, его болтается. Но рожа по-прежнему была наглая, и смотрел он на меня с ненавистью.

И чего человеку в жизни не хватало, что он так в мой гастхоф вцепился?

А вторым свидетелем объявили герра Лукаса Бреннера, который пришёл, под глазом у него имелся яркий фингал, и заявил, что он не является более свидетелем обвинения, а является свидетелем защиты. На него тут же наложили штраф, но выпустили до какой-то там очереди.

Слово очередь меня несколько озадачило. Сколько же там свидетелей, если они целую очередь организовали.

Герр Грубер, отвечая на вопросы обвинителя, давил на то, что я женщина жадная, агрессивная и злобная. Стал рассказывать, как он пришёл мне помощь предложить, а я его коленом по самому важному.

Мне тут же в голову пришла мысль, а вдруг они мачеху позовут вот уже кто им про мою агрессивность во всех красках расскажет, и про сумку, и про кочергу.

Но мой адвокат не дал герру Груберу рассказать эту весьма душещипательную историю, потому как оскорбление достоинства герра Грубера к делу о предполагаемом убийстве герра Мюллера не относилось.

Так выяснилось, что по делу герр Грубер ничего сказать не может, в виду чего его повели на выход и здесь герр Грубер, конечно же не смогу сдержать свою натуру.

— Шайсэ, шайсэ, мистштюк (нецензурный немецкий фольклор), — орал герр Грубер, позабыв кто мой адвокат, вследствие чего получил по голове палашом от тех красавцев, которые так и стояли живым коридором, плашмя, конечно, но из зала суда его уже выносили, а ноги его волочились по полу.

Мне даже стало его жаль, но ненадолго. Я сразу вспомнила, какую участь он мне уготовил, когда похитил, и вся моя жалость тут же улетучилась.

А потом стали вызывать свидетелей со стороны защиты.

Глава 44. Нокаут от баронессы

Скажу сразу, после второго свидетеля в зал заседаний ворвался граф Штаремберг. Его энергичный порыв, выразившейся в открывании дверей ногами, угас сразу же, как только он узрел стоящих в живом коридоре солдат в форме личной охраны Его Величества.

О том как выглядит форма личной охраны мне шепнул сержант Каль. Граф Штаремберг оказался умнее герра Грубера и сразу понял, чтобы не получить палашом по голове надо войти тихо, и незаметно присесть на свободное место.

Свободных мест в зале становилось всё меньше, потому что это герра Грубера увели, а остальные после того, как заканчивали давать показания, рассаживались здесь же.

Судья, хоть и косился неприветливо, но супротив моего адвоката сказать ничего не мог. Я же, рассчитывая на то, что может адвокаты иногда и проигрывают дела, но король точно нет, немного расслабилась, и даже начала думать про отвлечённые вещи, в перерывах между выступлениями.

А посмотреть было на что. Первыми выступали фрау Улита и герр Фриц. Вот, кто мог бы профессиональными свидетелями подрабатывать. Чётко и громко, без лишних выражений, они рассказали всю правду, которая заключалась в том, что именно я лежала под герром Мюллером, а не наоборот. Это означало, как сказал король, что супруга сделала всё, чтобы мужа спасти.

Дальше пригласили герра Бреннера. Он тоже честно подтвердил, что герр Мюллер лежал на своей супруге, и ему, Лукасу, пришлось даже стаскивать герра Мюллера и помогать встать фрау.

Потом был лекарь, и после лекаря вызвали … мачеху.

Вот здесь мне стало не по себе, если до этого казалось, что всё идёт по плану, то увидев фрау Штайнер я вдруг вспомнила, как гонялась за ней с кочергой и ругалась.

Фрау Штайнер с новой сумкой, в новом платье, гордо подняв голову, и, выпятив мощную грудь, зашла в зал. Мне даже показалось, что стало меньше места.

Всего на мгновение её взгляд упал на меня. И совершенно неожиданно она мне подмигнула.

После показаний фрау Штайнер суд можно было заканчивать, мачеха так живо описала вредные привычки герра Мюллера, его самоубийственные наклонности и кроткую, и работящую меня.

Обвинитель хотя и задавал вопросы, с опаской поглядывая на граф Штаремберг, но как-то вяло, будто бы не желал тратить время на бесполезную работу.

Но у моего адвоката были другие планы. Видимо, Его Величество был весьма педантичным человеком относительно правды, и всегда доводил дело до конца, поэтому поток свидетелей продолжился.

Оставалось только удивляться тому, что сделал для меня барон. Как всего за одну ночь он собрал и успел привезти всех в столицу?

Следующими вошли мои дровосеки, потом строители, владелец конюшни, поверенный и даже Рами.

Судья со страхом глядел на собравшуюся толпу, оглашая, что суд удаляется на подготовку к вынесению приговора. Все вдруг зашумели, начали выкрикивать, что всё и так понятно, но судья быстро сбежал, даже не стал бить своей колотушкой по железяке на столе.