Водный барон. Том 2 (СИ) - Лобачев Александр

Я видел коряги. Темные клыки, торчащие из дна, как зубы в пасти зверя. Одно неверное движение — и они распорют борт, затопят лодку за минуты.

И я видел путь. Узкий, извилистый, петляющий между опасностями, как змея между камнями. Старое русло, которым никто не ходил уже лет двадцать — слишком опасно, слишком непредсказуемо.

Но для меня оно было как освещенная дорога.

Я открыл глаза, повернулся к Тихону.

— Влево на два пальца.

Тихон дернулся.

— Что?

— Руль влево. На два пальца. Сейчас.

Тихон замешкался. Я повторил жестче:

— Сейчас! Иначе сядем на мель!

Тихон дернул рулем влево. Лодка послушно повернула, скользнув в сторону.

Через секунду справа от нас что-то скрипнуло — киль второго струга чиркнул по песчаной отмели, но не сел. Прошел вскользь, по касательной.

Тихон выдохнул с облегчением.

— Господи… как ты узнал?

Я не ответил. Снова закрыл глаза, погружаясь в водослух.

Река открывалась передо мной, показывая себя. Впереди — поворот. Резкий, крутой. Течение там сильное, прижимает к правому берегу, где торчат коряги.

— Готовься к повороту, — сказал я тихо. — Сейчас течение потянет вправо. Не сопротивляйся. Дай лодке идти по течению до середины поворота, потом резко влево, против воды.

Тихон кивнул, не споря. Он уже понял — я вижу то, чего не видит он.

Лодка вошла в поворот. Течение схватило её, потащило к правому берегу. Гребцы напряглись, готовые бороться с водой.

— Не грести! — приказал я. — Дайте течению нести!

Гребцы замерли, сжимая весла. Лодка неслась к берегу, к корягам, которые я видел внутренним зрением — темные, острые, смертельные.

Тихон побледнел.

— Мирон, мы же…

— Жди, — оборвал я.

Лодка приблизилась к корягам. Еще метр. Еще полметра.

— Теперь! Руль влево, резко! Гребцы — полный загреб влево!

Тихон дернул руль. Гребцы ударили веслами по воде, синхронно, с силой. Лодка развернулась, вырвалась из захвата течения, метнулась влево.

Коряги проплыли справа — так близко, что я мог бы дотянуться и коснуться. Но мы прошли. Чисто. Без царапины.

Позади раздался всплеск — второй струг повторил наш маневр, проскользнув мимо опасности. Третий и четвертый тоже прошли.

Тихон сидел, тяжело дыша.

— Мирон… ты… как ты это делаешь?

Я усмехнулся.

— Дар. Водослух. Я вижу реку изнутри.

Тихон покачал головой.

— Я слышал про таких. Мастера Реки, лоцманы, которые ведут корабли в шторм. Но думал, это легенды.

Я пожал плечами.

— Не легенды. Просто редкость.

Я снова закрыл глаза, погрузился в реку.

Впереди — длинный прямой участок. Глубокий, чистый, безопасный. Можно идти спокойно.

— Прямо, — сказал я. — Две минуты прямого хода. Потом снова поворот.

Лодка скользила по воде, почти бесшумно. Только плеск весел, дыхание гребцов, скрип уключин. Позади — три струга, следующие за нами гуськом, доверяя моему видению.

Я думал о том, что происходило сейчас на основном фарватере. Там, где обычно ходили торговые караваны. Широкое русло, хорошо известное, безопасное днем.

«Но ночью там могут ждать. Ушкуйники, бандиты, люди Саввы. Они знают, что Тихон повезет груз. Знают маршрут. Ждут в засаде, готовые напасть».

Я усмехнулся.

«Но мы не там. Мы здесь, в старом русле, которое считается непроходимым ночью. Мы идем мимо них, невидимые, неслышимые. Как призраки в темноте».

Я открыл глаза. Справа виднелся слабый огонек — костер на берегу. Я присмотрелся, используя водослух, чтобы расширить восприятие.

Там были люди. Пятеро, может шестеро. Сидели у огня, грелись, ждали. Лодки вытащены на берег — две, легкие, быстрые, для погони.

Засада.

Я повернулся к Тихону, приложил палец к губам. Тихон кивнул, понимая. Передал знак гребцам — тихо, бесшумно.

Гребцы замедлили ход. Весла входили в воду мягко, почти без всплесков. Лодка скользила, как тень.

