Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна

– Вы уверены? – Ратко неприязненно покосился на Томаша.

– Несомненно. Едва ли кэр бывший декан в состоянии бегать. Ему необходимо к медикусам. В вашем почтенном возрасте, кэр Вуйчик, следовало бы уже больше думать о своем здоровье и, по крайней мере, не ввязываться в драки… то есть, разумеется, в сомнительные эксперименты. И сразу заявим в управление порядка, что кэр Вуйчик признался в организации взрыва в лаборатории… скажем, с целью скрыть недостачу реактивов.

– Что?! – старик еще больше вытаращил глаза.

– А что, вы хотели бы признаться еще и в попытке украсть разработки собственной подопечной и покушении на нее?

– Вы ничего не докажете! На меня оказывали давление!

– Как знаете, – я пожала плечами. – Ах да… кэр Вуйчик, вы ведь не откажитесь засвидетельствовать магической клятвой, что не собираетесь разглашать тайну дара Морришей?

– С чего бы это? – фыркнул он.

– Ну, можете не давать, разумеется. Кэр Милич, как вы считаете, как скоро кто-нибудь найдет здесь кэра бывшего декана?

– Судя по кастрюле на кухне – нескоро! – широко улыбнулся Ратко, а Вуйчик выругался.

Научной карьеры Вуйчику определенно уже не видать. Даже если я не стану заявлять о попытке кражи исследовательских наработок – такое в самом деле сложно доказывать – слухи в академических кругах пойдут неизбежно. Что касается взрыва в лаборатории – там наверняка будет не так уж сложно доказать, если знать, что искать. Решение всегда проще, когда знаешь ответ.

Что до давления – никто не поверит, что в этой преступной парочке главным был именно первокурсник Томаш. Хотя если его привлекут к ответственности как пособника – что ж… по заслугам.

Но моих планов на этого, несомненно, талантливого юношу это не отменяет.

Он попытался разом откусить кусок, которого физически не мог проглотить. В конце концов, стоило подождать несколько лет, вынашивая свою идею – и ему не пришлось бы настолько полагаться на исполнителей, которые могут ошибаться. Он сам был бы уже подготовленным теоретиком и мог попытаться выполнить все расчеты самостоятельно.

…Декана пришлось почти тащить – мне было жаль смотреть на Ратко, который и сам кривился при неосторожном движении, но увы, предложить помощь я не могла: втроем в ряд мы на лестнице все равно бы не поместились.

Томаш оставался в подвале последним. Я уже выходила, когда он меня окликнул.

– Кэри Морриш? Вы… действительно хотите продолжить мои разработки? Вместе со мной? Почему?

– Вы не понимаете?

Я приостановилась и оглянулась, оперевшись спиной о стену.

Юноша дернул плечом, болезненно скривившись.

– Обычно, если мне делают заманчивое предложение или делают что-то для меня, это значит, что от меня хотят чего-то взамен. Все чего-то хотят. Мой отец всегда хотел, чтобы я был идеальным. Или хотя бы помог сделать вид, что идеален мой брат. Брат хотел, чтобы я подсказывал ему, но не мешал ему быть звездой. Вуйчик хотел, чтобы я сделал из него знаменитость. Разве что мама ничего от меня никогда не требовала. Но и она хотела, чтобы я хранил от отца кое-какие ее тайны… Я хотел занять ваше место. И вы делаете вид, что готовы простить меня. Чего хотите от меня вы?

– Знаете, кэр Вежецкий… вы, безусловно, наломали дров. Но прежде всего – это не отменяет той пользы, которую может принести ваша идея, если ее удастся воплотить. И того вреда, который она все еще может причинить, если ее снова кто-то попытается воплотить криво. А еще… знаете, мы с вами похожи кое в чем. Я совершала ту же ошибку, что и вы, – разве что с другим вектором. Но результат был столь же плачевный. Я пыталась взять на себя вину за целый мир. Вы – ответственность за него же. Вот только, видите ли… никто не может тащить целый мир на себе. То, что вы надорветесь, – еще полбеды. Беда – если мир рухнет. Не знаю, как вы, а я больше не намерена тащить его одна. Я не хочу больше бороться с будущим в одиночку. Но мне и не нужно. В моей команде – сплошь гении, блистательнейшие умы. Присоединяйтесь! Вряд ли вам когда еще выпадет такое предложение. Вы не сможете всегда все контролировать. Иногда нужно просто доверять.

