Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

— Да, наши спортсменки сильно отстают, вы это очень хорошо видите и сами: наши девочки идут на седьмой, предпоследней позиции. Остается надежда, что стартующая на четвертой позиции Елена — обладательница абсолютного мирового рекорда — все же сможет побороться за медали, ведь на предварительном заплыве она смогла вытащить нашу команду с предпоследнего места на шестое и благодаря ей мы прорвались в финал соревнований. Однако разрыв с лидерами лишь увеличивается, вот уже отставание нашей команды от американок превысило семь секунд, и даже от плывущих на третьей позиции западногерманских спортсменок мы отстаем на пять секунд, чуть больше пяти — а ликвидировать такой разрыв на ста метрах… а теперь мы уже на последнем месте… нет! Вы только посмотрите, что вытворяет наша Гадина! Как легко она обходит… у меня буквально нет слов! Она обходит команду Голландии, венгерскую… и поворачивает уже обогнав западногерманских спортсменок, добравшись до третьего… нет, табло показывает, что она повернула второй, отставая от лидеров меньше чем на секунду! Вы… вы только посмотрите, даже отсюда, из комментаторской кабины видно, что она еще сильнее увеличивает темп! Это просто невероятно‼ Да, такого ожидать никто не мог: в напряженной борьбе наша Гадина все же вырвала очко у американок! И, как показывает табло, на полторы секунды превысила свой же собственный установленный вчера абсолютный мировой рекорд в плавании на сто метров! Это просто феноменальный результат! У меня просто нет слов… и, судя по тому, что я вижу в соседних кабинках, слов нет ни у кого…

Да, картина складывалась не особенно весело: американки лидировали с приличным отрывом, а кроме того, перед последним этапом впереди было шесть… нет, впереди были все остальные команды — но у меня сверхзадача заключалась в том, чтобы янки в плавании золота не давать. И я уж не знаю как, буквально наизнанку выворачиваясь, обогнала американок, причем при этом побив установленный только вчера собственный абсолютный мировой рекорд. Честно говоря, зря корячилась: сейчас у женщин мировой рекорд на стометровке (то есть до вчерашнего дня) был чуть меньше минуты, а я без особого напряга как раз в сорок девять секунд уложилась — но это вчера. А сегодня с напрягом показала сорок семь секунд с мелкими десятыми, правда сейчас я все же устала, а потому выпрыгивать из бассейна «по-пингвиньи» не стала — хотя и очень хотелось. Но я трюк до вечера попридержала, когда поставила новый абсолютный рекорд на дистанции четыреста метров вольным стилем…

Ну а в пятницу первого сентября цирк продолжился, со мной в роли главного клоуна. Расписание соревнований олимпийские чиновники все же составили грамотно — ну, как смогли, но на отборочный тур по бегу на сто метров я примчалась прямо из бассейна после стометровки на спине. Немецкая полиция, конечно, мне очень помогала быстро перемещаться из бассейна на стадион и обратно, мой «Пульман» сопровождал целый полицейский эскорт с мигалками и сиренами — но на забег я приехала, едва не опоздав, причем в мокром еще купальнике. По счастью, судьи, посовещавшись пару минут, разрешили мне бежать «в мокром виде» — но в беге я решила сразу всем показать, кто тут главный и уже на предварительном соревновании пробежала стометровку за десять с половиной секунд. А пробежав, снова помчалась в бассейн и заняла первое место в предварительных заплывах на сто метров брассом…

В субботу, мне кажется, весь мир только на плавание по телевизору и смотрел, хотя вру, еще все с напряжением смотрели и на бег — но на бег уже после обеда все уставились. Потому что утром я проплыла восемьсот метров вольным стилем, а после обеда — пробежав «сотку» в полуфинале — взяла еще две золотых медали за сотки на спине и брассом. Но развлечение на этом не закончилось: в половине шестого я снова пробежала сотку, на этот раз в финале — и пробежала ее за девять секунд! Но и это было еще не все: тоже Елена Александровна сказала, что мне следует (по личной просьбе Леонида Ильича) дать небольшое интервью Николаю Озерову — и мы поехали на мюнхенский телецентр, где немцы ему отдельную студию для этого выделили. Не в пресс-центре, а именно в телецентре, и тоже Елена Александровна сказала, что мое интервью немцы тоже будут транслировать (с синхронным переводом).

