Водный барон. Том 1 (СИ) - Лобачев Александр

Купец взял одну рыбину, понюхал, осмотрел, затем откусил кусок, прожевал медленно, оценивающе.

— Хорошо, — сказал он, кивая. — Копчение ровное, дым проник глубоко, мясо плотное, не разваливается, это действительно хороший товар.

Он посмотрел на меня.

— Сколько просишь?

Я выпрямился.

— Я не продаю разом, я предлагаю договор, постоянные поставки, двадцать бочек в месяц, по цене полтора рубля за бочку.

Купец моргнул.

— Полтора рубля? Это дорого, на рынке копчёная рыба стоит рубль за бочку.

Я покачал головой.

— На рынке — обычная копчёная рыба, а это «золотой дым», особая технология, особое качество, попробуйте сами, разница очевидна.

Купец задумался, затем сказал:

— Хорошо, допустим, я согласен на цену, но у меня нет тридцати рублей в месяц, чтобы платить за двадцать бочек.

Я кивнул.

— Я не прошу тридцать рублей, я предлагаю обмен: половина серебром, половина — товаром, который мне нужен.

Купец нахмурился.

— Каким товаром?

— Соль, — ответил я. — Крупная, для тузлука, мне нужно десять мешков соли в месяц, стоимость — пятнадцать рублей серебром, это половина от тридцати.

Купец кивнул медленно.

— Соль… У меня есть соль, я везу её с юга, могу дать десять мешков в месяц.

Он протянул руку.

— Идёт, полтора рубля за бочку, половина серебром, половина солью, двадцать бочек в месяц, поставки на территории Обители, чтобы не платить пошлины Касьяну.

Я пожал его руку.

— Идёт, первая поставка — через две недели.

Купец кивнул.

— Хорошо, я приеду за товаром. Как зовут тебя, мальчик?

— Мирон Заречный, поверенный Обители по торговым делам.

Купец усмехнулся.

— Заречный… Я слышал это имя, ты тот самый, что обошёл Касьяна с бочками?

Я кивнул.

— Тот самый.

Купец засмеялся.

— Смелый, мне нравятся смелые, удачи тебе, Заречный, и будь осторожен, Касьян не прощает таких дерзостей.

Я кивнул.

— Буду осторожен.

Мы разошлись, и я почувствовал, как внутри что-то расслабляется.

Первый контракт заключён. Двадцать бочек в месяц, половина серебром, половина солью. Автономность в сырье обеспечена.

Второй купец был моложе, лет тридцати, с острым взглядом и быстрыми движениями, он торговал железом, инструментами, гвоздями.

Я подошёл к нему, когда он осматривал партию топоров.

— Добрый день, — сказал я. — Можно вам предложить сделку?

Купец посмотрел на меня, затем на бочки.

— Рыба? Мне не нужна рыба, я торгую железом.

Я кивнул.

— Знаю, и именно поэтому я к вам, я предлагаю обмен: рыба в обмен на железо.

Купец нахмурился.

— Зачем мне твоя рыба?

— Чтобы продать её дальше, — ответил я. — «Золотой дым» — это качественный товар, который хорошо идёт в столице, вы можете перепродать его с прибылью, а мне нужно железо для производства.

Купец задумался.

— Сколько железа тебе нужно?

— Десять пудов в месяц, полосы для обручей, стоимость — десять серебра.

Купец кивнул.

— У меня есть железо, могу дать десять пудов в месяц, но что ты дашь взамен?

— Десять бочек «золотого дыма», — ответил я. — По цене полтора рубля серебром за бочку. Это пятнадцать рублей, ты получаешь прибыль пять рублей, если продашь рыбу по моей цене.

Купец усмехнулся.

— Ты хитрый, мальчишка, но сделка интересная. Идёт, десять пудов железа за десять бочек рыбы в месяц.

Он протянул руку.

— Как зовут тебя?

— Мирон Заречный, поверенный Обители.

Купец кивнул.

— Я Василий, кузнечных дел мастер из Торжка, приеду за товаром через две недели, на территорию Обители, чтобы Касьян не брал с меня пошлины.

Я пожал его руку.

— Хорошо, жду.

Второй контракт заключён. Десять бочек в месяц в обмен на железо. Автономность в сырье укрепляется.

Третий купец был старым, сухим мужиком с морщинистым лицом и зоркими глазами, он торговал холстами, тканями, верёвками.

Я подошёл к нему, когда он сворачивал рулон холста.

— Добрый день, — сказал я. — Могу предложить сделку: рыба в обмен на холсты.

Купец посмотрел на меня долго, затем на бочки.

— «Золотой дым»? — спросил он хрипло.

Я кивнул.

— Да, копчёная рыба высшего качества.

Купец подошёл к бочке, открыл крышку, понюхал, кивнул.

— Хорошо, сколько просишь?

— Не продаю, предлагаю договор: десять бочек в месяц в обмен на двадцать рулонов холста, для упаковки товара.

Купец кивнул.

— У меня есть холсты, хорошие, крепкие. Идёт, десять бочек за двадцать рулонов в месяц.

Он протянул руку.

— Я Федот, ткач из Красного Холма, приеду за товаром.

Я пожал его руку.

— Мирон Заречный, жду.

Третий контракт заключён. Десять бочек в месяц в обмен на холсты. Полная автономность в сырье и упаковке.

Егорка стоял рядом, наблюдая, как я заключаю сделку за сделкой, и на его лице было изумление.

— Мирон, — сказал он тихо, когда мы отошли от третьего купца. — Ты только что заключил три договора за час, это… невероятно.

Я усмехнулся.

— Это называется логистика, Егорка. Я не продаю товар, я выстраиваю цепочки обмена, рыба за соль, рыба за железо, рыба за холсты, всё, что мне нужно для производства, я получаю в обмен на готовый продукт.

Егорка покачал головой.

— Но как ты убедил их так быстро?

— Я предложил им выгоду, — ответил я просто. — Бартер выгоднее денег, потому что они получают товар, который могут перепродать с прибылью, а я получаю сырьё, которое мне нужно, без лишних посредников.

Егорка кивнул медленно.

— Ну и умище у тебя, Мирон.

Я покачал головой.

— Просто я вижу связи там, где другие видят только отдельные сделки.

Я посмотрел на пустую тележку.

— Три бочки показаны, три договора заключены, итого сорок бочек в месяц, двадцать — первому купцу за соль и серебро, десять — второму за железо, десять — третьему за холсты.

Я повернулся к Егорке.

— Теперь Обитель может быть самостоятельной, есть налаженный сбыт и постоянные поставки сырья, без зависимости от Касьяна.

Егорка засмеялся.

— Касьян обезумеет, когда узнает.

Я кивнул.

— Узнает, и скоро.

Схема работает. Бартерная автономия создана. Теперь Касьян не может контролировать ни мои поставки, ни мой сбыт.

Но он найдёт другой способ ударить. Бюрократия. Правила. Уставы.

Я готов.

Мы шли обратно через Ярмарку, и я чувствовал себя победителем.

Три контракта за час.

Сорок бочек в месяц.

Автономность в сырье.

Стабильный сбыт.

Это успех.

Егорка шёл рядом, улыбаясь.

— Мирон, мы богаты, ты понимаешь? Сорок бочек в месяц — это шестьдесят рублей выручки!

Я кивнул.

— Понимаю, но не забывай, из этих шестидесяти нужно вычесть расходы на производство, сырьё, оплату людей, остаётся чистой прибыли примерно двадцать серебра в месяц.

Егорка присвистнул.

— Двадцать рублей в месяц! Это больше, чем монастырь зарабатывает за год!

Я усмехнулся.

— Да, это размах, и именно размах — моя сила и моя слабость.

Егорка нахмурился.

— Слабость? Почему?

Я посмотрел вперёд, где виднелся шатёр Касьяна — большой, с охраной, с флагом Авиновых.

— Потому что чем больше я произвожу, тем больше я нарушаю негласные правила, Касьян может не контролировать мои поставки, но он может обвинить меня в том, что я превысил полномочия Обители, что я веду крупный промысел без разрешения.

Егорка замолчал, обдумывая.

— Ты думаешь, он попытается?

Я кивнул.

— Знаю, что попытается, вопрос только в том, когда.

Мы прошли мимо шатра Касьяна, и я почувствовал, как чей-то взгляд сверлит мне спину.

Я обернулся.

Касьян стоял у входа в шатёр, скрестив руки на груди, глядя на меня.

Наши взгляды встретились.

Он усмехнулся, медленно, холодно.

Я кивнул ему — вежливо, но без страха.

Он кивнул в ответ.