– Просто… присоединяться? – Томаш все также стоял, неверяще глядя на меня – будто не мог – в кои-то веки! – просчитать, – без условий?

– Без условий. Впрочем, нет, будет одно – умоляю, не устраивайте больше концов света до завтрака!

Томаш моргнул, дернул уголком рта – и все-таки несмело улыбнулся.

***

– Не понимаю! – я с досадой отложила очередной лист. – Они безупречны!

Расчеты, сделанные деканом Вуйчиком по проекту Томаша, действительно были безукоризненны.

– Как по учебнику, – кивнул Дорин, давным-давно, как и я, изучивший их вдоль и поперек.

– Это должно работать! И не работает! Точнее, уж лучше бы совсем не работало.

Теперь в лаборатории нас было четверо. Не могу сказать, чтобы Дорин и Ратко приняли новенького в команде с распростертыми объятиями – я бы сказала, что теперь они скорее объединились перед лицом общего “недруга” и дружили против Томаша. Но удивительным образом продуктивности работы это только помогало.

– Может быть, – Томаш сглотнул, не поднимая глаз от лабораторного стола, – нужно просто уже забыть об этом? Уничтожить это все. Ведь ваш метод точно работает. А это…

– Не поможет, – я покачала головой. – Я пробовала “забыть, уничтожить”. Оказалось, со знанием это не работает. Если мы все уничтожим – рано или поздно кто-то просто додумается до того же самого, сделает ту же ошибку, которую мы никак не можем найти, и… хорошо, если там окажется одаренный Морриш. Но я предпочту не перекладывать эту проблему на своего же неизвестного потомка. Думаю, такую кашу достаточно заварить один раз, не стоит повторять уникальный рецепт до бесконечности.

– А если не уничтожать? – предложил Ратко. – Наоборот, опубликовать как научный казус. Мол, вот, казалось бы, все идеально, а не работает. Увы, увы. Не пытайтесь повторить.

– Да это просто приглашение – попытаться! – хмыкнул Дорин. – Точно кто-то попробует.

Я кивнула.

– К тому же мы не сможем объяснить, откуда знаем, что это приведет к катастрофе, не раскрывая дар Морришей. Точно кто-то захочет повторить хотя бы для того, чтобы посмотреть, что будет.

Все разом печально вздохнули. Научное любопытство никому здесь не было чуждо. И, по сути, каждый понимал, что сам бы как раз и попробовал.

– Проблема не в знании, – продолжила я. – Это я уже проходила. Любое знание будет открыто рано или поздно. Все скрытое и даже уничтоженное будет однажды найдено. Словом… все это – только пути, чтобы отложить проблему. Проблема – всегда в том, как мы используем знание.

А еще – я не знала точно, можно ли считать, что тот самый момент “узловой точки” времени состоялся? “Паутина” не была запущена. По словам Томаша, на тестовый запуск он ставил ограничение площади. Я подозреваю, что как раз площадь ограничения он тогда рассчитал неправильно – судя по тому, что магические искажения ощущались из другого района города. Так что, вполне возможно, город бы все-таки пострадал. А в лучшем случае – погибли бы только сам Томаш и декан Вуйчик. Когда Томаш по-настоящему осознал то, что ему-то мы с Ратко определенно спасли жизнь – попутно избив, связав проволокой и назвав идиотом – он довольно долго ходил исключительно молчаливый.

Но если это была не “узловая точка” – значит, все по-прежнему впереди. Через десять лет, пятнадцать или двадцать – но “паутина” будет запущена.

И лучше бы нам найти эту безднову ошибку – чтобы запустить “паутину”, но в другом качестве. Тогда наконец время вернется в свою колею, а мир устоит.

– А может быть, дело не в ошибке расчетов? – подал вдруг голос Доран, глядя почему-то на Томаша. – Может быть… какое-то редкое явление, эффект, что-то такое, что случается редко – но случилось именно в этот раз?

Я тоже посмотрела на Томаша и хмыкнула. Да уж – самое редкое и даже уникальное явление или событие, если оно не является невозможным, рано или поздно случается. Наша химера не даст соврать.