Ну, мне вступать перед публикой было не впервой, так что на вопрос Николая Николаевича я ответила, сделав самую что ни на есть серьезную морду. Но и вопрос был совершенно ожидаемый:

— Елена Александровна, наших зрителей интересует как вы, ни в каком спортивном обществе не участвующая, смогли победить очень именитых спортсменов.

— Ответ содержится уже в самом вашем вопросе: все мои нынешние соперники — всего лишь спортсмены, а я — учительница музыки в школе.

Николай Николаевич на несколько секунд завис, но мастерство-то не пропьешь, и он вполне нормальным голосом продолжил «допрос»:

— А чем вам… а вы можете пояснить ваш ответ, более подробно рассказать зрителям, чем вам помогает в ваших, безусловно выдающихся, победах музыка?

— Не музыка сама по себе. Повторяю: я — учительница музыки в школе. То есть я по определению должна уметь играть на разных музыкальных инструментах, танцевать, петь…

— И что?

— И то: я часто играю на скрипке, а у скрипачей очень сильные руки. Любая скрипачка из симфонического оркестра без труда может ведро воды полчаса продержать на вытянутой руке, просто обычно они этим не занимаются, а водопроводом пользуются. А если вы внимательно посмотрите на игру скрипачей, то заметите, что руки у них еще и исключительно быстрые. Еще я занимаюсь танцами — а балерина, даже из кордебалета, ударом ноги может лошадь с ног сбить — но им лошадей все же жалко. А если заниматься танцами ирландскими, то ноги еще тоже очень быстрыми будут. Еще я пою — а значит, легкие у меня тоже очень неплохо развиты. Если вы обратили внимание, на эстафете последние пятьдесят метров я проплыла вообще ни разу не вздохнув — а это мне сэкономило минимум пару секунд. Так что у спортсменов против школьных учительниц музыки изначально нет никаких шансов на победу — что все вы, собственно, и увидели своими глазами.

— Вы… вы очень доходчиво все объяснили. И, как я понимаю, за оставшееся время вы хотите и остальные золотые медали в плавании и беге забрать?

— Не то, чтобы мне это очень хотелось, но… да, я все медали заберу. Но исключительно ради того, чтобы повысить престиж профессии школьных учительниц музыки…

— Честно говоря, я раньше не слышал о выдающихся спортивных достижениях… музыкантов.

— А я говорю только об учителях музыки. Ведь учителя — практически все — еще и очень выносливы, им же приходится не только детей музыке учить, но и как-то управлять классами, состоящими из очень активных мальчишек и девчонок. Но им просто некогда на спорт время тратить, скорее всего они даже не задумывались об этом. Но я уверена: если бы учительниц музыки допустили до соревнований, подобных Олимпиаде, то все олимпийские рекорды показались бы детскими играми в песочнице. Если бы нас, учительниц музыки, допустили до марафона, то уверена, что мы бы и там победили.

На интервью в студии собрались (просто посмотреть) еще и с десяток журналистов, в основном женщины — и одна из них не удержалась:

— Фройляйн Елена, вот у меня сестра — учительница танцев в школе, еще иногда замещает учителя физкультуры: она в юности легкой атлетикой занималась немного. Вы думаете, что она может рассчитывать на спортивную карьеру?

— Нет, конечно, спортивная карьера просто уничтожит все ее нынешние таланты, ведь именно профессия учителя ей и дает все то, о чем я говорила. А сколько вашей сестре лет?

— Двадцать семь…

— Тогда… пригласите ее сюда, я ей покажу парочку технических приемов в беге, и если нас допустят до участия в марафоне… неофициально, конечно, но чтобы мы вместе с мужчинами-марафонцами бежали, то надеюсь, мы сможем показать, кто является настоящей элитой своих стран.

— Но она в Лейпциге…