Но не так.
Он уже не был человеком, который держится из последних сил.
Он был человеком, который собирает себя обратно.
— Ты долго, — сказал он.
— Работы много, — ответила Марта и закрыла дверь за собой.
Она сняла плащ, бросила его на скамью и подошла ближе.
— Ты ходил?
— Пытался.
— И?
— Не упал.
— Уже успех.
Она обошла его, посмотрела на ногу.
— Покажи.
Он не спорил.
Откинул край ткани.
Марта присела, осторожно сняла повязку.
Запаха гнили не было.
Только тёплый, чуть сладковатый запах заживающей ткани и мёда.
Она провела пальцами по коже, проверяя температуру.
— Лучше, — сказала она тихо.
— Я чувствую.
— И это тоже хорошо.
Она сменила ткань, аккуратно, без спешки, как всегда.
Он смотрел.
Не отводя глаз.
— Что? — спросила она.
— Ты сегодня другая.
— В каком смысле?
— Тише.
Марта хмыкнула.
— Устала.
— Нет.
Он покачал головой.
— Увереннее.
Она замерла на секунду.
Потом продолжила работу.
— Есть разница?
— Есть.
Пауза.
— Ты сегодня выиграла, — сказал он.
— Это не победа.
— Тогда что?
— Начало.
Он усмехнулся.
— Ты всё время так говоришь.
— Потому что это правда.
Она закончила, выпрямилась, потёрла руки.
— Твоя мать выгнала Мойру.
— Я знаю.
— Быстро.
— Она не любит, когда её обманывают.
— А раньше не видела?
— Видела.
— И молчала?
Он посмотрел на неё.
— Иногда проще не замечать, пока есть силы терпеть.
Марта медленно кивнула.
— Да.
Она подошла к столу, налила ему воды.
— Пей.
Он взял кубок.
— Ты сегодня привела в дом чужого человека.
— Да.
— Не боишься?
— Нет.
— Почему?
— Потому что он полезнее, чем половина тех, кто здесь уже есть.
Он усмехнулся.
— С этим не поспоришь.
Пауза.
— И потому что он нужен.
— Для денег?
— Для жизни.
Он прищурился.
— Ты думаешь далеко.
— Я думаю вперёд.
Он сделал глоток.
— И сколько ты собираешься держать это всё в руках?
Марта посмотрела на него.
— Пока не станет устойчиво.
— А потом?
— Потом отпущу.
— Врёшь.
Она усмехнулась.
— Возможно.
Он поставил кубок.
И вдруг…
Протянул руку.
Не резко.
Медленно.
Так, что у неё была возможность отойти.
Она не отошла.
Его пальцы коснулись её запястья.
Тёплые.
Сильные.
Живые.
— Ты боишься, — сказал он тихо.
— Да.
— Меня?
— Себя.
Пауза.
Он чуть сжал её руку.
— Почему?
Она смотрела на него.
Долго.
— Потому что если я сейчас начну… — она замолчала.
— То?
— Не остановлюсь.
Он не улыбнулся.
Не отшутился.
— И что в этом плохого?
Марта медленно вдохнула.
— Всё.
— Почему?
— Потому что у нас нет времени на слабости.
Он чуть подался вперёд.
— Это не слабость.
— Это отвлечение.
— Это жизнь.
Она резко выдернула руку.
— Жизнь — это то, что я сейчас пытаюсь удержать, — сказала она жёстче, чем хотела. — Твою. Свою. Этот дом.
Пауза.
Он не отступил.
— А я?
Она замерла.
Вот.
Это было опасно.
— А ты — часть этого, — тихо сказала она.
— Только часть?
Она закрыла глаза на секунду.
Потом открыла.
