Она остановилась перед Релианом, улыбнулась светло:
— Ваше Высочество.
Релиан кивнул вежливо, но я почувствовала, как он напрягся рядом:
— Леди Мелисс.
Мелисс наклонила голову, и голос прозвучал легко, радостно:
— Я привезу вам лучшего оленя в этих лесах. В честь нашей скорой свадьбы.
Релиан улыбнулся натянуто:
— Благодарю за заботу.
Мелисс повернулась ко мне, и улыбка не исчезла, не стала холоднее, наоборот — осталась искренней, тёплой:
— Лекарь Индара.
Она наклонилась ближе, и голос был искренним, без малейшей фальши:
— Рада видеть вас здесь. Принц выглядит гораздо лучше благодаря вам.
Она наклонилась ещё ближе, прошептала тихо, чтобы Релиан не слышал:
— Спасибо, что не даёте ему умереть. Я не хочу выходить замуж за покойника.
Ах, вот оно что. Стая рассчитывает от меня избавиться не сразу. Стая хочет, чтобы Релиан послушно женился. Хрен вам, дорогая стая.
Она выпрямилась, развернула коня легко.
— Желаю приятной охоты, — я улыбнулась спокойно.
Я посмотрела на Релиана.
— Мне показалось, она рада мне. Чуть больше, чем тому, что спасает принца, чтобы он своими ногами мог прийти на свадьбу.
Релиан нахмурился:
— Похоже на то. Странно, но факт.
Я откинулась на спинку кресла:
— Может, она вообще не хочет, чтобы ты умер.
Дракон внутри зарычал тихо, и я почувствовала через связь его недоумение:
' Кто проклял? Кто враг?'
Охота началась, всадники исчезли в лесу, и крики, смех, звуки рогов стали тише, отдалились, а Мелисс скакала впереди всех, белый конь несся быстро, легко, и она смеялась, демонстрировала мастерство наездницы, управляла конём уверенно, огибала деревья, перепрыгивала через поваленные стволы, и придворные аплодировали, восхищались.
Релиан смотрел на неё, усмехнулся:
— Мелисс всегда любила выделяться. Она хочет показать, что достойна быть королевой.
Я кивнула:
— Она хорошая наездница. Очень хорошая. Я бы так не смогла.
Релиан усмехнулся:
— Лучшая в своём роду. Это правда. Её брат гордится этим больше, чем её умом.
Мелисс ещё не успела въехать в лес, скакала по открытой поляне перед опушкой, и вдруг конь встал на дыбы резко, неожиданно, заржал испуганно, пытался сбросить всадницу, и я увидела, как Мелисс хватается за гриву, пытается удержаться, но удержаться не может.
Она упала назад, и голова ударилась о камень на краю поляны с глухим, страшным звуком, который я слышала даже на расстоянии, и у меня похолодело внутри, потому что этот звук я знала — черепно-мозговая травма, возможно, перелом основания черепа.
Конь убежал, а Мелисс не шевелилась, лежала на земле неподвижно, и придворные закричали, всадники развернули лошадей, король вскочил с места, лицо побелело от ужаса.
Релиан попытался встать, схватился за подлокотники кресла, и я ловлю его за плечо:
— Ты не можешь. Упадёшь сам.
Я отпустила его и побежала к толпе, которая уже начала образовываться вокруг Мелисс.
А дальше практически замедленная съемка.
Я добежала до Мелисс первой, опустилась на колени рядом с ней, и увидела кровь — так много крови, что у меня внутри всё сжалось, потому что я знала, что означает такое кровотечение из головы: перелом черепа, внутричерепное кровоизлияние, считанные минуты до смерти, если не действовать немедленно.
Мелисс лежала неподвижно, кровь текла из раны на голове, растекалась большой лужей на камне, на траве вокруг, и лицо её было бледным, как у покойника, губы начинали синеть, дыхание едва заметное.
Я проверила пульс на шее — слабый, прерывистый, как у пациента, который находится на грани, и приложила руку к голове, почувствовала через кожу трещину в черепе, ощутила магией кровоизлияние в мозг, сгусток крови, который давил на ткани, убивал клетки каждую секунду.
