Ненормальный практик 7 (СИ) - "Извращённый отшельник"

Возвращаю человеческую форму. Тьма сопротивляется, не хочет сжиматься обратно. Давай, родная, лучше не спорь. Да, она как-то протестовала в прошлой жизни, хотела захватить мой разум и душу. Но пришлось показать, кто в теле хозяин. Впрочем, расслабляться с ней всё равно не стоит — дашь слабину, и всё. Прощай, маленький жалкий человечек. Привет зубастая тварь, без тормозов.

Поднимаюсь на холм.

Куб стоит на месте. Изнутри доносятся плески воды.

Стучу по стенке.

— Время вышло, лапуля.

Плеск прекращается.

— Ещё минуту!

— Тридцать секунд.

— Тц!!!

— Двадцать девять. Двадцать восемь.

— ПФ! ТЫ СЕРЬЁЗНО⁈

Следом фырканье, выплёскиваемая на пол куба вода. Шорох ткани.

— … двадцать три, двадцать два…

— ХВАТИТ СЧИТАТЬ!!!

— Пятнадцать…

Заканчиваю полный отсчёт и убираю контур. Аннабель стоит на снегу, в мокром, но уже не окровавленном халате. Волосы влажные, с них капает вода. Кожа чистая, хоть и красная от горячей воды. Ну или от злости.

— Ты! — тычет она в меня пальцем. — ПРОСТО невыносим!

— Совсем каплю.

Она цокает языком, активирует ауру и мгновенно обсыхает. Волосы пушатся.

— П-ПУДЕЛЬ? — не выдерживаю, глядя на её причесон.

— СЦУКО! НЕНАВИЖУ! ПРОСТО ЗАТКНИСЬ! — Аннабель отворачивается и пытается уложить торчащие волосы.

— Короче, давай ты этим займешься позже, пора возвращаться, — ворчу под нос, но она явно слышит.

— Нет уж! Тебе придётся подождать! И вообще, скажи СПАСИБО, что помылась и не запачкаю тебя! Тебе же нести меня, забыл? — и уставилась на меня нагло, я же ухмыляюсь. Аннабелька тут же сглатывает: — Ты же… понесёшь меня… Обратно? Да? Идти тридцать километров…

— Дай-ка подумать…

— Пожалуйста.

— Хм. Маловато. Что ещё предложишь?

Она вздохнула:

— А что ты хочешь?

— Даже не знаю ЧТО хочет парень моего возраста получить от полуголой женщины. В лесу. Тёмной ночью. Есть предположения? Или, может, дашь совет? — и улыбаюсь. — Да шучу я, расслабься. Если бы собирался тебя отыметь, уже бы сделал это.

— Я как бы не… — что-то бормочет она, сам же беру её за руку и активирую под нами контур. Новую точку входу. Вспышка. И мы появляемся с Аннабель прямо у её военного лагеря в той самой точке выхода, которую я установил ранее.

— До шатра доберёшься сама.

Та падает на колени после прыжка, явно ощущая головокружение.

— Снова… пространственный контур… — и кашляет, вытирая губы от слюны. — На такое расстояние. Это невозможно…

— Ну, как видишь, осуществимо. — открываю флягу, делаю глоток водички. Хорошо. Внутри уже всё горит. Ещё немного и мне полный кабздец. Ударит откат. Надо заканчивать и валить скорей к себе в палатку. Поспать хотя бы часок-другой перед битвой. — Теперь слушай наш план на завтрашнюю битву, Аннабель.

Та поднялась на ноги и сама измученная. Сколько приключений свалилось на её голову и всё за одну ночь. Встреча со мной, а после её подчинение. Потом ликвидация графа вместе со всем его отрядом, уверен она тоже на пределе. Ну или около того.

