Измена. Попаданка в законе (СИ) - Нильская Тереза

То, что Дара попала в реестр магов королевства, сыграло определенную роль в том, как она оказалась на границе. Когда началась угроза вторжения, то на северную границу стали собирать всех действующих магов. В первую очередь тех, кто мог поддерживать купол, так как создать и поддерживать защиту могли только несколько магов одновременно. Купол нужен был для защиты всех и регенерации драконов. Но лекарей также собирали со всего королевства, чтобы лечить раненых драканов и людей, и драконов в образе людей.

Драконы не справлялись, не успевали регенерировать. Говорили, что раненых было очень много, и их надо было лечить.

За Дарой приехали в село и очень просили, правильнее сказать, настоятельно просили отправиться на службу. Все маги туда ездили по очереди. Норд расстроился, дочка еще совсем маленькая, ей так мама нужна. Сельчане тоже приуныли. Свой маг-лекарь — это благополучие села, а Дару с Нордом любили и уважали. Провожали голубую вэлби всем селом.

— Дара по прибытии сразу стала работать в лазарете, облегчая, как и ты, операции. Работала с Грегором. И жила также в казарме, правда, прежней, что сгорела, — поясняет дракон.

Познакомились они с Дэбом случайно, но именно Дэб понял, что они родственники и что оба из клана Вэлби. И сильно сдружились, настолько, что даже слухи про них пытались распускать, что любовники.

В прифронтовой полосе женщине вообще жить тяжело. Кругом одни мужчины — драконы и драканы, один другого сильнее. Чтобы на войне выжить, многие женщины старались прибиться под защиту определенного мужчины.

— Но ты не думай, Лара, мы были просто друзья, и родственники к тому же, — смущенно сказал Дэб.

— Просто мама твоя, она же настолько светлая была, добрая очень и доверчивая, что ее защищать надо было от некоторых, особо настырных и настойчивых. Потому мы вместе ходили, чтобы к ней не приставали, вроде, как занятая уже.

Помолчав, горько добавляет:

— Хотел защитить, да, а в итоге она всех защитила…

И дальше уже он как летописец и историк рассказывает о самой трагичной странице истории северной границы и подвиге Дары.

Дара служила на Севере почти год, помогая лечить раненых от нападения врагов, пытавшихся в разных местах прощупать границу. У неё заканчивался контракт, и она всей душой уже стремилась домой. Звонила Норду по переговорному камню, ждала встречи.

И вот тогда, более восьми лет назад, и случился мощный прорыв нежити на Севере, чернородцы постарались.

Теперь он известен как печально знаменитый Северный прорыв Черной мглы.

Чернородцы пошли в атаку огромной лавиной, тысячами, одновременно со всех сторон выступающего мыса. А следом за своими солдатами, клубясь и не оставляя ничего на земле, шла Черная мгла, захватывая участок за участком. Люди просто гибли под сотнями стрел, они не успевали ни увернуться, ни применить оружие.

Даже драканы вынуждены были подняться в воздух, наземный бой с этой лавиной вести было невозможно.

Купол при массовом вторжении стал трещать и осыпаться, а внизу были лазарет с сотнями раненых, казарма, дома, тюрьма. Лекарский корпус загорелся с верхнего третьего этажа.

И тогда из двери загоревшегося корпуса вылетела Дара и встала на площади перед ним. Она подняла вверх руки, от которых пошло голубое пламя, и стала что-то шептать, как слова молитвы.

Дэб кинулся к ней, пытаясь защитить, и, получив несколько стрел в бок, рухнул у ее ног. Но не погиб, попав под защиту ее голубого факела, и видел все.

Кругом полыхало пламя и алые вспышки. С неба падали драканы и драконы, пробитые десятками, сотнями подожженых стрел. Чернородцы лезли со всех сторон, а за ними шла мгла.

А посреди этого хаоса стояла женщина в развевающемся светлом платье, с длинными волосами, превращаясь в голубой факел. За ней были казарма, тюрьма, уже горящий госпиталь, там раненые и беззащитные люди. И она их защищала.

— Дара, — кричали драконы гарнизона, — уходи, уходи! Уходи, сгоришь! Сгоришь!