Перелом черепа, внутричерепная гематома, отёк мозга — в моём мире такое лечили только в операционной, трепанацией черепа, дренажом, но здесь у меня была только магия, и я знала, что если не действовать сейчас, Мелисс умрёт через несколько минут.
Король остановился рядом, спросил хрипло:
— Она жива?
Я не ответила, потому что не было времени на разговоры, только на действия, и положила обе ладони на голову Мелисс, закрыла глаза, сосредоточилась на потоке магии внутри себя.
Мелисс умирала передо мной, губы синели всё сильнее, дыхание становилось всё слабее, и я знала, что нужно действовать сейчас или никогда, и открыла шлюзы магии полностью, вылила всю силу, какая была, без остатка.
Магия хлынула из меня мощным потоком, горячим, жгучим, текла через ладони в голову Мелисс, и я направила её на трещину в черепе, на кровоизлияние, на повреждённые ткани мозга, и чувствовала, как кость срастается под моими пальцами, как кровотечение останавливается, как сгусток рассасывается, как повреждения восстанавливаются клетка за клеткой.
Я вливала магию без остановки, не думая о последствиях, не думая о том, что остаюсь без защиты, без сил, что после этого я буду беззащитной, как новорождённый котёнок, потому что сейчас была только одна задача — спасти жизнь, не дать умереть человеку, который лежал передо мной.
Я чувствовала, как силы покидают меня, как ноги подкашиваются, как зрение плывёт, как мир становится размытым, нечётким, но не останавливалась, продолжала лить магию, потому что Мелисс ещё не была в безопасности, ещё не дышала нормально, и я не могла остановиться, пока не закончу.
Мелисс вдохнула резко, глубоко, открыла глаза, и я увидела, как зрачки сузились, как в них вернулась осознанность, и услышала слабый голос:
— Что… что случилось?
Она потрогала голову, нашла засохшую кровь, но не рану, только гладкую кожу под пальцами, и посмотрела на меня растерянно:
— Я… жива?
Я кивнула, не могла говорить, потому что сил на слова не осталось, только на то, чтобы держаться на коленях и не упасть лицом в траву.
Силы кончились окончательно, руки задрожали, и я почувствовала, как мир качнулся, как земля ушла из-под ног, как тело перестало слушаться.
Релиан дошёл до нас, опираясь на трость, увидел Мелисс живую, целую, без раны на голове, только с кровью на волосах, и посмотрел на меня — бледную, шатающуюся, едва держащуюся на коленях.
Он бросил трость, шагнул ко мне, попытался поймать, но было слишком поздно — я теряла сознание, тело обмякло, и последнее, что я услышала, был его крик:
— Индара!
Я упала в его руки, и он опустился на колени вместе со мной, прижал к груди, и я почувствовала через связь его панику, страх, ужас, а потом мир погас полностью, и я провалилась в темноту.
Релиан прижимал Индару к груди, чувствовал, как её пульс едва прощупывается под пальцами, как дыхание стало поверхностным, слабым, и дракон внутри ревел в панике:
«Сокровище! Нет! Не уходи!»
Королева Акивия закрыла рот рукой, прошептала потрясённо:
— Она спасла Мелисс ценой собственной жизни? Почему?
Релиан не ответил, смотрел на Индару, на её лицо серое, как пепел, на губы бледные, почти синие, и прижимал её ближе, чувствовал связь между ними — она едва теплилась, как свеча на ветру, готовая погаснуть в любую секунду.
Он прошептал:
— Держись. Пожалуйста, держись. Не оставляй меня.
Мелисс села, посмотрела на Индару, и лицо её было потрясённым, глаза полны слёз:
— Она… спасла меня? Почему? Я же невеста. Её соперница.
Релиан посмотрел на неё, голос прозвучал жёстко:
— Потому что она целитель. Ей всё равно, кто ты. Она не может смотреть, как кто-то умирает.
Король скомандовал громко:
— Несите носилки! Обеих! Немедленно!
Слуги подбежали, попытались оторвать Релиана от Индары, но он зарычал:
— Не трогайте её!
Король посмотрел на принца:
— Сын, ты не можешь нести её. Ты сам еле стоишь.
Сын… Принятое решение?
Релиан посмотрел на отца, и в глазах была сталь:
