На темной стороне (СИ) - Кас Оксана

— … то есть, он взялся за старое, — прозвучал голос дедушки.

— Так как Юнби он навредить не может, пытается что-то плохое сделать брату и сестре Им. С братом сложнее, а сестре он устраивает проблемы с ее к-поп группой, — ответил дядя.

Голос у дяди очень уж узнаваемый, Наён он всегда казался очень строгим просто из-за как будто «металлического» тона. С чем связано это ощущение — сложно сказать, но дядю многие считают суровым и даже жестоким просто из-за голоса. Семейная тайна заключается в том, что он достаточно чувствительный человек, в кругу семьи часто начинает плакать, если видит или слышит что-то трогательное.

— Ты уверен, что это Манхи? — спросил дедушка после непродолжительной паузы.

До этого Наён собиралась уйти — зайдет к дедуле позже, когда тот закончит разговор с дядей — но упоминание имени бывшего отца ее практически парализовало. Любопытство же потом заживо сожрет, если сейчас уйти.

— Сто процентов, — ответил дядя. — У полиции выхода на него нет, но мы-то прицельно следим за Манхи.

— Есть улики?

— Какие улики? Он пока не нарушил закон настолько, чтобы его можно было посадить. Так, административка… Максимум — подпортим ему репутацию. Надеюсь, он все же реализует что-то покрупнее проплаченных статей.

— Ты до сих пор жалеешь, что я тогда пошел на поводу у Юнби? — вдруг с болью в голосе спросил дедушка.

Наён даже вздрогнула — слишком уж неожиданной была интонация.

— Да, — жестко ответил дядя. — Испортил отношения с семьей Нам, хотя до этого была надежда вернуть Нам Гаона в издательство. Другие толковые редакторы сработаться с Манхи тоже не смогли. И что теперь? Журналы Condé Nast приносят не особо большую прибыль, вся периодика, выходившая под крылом Sanho, перестала существовать, а издательство едва сводит концы с концами. И все из-за действий этого… Кроме того, вы меня знаете — я всегда был против таких методов. Мы уже достаточно богаты и влиятельны, чтобы позволить себе не нарушать закон. Тогда мы поступили неправильно. Надо было сдать его властям, Юнби бы как-нибудь пережила скандал… заодно ее сын не воспитывался бы, испытывая влияние Манхи, тогда, может, и выросло бы из него что-то приличное.

Какое-то время было тихо — возможно, в кабинете что-то и происходило, но Наён ничего не слышала. А потом дедушка сказал:

— А знаешь, что? Давай сделаем это достоянием общественности.

— Что? Тот случай? — громче обычного спросил дядя.

— Да. Мы сейчас в середине процедуры передачи тебе моих прав. Сначала — даем журналистам команду «копать», разрешаем свидетелям все рассказать, поднимаем бурю в СМИ, а потом я во всем признаюсь и объясняю это тем, что у корпорации новый глава, все старые грехи останутся со мной. Сроки тех преступлений давно истекли, меня не посадят. Зато и жест красивый, и ты перестанешь из-за той ситуации на меня злиться, и Манхи получит заметный удар по репутации.

Наён ошарашенно вслушивапась, прижавшись спиной к стене. Она слабо понимала, о чем шла речь. Но, получается, в прошлом ее отчим неслабо нарушил закон, а дедуля скрыл это из-за того, что мама попросила? Как давно это было? Срок преступления истек… то есть, десять лет? Не убийство же они скрывали все эти годы, там точно речь о чем-то вроде взяток…

— Вы уверены? — удивленно переспросил дядя.

— Почти, — ответил дедушка, — проконсультируйся с нашими специалистами, пусть проанализируют, сделают все по уму. Но мое мнение — именно сейчас неплохое время для таких откровений. Я через год окончательно передам тебе все нити управления компанией, ты вступишь в должность чистым и без скелетов в шкафу. А я… я уже стар, тогда делал это ради дочери — мне простительно. И главное — это было двадцать лет назад, никого уже не наказать, даже Манхи.

— Хорошо, понял, спасибо, — практически сразу ответил дядя.

Наён испугалась, что он сейчас выйдет из кабинета, поэтому поспешила вернуться в комнату, чтобы ее не заметили. Она и так услышала слишком многое. Мало что поняла, конечно, но и этого было достаточно.

Этот разговор заставил ее вспомнить другой диалог почти месячной давности. После концерта Black Thorn Наён пошла вместе с папой, Хаджин и Чимином поужинать. И Наён спросила — как папа оказался в доме у Хару на новоселье.

— Прадедушка Хару когда-то очень помог твоему дедушке, то есть моему отцу, — ответил папа, — Из-за некоторых событий прошлого, которые я предпочел бы не освещать в этом разговоре, получилось так, что я стал и долгое время оставался владельцем дома, который раньше принадлежал семье Нам. Сейчас они туда переехали, Хару со временем его выкупит.

Это прозвучало настолько неожиданно и странно, что Наён растерялась и не придумала, что еще спросить, чтобы прояснить ситуацию. Тогда они продолжили разговор, не углубляясь в прошлое. Чимин восхищался тем, как много «господин Нам», то есть дедушка Хару, знает обо всем, а папа упоминал его имя — Нам Гаон. Наён запомнила, потому что… ну, это семья Хару, у нее все еще не прошел «гиперфикс» на нем.

И сейчас дядя определенно повторил это же имя — Нам Гаон.

Наён села, включила ноутбук и ввела имя в поисковик. Удивительно, но первой же ссылкой было на википедию, ниже — только ссылки на профили социальных сетей молодых парней с этим же именем. Наён открыла первую ссылку. Страничка была посвящена не самом Нам Гаону, а… издательству Sanho. Наён, быть может, и жила в США, не участвуя в семейном бизнесе, но историю семьи знает: издательство Sanho послужило основой для создания Sanho Media — издательского бизнеса, которым сейчас управляет мама. Вот только дальше — разочарование, ведь имя Нам Гаона упоминалось только в абзаце про основание компании, больше никаких ссылок не нашлось.

Кусочки пазла все еще не складывались в голове у Наён. Нам Гаон, получается, дедушка Хару. И он же — бывший партнер отчима Наён? Но почему он ушел? И как с семьей Нам связан папа Наён?

Она в задумчивости листала страничку википедии вниз, пока не увидела знакомую картинку — здание издательства Sanho. Сейчас оно практически пустует, но Наён там была однажды. Красивое строение, такое переосмысление традиционного жилья — вроде что-то корейское, но при этом вполне современное. Под картинкой был короткий текст о том, что проект здания разработал архитектор Им, оно является одним из четырех известных строений в традиционном стиле его авторства. У архитектора Им, разумеется, была отдельная страничка. Наён пролистала в самый конец, до перечня построек. После длинного списка домов и офисов внутри Кореи и за ее пределами — отдельный подзаголовок. Четыре строения в традиционном стиле: издательский дом Sanho, парковый павильон, дом самого архитектора Им и дом доктора Нам. Доктор Нам тоже имел отдельную страничку на Википедии: Нам Хансу занимался физикой, работал на правительственную организацию, издал столько-то научных работ, меценат. И всё.

Мозг кипел, но Наён смогла понять следующее. Ее дедушка-архитектор дружил с семьей Нам, к которой принадлежит Хару. Это объясняет, почему он построил сначала дом для доктора Нам, а потом и здание издательства для Нам Гаона. Но дальше — пробел. Как здание издательства оказалось в собственности у дедушки Со? Почему Нам Гаон ушел из собственного бизнеса? Почему дядя хотел его вернуть? И чем именно навредил бывший отчим Наён семье Нам? Вопросов было больше, чем ответов. И у кого спрашивать? Папа, наверное, опять сошлется на то, что это «не его тайна», мама в принципе ненавидит говорить об отчиме и прошлом. Может, крестная что-то знает? Или вообще пойти к дедуле?

Но вместо этого Наён захлопнула крышку ноутбука и легла на кровать. Потом спросит. Сейчас ей слишком страшно задавать такие вопросы — дедушка точно поймет, что она подслушивала. Вряд ли он будет ее ругать, потому что ничего секретного не обсуждается с открытой настежь дверью, но потом непременно будет подшучивать над ней, каким-нибудь «большим ухом» еще назовет… Лучше поговорить об этом после вечера в честь юбилея компании.