Когда я рассказал ей всё в общих чертах, что и когда делать, она только вздохнула и без споров просто согласилась. Даже внесла пару правок, в моментах, где что-то могло пойти не так. Удивительно, но они оказались настолько к месту, что я их принял. По итогу, только я и она знали, какая именно битва всех ждёт. Всё начнётся как и должно — сближение армий, рубилово. Артиллерия, прорывы и прочее. Я буду выполнять свою задачу всё в той же роли наёмника Воробья. Она не будет вмешиваться в мою работу, однако, когда увидит контуры в небе, то получит тем самым сигнал — пора выпускать архимагистров. При чём, я предупредил, что одного убью лично. Ага, если буду в состоянии! Об этом я конечно не сказал ей, что дескать, лапуля, я по ходу битвы могу и откинуть коньки, иначе какой с меня ЗАВОЕВАТЕЛЬ ЕЁ СВОБОДЫ? Слуги уважают только силу. Так что пришлось опустить этот момент, но надеюсь, справлюсь как-нибудь. Импровизация в бою — наше всё! В общем, как только я прикончу архимагистра, погода к этому времени должна испортиться настолько, что наверняка парочка из её советников должны будут, если конечно не полные олухи, в чём я сомневаюсь, предупредить её как командующую, мол вести бой в таких условиях НЕВОЗМОЖНО. Аннабель должна будет протестовать, наседая на том, что НИЧЕГО ПОДОБНОГО, нужно идти до конца. Это первая часть её алиби перед руководством Британии. Вторая состоит в провале графа Хартфилда, ведь тот так и не доберётся до места битвы. Вместо него вернутся лишь остатки разбитой армии, и то хрен знает, доберутся ли они до штаба, но одно понятно — вторая причина отступления снова не падает на плечи командующей. Ну, а смерть одного архимагистра лишь дополнит веса к решению протрубить отход. В итоге якобы злая и рассерженная Аннабель согласится с рекомендациями советников и отступит. Может напоследок пошлёт к Разину гонца с посланием, что она не проиграла, а просто переносит битву на более подходящее время. Либо в другом месте. Не самое изящное решение, но учитывая обстоятельства Стальная Роза поступит наиболее трезво, решив сохранить обкатанных битвой бойцов и начать новый раунд северного противостояния. Такой вот расклад. Конечно, её могут вызвать на допрос в столицу после такого-то исхода, но именно на это я и рассчитываю. Ведь у меня дела в Лондоне. Силушку поднабрал, а значит можно приготовить прекрасное блюдо для тех самых предателей клана Северовых. Холодная, прямо с Долины Костей. Ещё и хранившаяся семнадцать лет! Ух! Ну и полетят же головешки!

— Тогда, — обсудив всё это, Аннабель вдруг спросила то, чего я не ожидал. — Когда мы увидимся снова? Сразу после битвы? То есть, — она прокряхтела, похоже осознав как люто странно прозвучали её слова. — Я имею ввиду, ты же не отвянешь от меня. Раз поставил печать, значит нуждаешься во мне, так?

— Для собачонки ты слишком любопытна.

— Тц. Ублюдок.

— Вот и поговорили. Ладно, — хлопаю её по плечу. — Увидимся. И не скучай. — и в следующий миг исчезаю.

Аннабель покрутилась, но так и не поняла КАК ОН ЭТО СДЕЛАЛ.

«Псих. Он точно конченный псих. Ещё и притворяется нормальным. Неужели сам ещё не понял, что куда хуже меня?»

Возвращаюсь обратно к лагерю пешком. Каждый шаг дается так, будто продираюсь сквозь застывающий бетон. Ноги налились свинцом, в голове стучит тяжелый кузнечный молот — тух, тух, тух. Остаётся метров триста, как накатывает жар. Сначала всё кажется просто приливом крови, но через секунду понимаю — нет, это пожар. Внутреннее солнце, моё ядро, решило, что человеческая оболочка ему тесна. Кожа, мышцы, кости… кипит всё. Из-под одежды выступает пар, густой, сизый, пахнущий жженой плотью. Сука. Так и знал. Срываю перчатку с левой руки. На ладони вместо кожи — чёрная жижа, она пузырится, шипит и разъедает буквально всё до костей. В провалах между суставами, отчетливо видны костяные фаланги. Белые, полированные до блеска кости на фоне гниющей тьмы — зрелище не для слабонервных. Срываю накидку, кожаный панцирь. Пальцы слушаются плохо, стали скользкими от сукровицы. Кожа на груди лопается, как пересушенный пергамент. Приподнимаю рубаху. Всё тело в чёрной духовной дымке. И моя плоть тает. Испаряется после перегруза, после такой неуёмной мощи. Виднеются рёбра, мышцы на животе. Боль не просто сильная — она абсолютная. Заполняет собой всё мироздание, вытесняя мысли, даже сука собственное имя, саму суть. Кажется, если я сейчас закричу, то из горла вылетит не звук, а чистый, неразбавленный взрыв тьмы. Больно адски. Будто ножом соскребают собственное мясо с костей. Чувствую, как оголяются нервные окончания, как холодный ночной ветер лижет открытые мышцы, и каждый такой контакт отзывается электрическим разрядом в самый мозг. Снимаю деревянную маску, вынимаю кинжал, подсвечиваю эфиром и разглядываю собственное отражение в лезвии. Клин дрожит в руке, пуская по изуродованному лицу блики. Ёжкин ты Фредди Крюгер. Кожа на щеках плавится, стекает вниз неопрятными каплями, обнажая скулы и челюсти. С левой стороны показались зубы сквозь прореху в щеке. Глаз налился кровью, а зрачок пульсирует в такт с ядром. Вот это видок. Хочется даже всплакнуть, зараза, от боли, но только стискиваю зубы. Слёзные протоки, похоже, тоже решили испариться, так что теперь и плакать нечем. Перетерплю. Нужно лишь переждать. Заставляю себя стоять прямо, хотя позвоночник ощущается как раскаленный стальной прут. Глубоко дышу. Внутри идет война: человеческая биология против тёмной энергии. Ядро хочет завершить трансформацию, превратить меня в сгусток чистой силы, лишенный формы. Моя воля — единственный замок, удерживающий эту клетку закрытой.