Голубой факел расширился, достиг высоты, превратился в сине-голубой столб, и вдруг над всей границей ярко вспыхнул огромный синий купол. Защитный мощный купол. А факел погас, превратившись в синий купол с голубым светом.

Оставшиеся в живых драконы устремились под него, регенерируя и вылетая обратно для битвы. Но там уже только оставалось гнать врага за черту границы.

Солдаты мглы — чернородцы массово гибли в голубом свете купола и алом пламени драконов, а мгла, пятясь и скукоживаясь, отползала за разрушенные стены.

То, что случилось, трудно было даже осмыслить.

Дара смогла сделать невероятное. Она, видя погибающих раненых и пламя, выскочила защитить свой лекарский корпус. И в ней от ярости и напряжения проснулась дремавшая древняя магия вэлби.

Она одна смогла создать мощный синий купол. С заклинаниями и голубыми руками с пламенем спасла драконов и всех.

Защитила не только границу, нет, она защитила всю страну.

А сама…

А сама она погибла, да, погибла при этом. Тело ее, абсолютно бездыханное, лежало посреди площади, светлые глаза смотрели вверх, на огромный синий купол, на губах застыла улыбка.

В ней была всего одна стрела, неизвестно как прошедшая через голубой факел, всего одна, но прямо в сердце. Из сотен, выпущенных по ней, ее нашла одна стрела.

И сердце Дары, любящее, доброе сердце голубой вэлби, лесной принцессы, враз перестало биться.

Со всех сторон к кольцу драканов, окруживших тело, стекались остатки гарнизонов. Выходили прятавшиеся женщины и дети, раненые и арестанты. С воем опускались драконы. Все смотрели на Дару, понимая, что сделала она для Вольтерры. Рыдания женщин не смолкали, мужчины смотрели молча и сурово.

Всех спасла одна хрупкая магиня, с редчайшей голубой магией королей Вэлби.

Дара погибла и в этот момент стала легендой.

Так на Севере родилась легенда о светловолосой и светлоглазой целительнице Даре.

Я давно уже шмыгаю носом, и глаза у меня на мокром месте. Так жалко Дару…

— И позднее ей поставили памятник на площади. Твоей маме, как народному герою Вольтерры. Тот самый, около которого ты боишься ходить. Потому что слишком похожа на нее, — завершает свой рассказ Дэб. И глаза у него тоже влажные, и голос охрипший.

Да, на площади почти сразу после тех событий был поставлен памятник светловолосой и светлоокой целительнице, без дат и с одним единственным словом — «ДАРА». И около него всегда свежие цветы… И несколько раз с цветами около него я видела Дэба. И Грегора.

А после трагедии драконы и раненый, но настоявший на поездке, Дэб повезли тело Дары на похороны в ее родное село. Очень хотели похоронить на границе, но Норд Артонс как с ума сошел, требовал по переговорному камню привезти ее сюда, к водопаду.

И ее привезли. А в селе стоял буквально вой от плача, все оплакивали свою героическую землячку.

— Отец твой стоял совсем черный от горя, любил он ее больше жизни. А ты маленькая была еще, к ногам его жалась.

Я уже не сдерживаюсь, рыдаю в голос. Дэб гладит меня по руке, накрывает одеялом.

— Зря, наверное, я тебе это сейчас рассказываю, вон ты как переживаешь за родителей.

— Нет, не зря Дэб, не зря. Расскажи все до конца.

— Ну, маму твою похоронили у водопада, как хотел твой отец. Он, говорят, несколько дней с могилы не уходил, тебя только соседи увели. Не помнишь?

— Нет, — честно говорю ему я. Откуда же мне это помнить.

— Да, маленькая ты была. Хоронили твою маму со всеми почестями, принятыми в драконьем мире. Очень много прилетело драконов, со всего королевства. С севера те, кто уцелел, там многие погибли.

— Что, и король был?

— Нет, короля не было, он тогда только смог найти свою похищенную супругу. Был его брат, генерал. Он речь произнес, что мама твоя не только Север, а всю Вольтерру спасла.

Потом Дэб рассказывает, что на могиле и из орудий стреляли в честь Дары, и в небо драконы штопором взвивались, отдавая последние почести. Как герою Вольтерры — Земли Драконьей Воли.