Мы проходили мимо костра. Сто метров. Пятьдесят. Тридцать.

Я видел силуэты у огня. Слышал обрывки разговора, долетающие с берега.

— … давно уже должны были пройти…

— … может, передумали…

— … Савва велел ждать до рассвета…

Я усмехнулся про себя.

«Ждите. Мы уже прошли. А вы даже не заметили».

Мы миновали засаду, скрылись за поворотом. Огонек костра исчез из вида.

Тихон выдохнул, утирая пот со лба.

— Господи… это были они? Те, кто должен был нас грабить?

Я кивнул.

— Да. Люди Саввы. Или те, кого он нанял. Ждали нас на основном фарватере. Но мы пошли другим путем.

Тихон засмеялся тихо, с облегчением.

— Мирон, ты голова. Чертов мудрец.

Я усмехнулся.

— Просто умею думать на шаг вперед.

Я снова погрузился в водослух, проверяя путь впереди.

Еще два поворота. Еще одна мель. Еще километр старого русла. А потом — слияние с основным фарватером, широким, глубоким, безопасным.

— Приготовься, — сказал я Тихону. — Сейчас будет сложный участок. Три мели подряд, промежутки узкие. Нужно идти точно по фарватеру, ни на палец в сторону.

Тихон сжал руль.

— Готов.

Я закрыл глаза, полностью отдаваясь водослуху.

Река показывала себя — каждую складку дна, каждый камень, каждую струю течения. Я видел путь — тонкую синюю нить глубины, петляющую между желтыми пятнами мелей.

— Прямо… прямо… чуть вправо… стоп! Влево, на один палец… еще… еще… прямо!

Тихон слушался беспрекословно, двигая рулем, как я велел. Гребцы работали слаженно, доверяя мне.

Лодка шла по нитке, балансируя между опасностями. Киль скользил над мелями — так близко, что я чувствовал, как песок почти касается днища. Но мы не садились. Проходили. Сантиметр за сантиметром.

Позади — три струга, повторяющие каждое наше движение. Я слышал, как гребцы шептали молитвы, как скрипели уключины, как дрожали доски.

Но мы шли.

Первая мель — пройдена. Вторая — пройдена. Третья…

Киль чиркнул. Легко, вскользь. Лодка дернулась, но не остановилась. Прошла.

Я выдохнул. Открыл глаза.

Впереди — широкое русло. Глубокое, спокойное. Основной фарватер. Слияние произошло.

— Всё, — сказал я. — Дальше можно идти спокойно. Опасный участок пройден.

Тихон застонал, опуская голову на руль.

— Господи… я думал, не выживу. Сердце чуть не выскочило.

Гребцы засмеялись — нервно, с облегчением. Один перекрестился.

— Рыбец, ты колдун, что ли? Как ты видишь в такой темноте?

Я усмехнулся.

— Не колдун. Просто знаю реку лучше, чем себя.

Мы шли дальше, уже без напряжения. Основной фарватер был широким, без мелей, без коряг. Даже в темноте можно было идти спокойно.

К рассвету мы прошли половину пути до столицы. Небо посветлело, тучи рассеялись, показалось солнце.

Тихон распрямился, оглянулся на три струга, груженые бочками.

— Всё цело. Все пятьдесят бочек. Ни одна не потеряна.

Он посмотрел на меня.

— Мирон, если бы не ты… если бы мы пошли основным фарватером днем… нас бы ограбили. Или убили. Савва приготовил засаду, я уверен.

Я кивнул.

— Да. Приготовил. Но мы прошли мимо. В темноте, по старому руслу, которое он считал непроходимым.

Я усмехнулся.

— Савва делает ставку на очевидные ходы. Он думает как все — если караван идет в столицу, значит, пойдет основным фарватером. Он не учитывает нестандартные решения.

Тихон засмеялся.

— Не знаю, что такое нестандартные учения, но ты всё учитываешь. Поэтому побеждаешь.

Я пожал плечами.

— Пока побеждаю. Но Савва учится. Рано или поздно он поймет, что я не играю по его правилам. Тогда станет опаснее.

Я посмотрел на восходящее солнце.

— Но пока у меня есть преимущество. Водослух. Дар, который он не может купить, украсть или скопировать. Это моя сила.

Тихон кивнул.

— И это делает тебя незаменимым. Никто больше не проведет караван по старому руслу ночью. Никто не обойдет засады так, как ты.

Он усмехнулся.